Мэд Фоксович – Мышиные бега (страница 2)
— Мистер Фишер. — Тихий и отстраненный мужской голос донесся из-за спины графа.
Старый тиран неохотно повернул голову вбок и обнаружил своего секретаря, высокого тощего человека в узких прямоугольных очках и черном костюме, в нескольких метрах от себя. Агент держал в руках какую-то толстую старую книгу.
— Что надо, Лоуренс?! — хамовато вскрикнул Тэбор, почесав щетинистый подбородок.
— Сэр, вы уже решили, что нам следует делать с этими… — секретарь замешкался, — куклами?
— Нет, — признался граф. — Честно сказать, я до сих пор не верю всему, что происходит вокруг! Я перестал спонсировать Волкера, когда этот чертов хиппи помешался на «создании новой разумной формы жизни», — Тэбор сделал свой голос тоньше и наигранно хлопнул ресницами, чтобы поиздеваться над убеждениями покойного доктора Джонатана Волкера. — Кто ж знал, что его бредни обретут плоть?
Фишер зловеще нахмурил брови и потупил жуткие железные глаза.
«Куклы — биологические роботы, запитанные фрагментами человеческой души. — Лоуренс прочел одну из последних страниц лабораторного журнала Волкера вслух. — Могущественный артефакт, попавший в мои руки благодаря таинственной сущности по имени Гудини Фокс, сумеет выработать достаточное количество энергии, чтобы разбить мою душу на осколки».
— М-да… — Граф насмешливо куснул губу и почесал макушку, — у старины Джонатана явно поехала крыша.
— А ведь у него получилось. — Заявил секретарь. — Куклы живут: дышат, говорят, просят… плачут. — По тонким линзам Лоуренса скользнул блик. — Что если мир работает совершенно не так, как мы себе представляли?
Внезапно подлая и циничная ухмылка сползла с лица Фишера, граф нахмурил брови; сначала выражение лица гнилого тирана выглядело рассерженным, но медленно перелилось в печальную и боязливую, даже отчаянную гримасу, стоило Тэбору направить глухой взгляд в пробоину в потолке, оголившую звездное небо. Вселенная тысяч ослепительных плазменных сфер принялась подмигивать графу, звезды будто исполняли красивую и ритмичную композицию, пели, но находились так далеко, что никто на Земле не смог бы услышать ни единого звука.
Фишер изможденно сгорбил спину. Он буквально не мог воспринимать такое разнообразие жизни, истинную свободу, словно в его мозгу стоял ограничитель.
В следующее мгновение безжизненные глаза графа сверкнули холодной холостой искрой, Тэбор оскалил частокол тонких зубов и расплылся в пугающей извилистой улыбке.
— Ты сказал, они роботы, да? — прошептал Фишер маниакальным тоном.
— Если быть точным, био-роботы. — Подметил секретарь, хлопнув пыльным журналом.
— Какая разница?! — рявкнул граф. — Машины?!
— И они тоже… — раздраженно вздохнул Лоуренс.
— В таком случае, — тиран выпрямил спину и беззаботно дернул за лацканы шинели, — ко мне в голову только что пришла идея для нового замечательного проекта, который поможет заткнуть дыру в бюджете куда быстрее, чем мы планировали! И в этот раз никто из людей не пострадает… — Фишер сделал акцент на слове «люди», целенаправленно подчеркнув его исключительность.
Тэбор хрустнул шейным позвонком, переведя жуткий и опьяненный темным триумфом взгляд на своего секретаря. Лоуренс тяжело сглотнул…
***
Поместье Баклэнд, дворец, входящий в узкий круг знаменитых и неприлично богатых феодальных домов Западного графства, сиял в бордовых лучах заходящего солнца. Бескрайний зеленый луг гнетуще шумел под дуновением холодного ветра, короткий мятный газон расходился волнами. Неприступная пустота гудела за горизонтом.
Прошло три года с того момента, как Графский совет узаконил кукольное рабство на всей территории мирового государства, Коловрат.
Двое немолодых темных мужчин в соломенных шляпах подвалили к большой и ржавой железной будке, стоявшей посреди пустынного заднего двора особняка. Садовник с длинной седеющей бородой брякнул связкой ключей и отворил скрипучую дверь карцера.
Изможденная и истекающая потом Мэрл рухнула на землю, когда стальной гроб оказался открыт! Мышь тяжело и хрипло дышала, ведь глотнула чистого воздуха и увидела солнечный свет впервые за неделю строгого заключения.
— Вставай на ноги! — рявкнул садовник. — У нас мало времени!
Мышь горько стиснула клыки, ее локти и колени дрожали, но Мэрл сумела подняться, взъерошенная извилистая челка упала ей на глаза. На бедной терзаемой кукле висела рваная бежевая роба с номером «046».
— Леди Баклэнд хочет тебя видеть, — добавил старик.
Мэрл приложила дрожащие пальцы ко лбу и завела челку в острый хохолок, между глаз куклы повисла редкая белая прядь. Мышь гневно и презрительно взглянула на особняк Баклэнд исподлобья.
***
Кукла волочила ноги по длинному малиновому паласу, ее руки были заведены за спину и скованы тяжелыми кандалами. Двое знакомых работника вели Мэрл по бесконечному коридору. Мышь редко была на втором этаже особняка, поэтому внимательно впитывала каждую, даже самую маленькую деталь окружения: золотые обои, престижную узорчатую фурнитуру из черного дуба и серию портретов покойных членов рода, Баклэнд, зажиточных польских цыган.
На пути конвоя попалась кукольная прислуга; горничные, ящерица и кошка, проводили измученную Мэрл опустошенными горем взглядами. В последнюю секунду ящерица стиснула клыки от всепоглощающей ненависти и поднесла кулак к затылку садовника. Кошка успела перехватить замах отчаянной рабыни. Она невероятно сожалела, но не хотела, чтобы жуткая участь мыши постигла кого-то еще.
Медленно шаг Мэрл окреп вновь, кукла агрессивно вытянула веки, неглубокие диагональные морщины проявились по бокам ее растрескавшихся губ. Лысый хвост со свистом махнул перед лицами надзирателей, словно шипастая булава.
Конвой скрылся за поворотом.
***
Лучи заходящего солнца просачивались в комнату сквозь жалюзи, по виниловому покрытию большого письменного стола медленно ползли косые линии света.
Неподвижная Мэрл не сводила сердитого взгляда с женщины, что сидела за столом. Бледная, как бумага, выгоревшая кожа, худое и острое лицо, большая часть длинных прямых волос леди лежала на ее плечах, будто цельная тряпка, виски были заплетены в два тонких дредлока. Зловещая незнакомка была одета в традиционное красное цыганское платье, ее плечи кутались в платке из розового шелка.
На плоской макушке статной дамы сидела нелепая золотая тиара, скругленные зубья короны выглядывали из копны светлых волос, словно спинные пластины стегозавра. Женщина сверлила хмурые брови Мэрл сухим прищуренным взглядом.
Эта особа являлась одним из десятка влиятельным олигархов Западного графства.
Леди Дженнифер Баклэнд, урожденная Ферн, вскружила голову лорду Грофо Баклэнду, бывшему хозяину поместья. Пять лет назад лорд скоропостижно скончался при загадочных обстоятельствах. Официальная медицинская экспертиза утверждала, что сердечный приступ свел Грофо в могилу, но среди служащих особняка до сих пор ходили слухи, что лорда отравили. После смерти мужа, леди Баклэнд оказалась единственной и абсолютной хозяйкой поместья.
Внезапная кончина лорда Грофо превратила прилежную и тихую Дженнифер в самого настоящего тирана: леди не брезговала безостановочным гнетом собственных слуг, персонал поместья забыл слово «забота» и потерял всякое уважение, обратившись в холодные шестерни гедонизма Ферн. Сначала казалось, что смерть любимого человека расколола сердце Дженнифер, сделав его черствым и безразличным, но вскоре все поняли: леди Баклэнд была счастлива. Она получала садистское удовольствие от несправедливости, от бытия беспринципным монстром.
Многие не выдержали нечеловеческих условий нового дома Баклэнд, не прошло и полугода, как почти половина слуг покинула поместье навсегда. Какого было счастье Дженнифер, когда та узнала о куклах…
Леди выкупила лицензию на несколько десятков кукольных душ, чтобы компенсировать утрату персонала. Со дня покупки человеческие рабочие перестали жаловаться, ведь их условия жизни без преувеличения можно было назвать курортными по сравнению с тем, что приходилось переживать биологическим роботам каждый божий день.
Кукольный раб был вынужден питаться объедками со стола прислуги, работать до глубокой ночи, не говоря уже о том, что немногочисленные часы отдыха он проводил в сыром темном подвале. В случае непослушания крошечные порции сокращали, а за протест или бунт могли отправить в карцер, узкий металлический ящик, нагревающийся до невероятных температур под палящим солнцем.
— Семь дней назад ты совершила беспринципную и непотребную вольность, опозорив честь и дисциплину справедливого дома Баклэнд в очередной раз. Тебе это понятно? — зловеще проскрипела Ферн.
Тощая помещица пыталась пробудить в Мэрл чувство страха и ложной вины, чтобы сломать и полностью подчинить себе ее железную волю. Дженнифер сварливо стиснула короткие зубы, когда поняла, что мышь не собиралась ей ничего отвечать.
— Напала на собственного надзирателя среди бела дня только потому, что тот задержал твоей стае отщепенцев обед… — продолжила Баклэнд, — всего на каких-то пять часов. Неужели тебе не ясно, что я оцениваю тебя намного выше, чем ты стоишь на самом деле?
Мэрл сжала дрожащие кулаки и дернула короткой цепью наручников, мышь всеми силами пыталась сдерживать гнев и непреодолимое желание вгрызться в глотку коронованной старухе.