Майя Ровина – Он никогда не звал меня домой (страница 8)

— У неё каникулы.

— Именно поэтому у неё внезапно больше планов, чем у министра.

Мы остановились у киоска с мороженым. Денис купил себе пломбир, мне — воду.

— Она с вами обоими проводит лето? — спросила я.

— Как получится. Может с Ириной уехать, может со мной. У неё ещё друзья, лагерь не хочет.

— А вы это заранее распределяете?

— Пытаемся. Потом всё меняется.

Он сказал «мы» без напряжения. Мы распределяем. Мы пытаемся. Я слышала в этом нормальное родительство, и оно действительно им было.

— Если мы куда-то поедем, — сказала я, — тебе надо согласовать с Ириной?

Денис нахмурился.

— Не согласовать. Понять, что с Соней.

— Я не цепляюсь к слову.

— Я знаю. Просто разница есть.

Мы пошли дальше.

— А если наши отношения станут серьёзными?

Он посмотрел на меня так, будто я неожиданно сменила язык разговора.

— Они несерьёзные? — спросила я о его прежних отношениях после развода.

Денис пожал плечами.

— Не знаю. С тобой мне хорошо, но я понимаю, что это не категория, которую ты сейчас спрашиваешь.

— Мне не нужна декларация. Я хочу понять, появляется ли в твоей голове будущее, когда отношения становятся серьёзными.

Он доел мороженое и несколько шагов молчал.

— Появляется. Просто вместе с ним появляется необходимость думать, а не обещать.

— И со мной ты это будущее допускаешь?

Денис усмехнулся без веселья.

— Допускаю. Но через два месяца я не умею отвечать так, чтобы любое слово потом не превратилось в клятву.

Это был хороший ответ. Возможно, лучший, который он мог дать. Я сказала:

— Ладно.

— Обиделась?

— Нет. Я тоже не знаю, что будет.

— Тогда мы наконец пришли к консенсусу.

— Не употребляй это слово на свидании.

Он взял меня под руку. Через несколько минут мы уже спорили, стоит ли ехать в Ярославль или вообще никуда не ехать и провести три дня в Москве как туристы. Разговор о будущем растворился без неприятного остатка. Но что-то в нём всё-таки изменилось.

До этого я считала наши отношения почти случайной последовательностью встреч. Теперь стало ясно: мы оба признаём, что они могут продолжаться. Не обещаем, не называем срок, но будущее впервые появилось как допустимый объект разговора. И вместе с ним изменился вес некоторых фактов. Когда человек — только сегодняшний вечер, его адрес действительно мало значит.

Когда он допускает сентябрь, ноябрь, следующую весну, вопрос «где ты живёшь?» перестаёт быть любопытством. Я снова могла спросить. И снова не спросила.

Потому что только что получила то, чего хотела: Денис не исключал будущего со мной. Не хотелось сразу превращать это в проверку бытовых условий. Мы поехали ко мне.

Через несколько дней Денис позвал меня на короткую встречу с его коллегами. Не корпоратив и не мероприятие, куда принято приходить парами. Они закончили какой-то этап проекта и собирались выпить по бокалу в баре рядом с офисом. Он написал: «Я буду там часа полтора. Если хочешь — приезжай». Я поехала именно потому, что приглашение было необязательным. За столом сидели человек восемь. Денис представил меня просто:

— Это Майя.

Никто не спросил, кем я ему прихожусь. Взрослые люди вообще делают это реже, чем герои сериалов. Мне подвинули стул, кто-то заказал ещё воды, разговор продолжился. Через полчаса мужчина напротив начал рассказывать, как жена запретила ему брать ещё один объект, потому что он второй месяц приходит домой после полуночи.

— Правильная женщина, — сказал Денис.

— Тебе легко говорить. Тебя никто дома не контролирует.

— Меня Соня контролирует.

— Соня не считается. Она начальство другого уровня.

Все засмеялись. Мужчина повернулся ко мне:

— Вы не слушайте. Денис после развода вообще решил, что расписание придумали трусы.

Денис поднял стакан.

— Три года клеветы.

Фраза прозвучала настолько буднично, что я не сразу поняла: чужой человек без всякой причины назвал его развод старым фактом, известным окружающим. Не документ, конечно, но и не версия Дениса. Облегчение пришло раньше мысли, и именно это меня разозлило. Значит, всё-таки проверяла.

Денис не заметил или сделал вид, что не заметил. Под столом коснулся коленом моего колена и продолжил спорить с коллегой о сроках. Когда мы вышли, я сказала:

Денис ещё шутил про «три года клеветы», когда я спросила, не позвал ли он меня сюда специально после нашего разговора — как доказательство. Улыбка с его лица исчезла.

— Нет. Я позвал тебя, потому что хотел тебя видеть. Если тебе нужно что-то проверить — проверяй, но не превращай каждую обычную вещь в материал для суда.

Фраза попала точно туда, куда я сама старалась не смотреть.

— Я не хочу суда.

— Тогда не собирай дело.

Я ничего не ответила. Он был прав хотя бы в том, что я уже начала считать свидетелей.

Он не повышал голос. Мы стояли на тротуаре, люди проходили между нами и входом в бар, кто-то курил возле урны.

— Я недавно развелась, — сказала я.

— Я знаю.

— И не хочу опять жить внутри версии, которая потом окажется другой.

Денис кивнул.

— Понимаю.

Я ждала «но». Он не добавил. Через минуту взял меня за руку.

— Поедем к тебе?

Именно так. К тебе. Я услышала, но не придала значения.

В такси Денис переписывался с кем-то. Я увидела имя Ирины на экране, не текст.

— Всё нормально? — спросила я.