Майя Устюжанина – C любовью, Шерил (страница 13)

Коляска подкатила к старой, проржавленной и покосившейся калитке. Джейсон соскочил с сидения и помог Шерил спуститься. Она при этом тяжело опиралась на его руку, а он молчал, шумно сопел и дышал ей в лицо.

Шерил мягко поблагодарила его и медленно направилась к дому. Снег на мелких гладких камнях узкой дорожки уже почти стаял.

– Шерил, я навещу тебя завтра! – крикнул Марек ей в спину.

Она не обернулась. Ей хотелось поскорее попасть в тепло, ее сил ни на что уже не оставалось. Только бы дойти до крыльца. Но если бы она обернулась, то увидела бы, как этот большой человек смотрит ей вслед с таким выражением, как будто вот-вот заплачет.

Разбухшая входная дверь открылась с тонким скрипом. В прихожей было прохладно, тихо и сумрачно. Вымытый еще утром пол хранил между щербатых серых досок прохладную сырость. Из кухни тянуло теплом, куриным супом и ароматом сельдерея. Шерил стянула с головы и повесила на крючок свой капор. Из-за косяка выглянула большая и светлая, как фонарь, голова Алисии.

– Крестная, к вам сегодня приезжал из города констебль. Вас он не дождался, а ехать на ферму не захотел, потому что торопился.

Алисия стояла, опираясь о стену. Она делала так постоянно, хваталась за все опоры вокруг, потому что короткая нога лишала ее равновесия.

– И чего же он хотел?

– Привез какую-то бумагу. Он хотел вручить ее вам лично. И просил обязательно передать ее, как только вы вернетесь. Он все время это повторял. Как будто боялся, что я или Грейс засунем ее в печь.

Шерил медленно сняла пальто, повесила его рядом со шляпкой и прошла на кухню. Алисия, перекатываясь из стороны в сторону, последовала за ней. Ее гулкие глухие шаги, больше похожие на удары, отдавались в голове хозяйки дома резкой болью. Тук-тук-тук, каждый громкий удар попадал Шерил в висок.

По центру обеденного стола, рядом с пустой фарфоровой вазой лежал белый, запечатанный конверт. На нем густыми чернилами, уверенным, размашистым почерком было выведено ее имя. Шерил взяла конверт и присела на низкую скамью, поближе к окну. Она сломала хрупкую красную печать и развернула сложенную втрое шершавую бумагу. В глаза бросился витиеватый государственный герб, напечатанный над текстом.

От 7 декабря 1857г., судья мр. Д. Филлипс.

Постановление о расторжении сделки, совершенной между управой города Уорентон и мисс Шерил Коутс.

Приобретение беглого корнуанца Аллена Визария Каландивы, уроженца острова Силверстис, рожденного 27 апреля 1822 года, признано незаконным.

Аллен Каландива, Хранитель провинции Визария-дали-Сара, пленен во время военного похода, инициированного властями города Локторн 13 июня 1846 года. Аллен Каландива является собственностью мистера Питерса Голсуори на основании задокументированной сделки, осуществленной 25 сентября 1847 года, под номером AN 562/11, между военным комитетом города Локторн и мистером Питерсом Голсуори.

29 октября сего года, Аллен Каландива незаконно покинул предоставленное ему место жительства в доме мистера Питерса Голсуори. Об этом факте мистер Питерс Голсуори незамедлительно сообщил в управление полиции города Локторн. С того момента Аллен Каландива считался опасным беглым преступником, к которому могли применяться любые меры, способные задержать его и доставить в ближайшее отделении полиции.

15 ноября 1857 года, в 11 часов утра, Аллен Каландива был задержан и передан дежурному патрулю, а затем доставлен в полицейский участок города Уорентон. Поскольку плененный преступник оказывал сопротивление и отказывался называть свое имя, решением главного констебля города Уорентон, к нему было применено наказание в виде пяти ударов плетью. Поскольку после этого его поведение не изменилось, то решением судьи города Уорентон, мистера Э. Кентлера, корнуанца должны были наказать за сопротивление, прилюдно отпилив рога на центральной площади.

27 ноября 1857 г., в 10 часов и 30 минут наказание должно было быть приведено в исполнение. В это время мисс Шерил Коутс вмешалась в процесс осуществления наказания, публично наложив на опасного преступника Аллена Каландиву семейное право «вето». Право «вето» было использовано мисс Коутс законно. Оно распространилось на избавление Аллен Каландивы от наказания. Но оно не позволяло мисс Коутс покупать его, поскольку прежний хозяин, Питерс Голсуори, днем ранее, 26 ноября 1857г. уже опознал в Аллене Каландиве своего беглого корнуанца.

В связи с этим, решением городского совета и судьи мистера Э. Кентлера принято решение расторгнуть сделку между городской управой города Уорентон и мисс Шерил Коутс, после чего, обязать мисс Коутс вернуть Аллена Каландиву его прежнему хозяину, Питерсу Голсуори. В свою очередь, Питерс Голсуори обязуется выплатить мисс Коутс все издержки, связанные с транспортировкой и содержанием Аллена Каландивы. Городская управа, в свою очередь, обязуется вернуть мисс Коутс выплаченную ею сумму.

7 декабря 1857 г.

Шерил прочла документ два раза, а затем отложила его. Она не заметила того, как Алисия поставила перед ней чашку с парящим куриным супом и чайную пару.

За окном вовсю разгулялся холодный ветер. Было видно, как по ведущей к дому дорожке катятся коричневые листья. Небо заволокло низкими, гонимыми с океана тучами.

– Он прожил в доме своего хозяина десять лет, – сказала Шерил.

Она развернулась в сторону Алисии и внимательно посмотрела на нее. Та продолжала накрывать на стол. Ее широкое круглое лицо, точно бледная луна, отражало тусклый, льющийся из кухонного окна дневной свет.

– Его хотят у вас забрать?

– Именно так.

– Этого стоило ожидать. Выпейте чаю, мисс Шерил. У вас очень усталый вид.

Шерил дотронулась до своего лба. На коже была испарина.

– Я протопила камин в большой комнате, как вы и велели. Там тепло, – произнесла девушка.

– Спасибо. Ты умница, Алисия. Но я поднимусь к себе. У меня жар и мне не холодно. Убери эту бумажку в стол, пожалуйста. А то, и правда, попадет в печь… Завтра я сделаю копию этого письма и отошлю ее моему дяде в Локторн.

– Может быть, вам действительно лучше отдать его? – сказала Алисия присаживаясь за стол.

– Почему ты так думаешь?

– От этих людей одни беды. Они слишком несчастны и поэтому сами приносят несчастье.

Шерил тихо вздохнула и ей очень не понравилось, что этот слабый вздох отозвался в ее груди тупой болью. Прежде с ней такого не бывало.

– Для набожной девушки ты слишком суеверна, – задумчиво и тихо ответила она. -Нет, они не приносят несчастье, я в это не верю. Они несчастны из-за нас. Ты ведь понимаешь, Алисия? Они не звали нас к себе, это мы пришли в их города. А наша церковь проповедует милосердие. Но божье милосердие не избирательно. Поэтому и человеческое не должно быть таким. Оно должно быть одинаковым для всех и идти от сердца. Оно не должно быть трусливым. Чего толку бояться несчастий? От болезней и смерти не спасался еще никто… Ох, что-то мне нехорошо.

Шерил со вздохом опустила раскаленный лоб на скрещенные на столе руки.

Глава 4

Хозяйка фермы тяжело заболела. Жар у нее был настолько сильный, что к вечеру следующего дня она, не вставая с постели, впала в тихое забытье.

О ее болезни Алисия сообщила управляющему еще утром, когда забирала у него продукты, привезенные для них с фермы. Но Уокер торопился, слушал дочь невнимательно. Алисия прождала помощи весь день, но ближе к вечеру, стало очевидно, что ее суетливый отец обо всем забыл. А Шерил все не становилось лучше. Она не вставала и, более того, даже не просыпалась. Несколько раз Алисия с трудом поднималась по лестнице, входила в ее комнату и клала ей на лоб уксусный компресс. Она приподнимала Шерил голову и пыталась ее напоить. Подушка под головой у больной была такой горячей, что казалась нагретой утюгом. А сама она тяжело, со скрипом и хрипом, дышала.

Уже начало вечереть. Двор перед домом и видимая часть дороги были пусты. Вчерашний ветер все не унимался, порывистый, сырой и холодный. Его завывания в каминной трубе пугали. Старые яблони напротив дома, словно по собственной воле вращали узловатыми черными ветками, тянулись к дому. Алисия все выглядывала в кухонное окно. Она не знала, что делать.

Шерил нуждалась в помощи врача. Но маленькая Алисия понятия не имела, где его искать. Сама она была у него лишь раз в жизни. Ради этого отец и мать отвезли ее в город. Алисия помнила, как сидела на стуле посередине большой светлой комнаты. Врач замерял ей деревянной линейкой длину стоп и лодыжек. От него шел странный запах. Это была запах лекарств. Но Алисия тогда, от глупости своей, решила, что этот толстый господин в круглых очках пропитался запахом покойников. Она начала громко реветь от страха. Доктор осуждающе посмотрел на мать и та, с трудом волоча тяжелый живот с очередным ребенком поднялась со скамьи и звонко шлепнула Алисию по губам.

– Девочка будет калекой, – объявил доктор чуть позже.

Затем он долго и громко объяснял отцу, как правильно соорудить ходунки, чтобы девчонка научилась нормально ходить. Ведь ей было уже пять лет, а она перемещалась по двору и дому на коленях, точно какое-то животное. Чуть позже отец действительно соорудил для нее деревянные ходунки. Алисия научилась с их помощью стоять и держать равновесие, а затем и ходить, пусть и страшно хромая. Впоследствии отец, так же по совету доктора, несколько раз приколачивал к одному из ее ботиночков деревянный брусок, и тогда короткая нога становилась почти что наравне со здоровой.