Майя Устюжанина – C любовью, Шерил (страница 12)

– Я не планировал оказаться здесь. Вам не следовало меня покупать, это была ошибка, -спокойным голосом произнес чужестранец, когда они снова встретились глазами. – Меня быстро найдут.

– Ну уж нет. Никто не посмеет явиться сюда! – Шерил почти выкрикнула это, но тут же хрипло закашлялась, и после, с трудом, отдышалась. – Закон на моей стороне. Я советовалась с опытным адвокатом, другом моего покойного отца. Я совершила законную сделку. Все документы по ней хранятся у меня дома. Пусть только попробуют сунуться на мою землю!

– Ну что ж… Поступайте, как считаете нужным. – Он вздохнул тяжело и как-то совсем уж по-человечески просто. – Не знаю только, зачем я вам сдался. И знать не хочу, поэтому не старайтесь что-то придумывать. Если хотите, то я буду служить вам. Так, как смогу. Я вижу, как много у вас здесь проблем, – чужестранец указал взглядом на череду старых серых сараев. -Я могу ошибаться, но не находится ли сейчас ваша маленькая ферма на грани разорения?

Шерил ощутила, как сильно у нее ломит в висках. Она коснулась своего пылающего лба левой рукой и застыла, глядя на чужеземца из-под своей ладони.

– Если ты можешь чем-то помочь мне, то останься здесь и помоги, – сказала она.

– Я не собираюсь уходить.

– Но ведь ты этого хочешь? – Она пристально смотрела его глаза давая понять, что обо всем догадывается. – Но не стоит. Жизнь изменчива… Забудь все то, что случилось с тобой за последние дни. Пусть это будет просто дурной сон. Постарайся не думать и не вспоминать об этом. Не вздумай умирать здесь. Тем более мне, знаешь ли, действительно чертовски нужна помощь! Я одинока. И я не справляюсь. -Хозяйка фермы издала нервный смешок. -Просто удивительно, что я говорю тебе об этом так просто, потому что даже сама себе я в этом признаться не могу. Ферму строили мои родители. Они вложили сюда часть своей души, потратили всю свою молодость и все здоровье. Каждый кирпич здесь, каждый камень, и каждая доска, хранят их прикосновения, помнят их смех и голоса. Все, что мне дорого, заложено в этих зданиях, в этой земле.

Шерил снова закашлялась и прижала правую руку к груди, там, где теперь глухо саднило.

– Я стараюсь быть хорошей хозяйкой, но все же, мне не всегда удается поступать правильно… Я, видимо, совсем недалекая женщина. Я не умею управлять деньгами и плохо разбираюсь в современных технологиях. Я вообще ни в чем не разбираюсь. Кроме Уорентона, я нигде не бывала за всю мою жизнь. Поэтому… Если ты действительно хочешь мне помочь – то сделай это.

Она говорила совершенно искреннее. И, наконец, заметила, как в его темных глазах что-то изменилось. Он как будто был озадачен. Теперь Шерил лишь молча смотрела на него и чувствовала, что ее сил уже больше ни на что не остается.

– Прости, если чем-то тебя обидела. И нам и тебе нужно время, чтобы привыкнуть. Сейчас мне нужно идти. – сказала она. -Я последую твоему совету и поеду домой. Мне действительно нехорошо. Я пришлю к тебе Уокера. Поговори с ним. До свидания, Каланди́ва. Пожалуйста, береги себя.

Вместо ответа чужестранец молча ей поклонился.

***

В коляске ее укачало до тошноты и начало клонить в сон. Ей не хотелось поддерживать разговор с Джейсоном, потому что мысли ее были тяжелыми и чувствовала она себя все хуже. Джейсон не поехал в Уорентон. Он вез Шерил домой и довольно долго молчал, что было для него необычно. Они ехали медленно, коляска едва ползла по тающему снегу. Тонкий слой снега прилипал к колесам вместе с травинками и опавшими листьями, на дороге за ними оставались две длинные и тонкие черные полосы.

– Шерил, теперь я думаю: а ведь ты поступила совершенно правильно. Покупка этого чужака – хорошее вложение. И как ты сумела все так быстро рассчитать? Получается, ты купила дорогого беглого раба, но всего лишь по цене нескольких коров. Ты сможешь получить за него в четыре, а то и в пять раз больше, если мы отвезем его в столицу и продадим там. Совсем недавно мне попала в руки столичная газета и я увидел объявление о продаже двух взрослых «нечистых». Цены там на них, действительно высокие. Я даже не думал, что настолько высокие. Учитывая нынешнее положение дел, такое решение может помочь тебе удержать ферму.

Шерил молчала, глядя на дорогу. Они въехали на холм и теперь наконец-то стала видна темно-красная черепичная крыша ее большого старого дома.

– Я всегда знал, что ты умна, – продолжал говорить Джейсон. -Я все время удивляюсь тебе, хотя знаю тебя всю мою жизнь.

– Не хочу тебя разочаровывать, Джейсон, но я, как и большинство женщин, руководствовалась, в этом случае, одними чувствами.

– Не может быть! – Марек рассмеялся. Это вышло у него слишком громко, так, что у дальнего холма, оставшегося позади них, раздалось раскатистое эхо. -Я тебе не верю, Шерил. Глядя на тебя, я все больше убеждаюсь, что женщины бывают куда проворнее и смекалистее нас, мужчин.

Шерил проводила долгим взглядом пару черных лесных воронов, которых потревожил смех Джейсона. Вороны сорвались с ветви старого дуба и полетели в сторону леса. Так вот на кого он был похож сегодня в этой своей черной рабочей одежде. На крупного лесного ворона. На эту загадочную, страшную и умную птицу, которая ничего не боится и летит, сверкая большим черным крылом. Интересно, вороны имеют свой дом? Где они вьют свои гнезда?

– Так что, Шерил? Продержишь его до весны, а потом продашь? Лишь бы он не вздумал сбежать за это время.

– Я еще ничего не решила.

Джейсон повернулся и заглянул ей в лицо, которое все это время не мог видеть из-за края ее отороченного коротким рыжим мехом зимнего капора.

– Только прошу тебя, не оставляй его здесь насовсем. На ферме тебе такой работник точно не нужен. Я видел его в Уорентоне лишь издалека, но судя по его внешности… Я подозреваю, что с ним все не так просто. От него лучше избавиться. Шерил, послушай, тебя на щеках горят красные пятна. Ты здорова?

– Наверное, нет.

– Неужели ты заболела? – Он перехватил поводья одной рукой, а со второй быстрым движением стянул тугую перчатку и затем осторожно дотронулся до ее щеки двумя пальцами.

– У тебя жар. Кожа такая горячая и сухая… Вот ведь беда!

Шерил искоса взглянула на него.

– В доме слишком холодно? – встревоженно продолжал Джейсон. – Ты спишь в холодной комнате всю ночь?

– В старых домах всегда холодно.

– Перебирайся ко мне. Прямо сейчас! – тут же предложил он. -Шерил, милая… Сколько раз я уже тебя просил! Я позабочусь о тебе.

Она покачала головой.

– Побудь хотя бы гостьей. Мой дом всегда открыт для тебя! Он большой, светлый, теплый! Ведь тебе трудно! Я все вижу и понимаю, как сложно тебе жить одной. Твой дом слишком старый и в нем скоро нельзя будет жить.

– Нет, Джейсон, мой дом в порядке, – тусклым голосом возразила она.

– С протекающей крышей и щелями в полу? Ну зачем ты держишься за эти развалины? Да, я понимаю, что ты выросла в этом доме. В нем жили твои предки. У вас была такая хорошая, счастливая семья. Но то время ушло. Пора строить свою семью и жить будущим, а не прошлым!

Шерил чувствовала тупую усталость и головную боль. От громкого и низкого мужского голоса ей становилось все хуже. Джейсон, между тем, стянул черную перчатку со второй своей руки и полез во внутренний карман сюртука. Она сонным взглядом проследила за его крепкими, покрытыми светлым пушком, короткими пальцами.

Он вытащил из-за пазухи кольцо. Она уже видела его прежде и теперь снова молча смотрела на тусклый блеск и мутноватый крупный бесцветный камень.

– Я всегда ношу его с собой. Я никогда не теряю надежды. Уж кому как не тебе это знать, дорогая.

Она посмотрела в его лицо. Она видела этого человека так часто и в течение стольких лет, что считала его частью местной природы. Поэтому она привыкла к нему, как старым ивам, что росли вдоль дороги, как к ручью, к саду, как к маленькой деревне, где они часто гуляли, когда были детьми. И в этой привычной обстановке ей никогда ничего не хотелось менять.

– Шерил возьми кольцо. Мы с тобой посадим молодой сад, поставим там беседку и качели, – улыбаясь, мечтал вслух Джейсон. – А хочешь – уедем в столицу. И будем жить в городе. Я могу поступить на службу к моему зятю. Возможностей у нас так много! Я могу сделать все, что ты захочешь. У меня хватит сил на все!

Ей было жаль его в такие моменты. Он выворачивал свою душу, задыхался от чувств и нехватки подходящих слов, он просто не знал, что еще ей можно предложить. А ей было плохо. Шерил знобило от холодной сырости, она ощущала, как тонкая нижняя рубашка на спине стала влажной от пота.

– Прости. Мне нужно поскорее попасть домой.

Голос у нее стал хриплым, а собственное дыхание казалось жарким. Джейсон послушно дернул поводья. Почти остановившаяся лошадь тронулась и, похожий на картину пейзаж снова начал двигаться. Кольцо он теперь сжимал в кулаке. Она искоса смотрела на этот кулак и думала о том, что кольцо он взял у матери. Ей всегда представлялось, как эта женщина, будучи молодой, рослой и здоровой, носила его на своей руке. Как она спала со своим мужем и затем рожала ему детей, одного за другим. Она много работала, вела свой дом. И все это время кольцо было при ней. До тех пор, пока ее муж не умер и пока рука ее не ссохлась и не покрылась пятнами. И когда она совсем состарилась, кольцо стало болтаться на пальце между узловатыми суставами. П потом оно попало в комод и там хранилось в темноте, словно капкан, поджидая новую девушку, жену и мать. Нет, Шерил понимала, что время беспощадно. Что сама она тоже состарится, даже без этого кольца, что оно не виновато. Но оно все-равно казалось ей приговором, ведущим к смерти, отнимающим у женщины и молодость и жизнь.