Майя Мешкарудник – Легенда о Золотом Драконе. Магия Песни. Книга 2 (страница 3)
Потом по низу лыжины прибивал мелкими гвоздиками на шляпках шкуру марала, по ходу шага, держа строго направление шерсти. И лыжи получались крепкие, легко скользили, не проваливались в снег. А сверху собирал крепление для валенок. Из толстой шкуры марала нарезал ремни, искусно наматывал так, чтобы охватить ступню и голень.
Даже маленькой дочери сделал широкие лыжи, и палки лыжные для опоры соорудил.
Сам-то он без лыжных палок ходил в тайгу на охоту — с ружьём и торбой за плечами.
Накатается малышка на лыжах с небольшой горки, наваляется в снегу. Придёт домой вся в снежных закатышах, розовощёкая, радостная. А дома уже всякие чудесные вкусняшки из большой русской печи ждут.
Мама, Людмила Андреевна (Жарикова по мужу, Пиговаева по девичьей фамилии), — очень уж искусно готовила еду! Сама консервировала, мариновала, тушила, пекла, стряпала. Чудеса чудесатее делала!
Печь в сибирском доме — это сердце. Оно дышит жаром, оно кормит, оно греет. И мама у этого сердца — главный хранитель. Её руки знают, когда тесто «просится» на стол, когда уха готова, когда варенье «запело». Это знание идёт из рода, из той глубины, где женщины передают друг другу тайны через гены.
Принесёт отец с охоты марала или медведя — мама тушёнку варила, в банки закатывала, и в погреб на хранение. А отец вымачивал шкуры, обрабатывал и стелил на пол возле дивана. Приятно по ним ходить, длинный мягкий ворс щекочет босые ноги, согревает.
Рыбак Дим Димыч был отменный! Вокруг Горячегорска много красивых озёр. Самое большое — Линёвское озеро. Ставил он летом сети, а зимой удочкой на льду рыбачил.
Ледорубом просверливал лунку, рыбу подкармливал мормышами. А чтобы не мёрзнуть на льду: вырезал на дне Запорожца, перед своим сиденьем, дырку размером с лунку, и посиживал в комфорте, рыбачил в удовольствие, чай крепкий сладкий из термоса попивал да мамину стряпню, собранную с любовью, — вкушал.
Оранжевый Запорожец тогда был самой модной машиной! Круче некуда! Гордились родители, что купили его! Раньше всё на Урале — мотоцикл с коляской — ездили, холодно было, ветрено. А тут — настоящая машина! Современная модель! Да ещё и оранжевая! Загордяк!
Вот только без обогревателя… Да батя ж — мастак! За идеей в карман не лезет! Сделал он обогреватель в Запорожец!
Сварил из металлолома небольшую буржуйку с изогнутой трубой, всё честь по чести, отрезал часть заднего сиденья, укрепил буржуйку на это место, трубу вывел в окно, распилив по кругу стекло. И топил дровишками. Все условия! Рыбачь — не хочу!
А потом привозил маме горы замороженной рыбы: щуки, окуни, сомы, сороги, лещи…
Уху варили по-особому: поначалу отваривали мелкую рыбёшку — для навара.
Когда отварится, друшлаком собирали мелочь — и собакам, лайки тогда были. Потом в этом бульоне уже крупных рыб варили, добавляли цельный круглый лук, укроп, петрушку, кинзу, кидали круглый картофель, лавровый лист, перец и другие специи.
Ох и уха была! Всем ухам — уха! Не уха, а ухища!
Вкус детства живёт в этих мгновениях: когда пар от ухи запорашивает окна, когда ложка тяжела от навара, когда мама смеётся над папиной шуткой, а ты сидишь между ними и чувствуешь — ты дома. Ты в самом центре мира.
Оставшуюся рыбу отец сам коптил в самодельной коптильне, солил, вялил, сушил на изогнутых алюминиевых проволочках на верёвке, сверху марлей завешивал от мух. Запах рыбный, солёный, копчёный, терпкий — стоял во всём дворе и в доме.
А мама делала рыбные пироги, тушёнку из рыбы и фирменный незабываемый хек: маринованные куски крупной рыбы со слоями лука, горошка перца и специй!
Запахи — самые верные хранители памяти. Они не умеют врать и не умеют забывать. Стоит сейчас где-то учуять дымок копчёной рыбы — и бабушка Тинь Лун снова становится той маленькой девочкой, которая бегает босиком по шкурам, а за окном — бесконечная Сибирь.
В погребе, вход был прямо на полу из кухни, всегда стояли на полках закатанные банки тушёнки из мяса и рыбы, маринованные помидоры и огурцы, лечо, аджика из хрена и чеснока с томатами, варенье из лесной земляники, клюквы, черники, брусники, черёмухи. А лесная черемша! Сколько её перечистили для засолки! Самое полезное средство при простуде!
Погреб — это подземная кладовая, почти мифическое место. Спускаешься вниз, в темноту, а там — богатство, накопленное за лето, за осень. Как будто сама земля согласилась хранить дары, чтобы зимой, когда всё спит, люди могли достать банку с вареньем и вспомнить, каким было солнце в августе.
Дно погреба в огородке, было завалено картошкой, а чуть подальше стояли ящики с мандаринами, апельсинами, яблоками. И фляги с квашеной капустой, с засолёнными яблоками и ранетками.
На улице ещё держали яблоки, на морозе — принесут домой, они оттают, такие сладкие замороженные яблоки!
Их даже такими в магазине продавали!
Бегала девочкой Тинь Лун в магазин за замороженными яблоками! Ещё халва и карамельки! Вот радость деткам была.
— Дима! — бывало, позовёт мама и забудет, что хотела сказать, вся в хлопотах на кухне среди парящих, скворчащих, булькающих сковородок, жаровен и кастрюль.
— Тятель-мотятель! — ответит отец и смеётся. — Ты хотела сказать «тятель-мотятель»?!
— Чиша, сделай то-то, — папа обращался к маме «Чиша» — по-чувашски «жена». Нравилось ему это слово. Мама родом из деревни Чувашские Кищаки, под Казанью.
А отец родом из Казахстана, Качиры под Павлодаром, из древней семьи лесников.
Сколько гектаров хвойного леса засадил там дед-лесник Никита!
У деда там большущий сад с яблоками был, с прудом и стаей голубей на крыше, и пасекой с пчёлами.
А баба Паша – лечила людей мыслью.
Тогда скрывала от всех: нельзя было при муже-коммунисте целительницей быть…
Старший брат Дим Димыча, дядя Андрей — полковник, писатель, художник, — вычислил генеалогическое древо семьи Жариковых.
Предки их происходили из татаро-монголов. Была в роду история сложная, через испытание прошли... Изнасиловал когда-то юную казашку бешеный татаро-монгол! И пошла вся талантливая родова Жариковых: своевольные, творческие, сильные духом, лидеры, умелые, смекалистые, цепко-хозяйственные!
Так и бывает: боль и насилие рождают новую ветвь, и в ней, словно вопреки, расцветает жизнь — яркая, упрямая, талантливая. Кровь помнит всё, но она же и несёт дальше силу, которая позволяет выжить в любых морозах, в любых испытаниях. Драконы рода Жариковых из этой самой крови: огнедышащие, неукротимые, любящие до слёз и работающие до мозолей.
Маленькая Тинь Лун, дома ласково названная Маюшкой, в детском садике, в своей группе, была самая высокая и плотненькая.
Это уже в подростковом возрасте перестала расти и похудела, так и осталась мелкая на всю жизнь.
А тогда она стояла первой по росту в ряду ребятишек. Всегда солировала в хоре, любила выступать с танцами, песнями, стихами. Воспитатели её нахваливали. Мама и папа гордились малышкой.
Как-то в новогоднюю ночь собирают дочурку, одевают шапку, шубку, унтики, которые папа сшил сам из сохатого, а мама украсила вышивкой бисером. И говорят ей:
— Поедем к ёлочке в лес, там тебе зайчик и лисичка подарочек приготовили!
На саночках привезли к папиному лесхозу, где он инженером работал, там парк, молоденькие ёлочки растут, саженцы для пересадки на лесополосы.
Тёмный вечер, от крыльца лесхоза свет ярко освещает парк и украшенную, вся в разноцветных переливающихся огоньках — маленькую ёлочку, с большими блестящими шарами и игрушками!
— Давайте ёлочке песенку споём!
И папа с мамой, держа малышку за руки, водят хороводы вокруг лесной красавицы:
— Маленькой ёлочке холодно зимой! Из лесу ёлочку взяли мы домой…
Потом хоровод в другую сторону:
— В лесу родилась ёлочка, в лесу она росла…
Отец выводил песни мягким баритоном, мама звонким высоким голосом, а малышка своим неокрепшим детским голоском!
— Трусишка зайка серенький под ёлочкой скакал… И вот что он принёс для Маюшки, ну-ка посмотри под ёлочкой!
Девчушка старательно разгребает снег под ёлочкой, находит большой, украшенный золотистой фольгой, с красным большим бантом — пакет с чем-то невообразимо неожиданным и привлекательным!
Осторожно развязывает бант, отгибает лепестки праздничной фольги… А там!!!
Конфетки, шоколадные зайцы и лисички, печеньки и вафли и… О! Чудо!
Маленький игрушечный рояль!
Блестящий, перламутрово-чёрный, с беленькими клавишами и чёрными полосочками между них. Дух захватил у Маюшки! Обрадовалась очень! А папа с мамой радуются больше — это они сами, втихаря, сходили в лесхоз, нарядили ёлочку, протянули провод для ёлочной гирлянды, нацепили крупные шары с блёстками и мишуру, зарыли под ёлочку в снег огромный подарочек, и пошли собирать дочурку для сюрприза!
До сих пор в памяти бабушки Тинь Лун та самая яркая, морозная ёлочка и радостные папа и мама… Спасибо им! Какие они были затейники! Как любили малышку!
Спасибо — это маленькое слово, а несёт в себе целые миры.
В нём — признание того, что без них, без их любви: не было бы ничего. Ни музыки, ни силы, ни самой бабушки Тинь Лун, которая сейчас сидит в комнате с пациентом и под звуки песен возвращается в самое дорогое: в своё детство.
… С тех пор девчушка не отходила от своего сокровища — маленького рояля. Тыкала малюсенькими пальчиками по клавишам вразброд и пела, громко и счастливо!