Майя Малиновская – Пять новелл для принцессы (страница 74)

- Эл.

Ни звука. Он хватал пустоту, вдали тихо журчали голоса воинов. Потом он различил шаги.

- Эл?

- Арьес, - назвался певучий голос. - Вернись к нам, потеряешься. Не нужно досаждать ей. Она устала от нашего пристального внимания.

- Раньше она не жаловалась, - посетовал Мейхил.

Служитель уже стоял рядом.

- Ты любишь ее?

Мейхил вздрогнул, словно его снова ударила в спину могучая сила.

- Зачем тебе мой ответ?

- Хочу, чтобы ты излил душу, если не ей, то мне. Женские существа мне хорошо известны, - ласковым голосом объяснил Арьес.

- Меньше всего я хочу откровенничать с тобой. Ты иноверец, - возразил Мейхил.

- Но во что я верю? Ты сведущ в тонкостях моего культа?

- Совсем не сведущ.

- Я чту владычицу, великую спутницу истинного владыки, - гордо произнес Арьес.

- Именно поэтому ты оказываешь Эл такие почести.

- Одна из причин такова.

- А другие? Или как в стихах с приметами. Примет две, а названо три, - заметил Мейхил.

- Ум под тонким ободком, - раздался смешливый тихий голос Эйлифорима. - На счет ума соглашусь. Ободок. Что имелось в виду? Вы шумите больше, чем позволяют себе мои воины. Я пришел, чтобы увлечь вас тихой беседой.

Мейхил стушевался. Командир мог слышать их разговор, вопрос Арьеса о любви был неуместен. Наверняка, все заподозрили, что у него чувства к ней. Мейхил решил, что слова не произнесет в этой беседе.

- Ободок - это венец владычицы, - ответил Арьес.

- Жаль, я не помню другой половины, - сожалел Эйлифорим. - У меня отличная память на тексты, словно заворожил кто-то.

- Ты вспомнишь, когда сойдутся все приметы. Пророчества всегда несут смысл более грандиозный, чем мы в состоянии представить.

- Какое отношение Эл имеет к владычице? - спросил Мейхил, нарушая данное себе слово.

В темноте Арьес схватил за локоть брата, предостерегая от скорого ответа. Он ответил сам:

- Она немногая из женских созданий, которая наделена подлинными качествами добра и света, какие прилично иметь великим, опять же, в истинном понимании великих.

- Не случайно Мелион хотел огласить ее королевой, он произнес это перед представителями родов после того, как мы ушли. Затея опасная. Гоняются не только за реликвией, но и за ней. А мы безрассудно ее отпустили. Я как мужчина и воин, ощущаю неловкость оттого, что мне пришлось уступить, - сказал Эйлифорим.

- Брат мой, мы не должны испытывать неловкости. Она вернется, мои видения подтверждения тому, - успокоил его брат.

Интерес к Эл обоих братьев окрашивался все большей таинственностью. Теперь Мейхил понимал, что Арьес испытывает религиозные чувства, а Эйлифорим просто выказывает почтение, которое вменил Мелион. Мейхила не покидала мысль, что они знают больше, чем он. Он так и спросил:

- Какая тайна вас троих так прочно объединила?

- Реликвия, - одновременно ответили оба брата.

- Я же посвятил тебя, - добавил командир.

- Она ушла вместе с ней, - с новой волной тревоги напомнил Мейхил.

- Поверь Арьесу. Если он говорит, что она вернется, то она вернется. Вы что-то говорили о любви. Я давно не посвящал бесед этому предмету. Далеко от родной столицы и привычных дел меня тянет на беседы удаленные от повседневности. Я готов даже выслушать твою убедительную проповедь брат. Расскажи нам о владычице. Ты немало прочел сказаний.

- Капитан в тревоге размышляет о девушке, которая, наверняка, в тишине ночи отдыхает от нашей компании. Женщинам мужчины кажутся прямолинейными и подчас грубыми, - начал разговор Арьес.

- Она не такая, - возразил Мейхил.

- Соглашусь, - добавил Эйлифорим. - Мужское общество не смущает ее, впрочем, и не трогает. Она не пыталась оказывать нам внимания, которым девушки и женщины награждают сильных мужчин, вроде нас. Это очевидно потому, что она сама сравниться с нами силами.

- Вот откуда они у нее такие? - задался вопросом Мейхил.

- Ответь, брат? - спросил у Арьеса Эйлифорим.

- Эта сила дарована ей. Я полагаю, самим владыкой. Если бы я не видел некоторых примет, то принял бы ее за слугу нашего общего повелителя и властителя. Но я тех примет не вижу.

- Какие же это приметы? - спросил Мейхил.

- Особым они от нас ничем не отличаются, кроме норова. Они ведут себя так, словно им дана власть над нами и право решать наши судьбы.

Мейхил вспомнил разговор на плоту и сердце замерло.

- А еще? - спросил он.

- Они появляются, как предвестники.

Тут Мейхил припомнил речь Мелиона. Неужели!

- Они оглашают волю владыки открыто, представая перед правителями земель и объявляя, что должно случиться.

- Она знала, что королю грозит опасность, но не поторопилась его спасти. Она промедлила, о чем очень сокрушалась, - поведал Мейхил вслед своим мыслям.

- Она знала? - переспросил Арьес. - Очень может быть. Скорее всего, она не угадала способ сразу. Увы, она хорошо умеет продумать череду событий, но не может уловить точных их ход, поскольку, к удивлению моему, не обладает даром предвидеть. Она не знает будущего, и предостерегла меня, рассказывать о нем.

- Оставим ее в покое. Владыка ей даровал такое право, сама ли она себе его вменила, пусть останется при ней. Оставим смертным - смертное, а великим - великое. Я желал бы услышать о владычице, - напомнил Эйлифорим.

- Брат, праздные рассказы отягощают ум. Подобное знание может омрачить твою жизнь, как было со мной. Тяжестью легло знание на мое сердце и мне потребовались годы, чтобы смириться, - предупредил Арьес. - Ты желал беседы о любви. Я склонюсь к таким речам, а великое, как ты сказал, оставим великим.

- Мейхил, рассуди нас, - призвал на помощь Эйлифорим, - какой беседой мы займем часы ночи?

Мейхил подумал. Если говорить о любви, то ему не миновать расспросов, отвечать посторонним он не хотел.

- О владычице, - ответил он.

Он не видел, как тихо рассмеялся Арьес.

- Пусть, - согласился он. - Скажите, если я от сказок перейду к вопросам веры, которые вам затрагивать не желательно.

- Согласен, - сказал Эйлифорим.

- Что ж. Сказание старое. Наш мир был рожден в давние времена, когда не существовало ни тьмы, ни света. И одна только тишина царила кругом. Так длилось вечность. Пока не вспыхнул свет исторгнутый тем, кто все творит и создает.

- Это был наш владыка, - заключил Мейхил.

- Я бы советовал тебе не спешить, - посоветовал Арьес.

- Просто слушай, капитан. Мой брат произносит упоительные речи, когда пересказывает легенды и сказки. Если его не перебивать, то он расскажет так, что ты станешь видеть происходящее, словно оно проходит перед твоими глазами. Обожаю его рассказы, - советовал Эйлифорим. - Продолжай, Арьес.

- Я опущу тот промежуток вечности, какой разделяет жизнь общую и ее развитие, от рождения и жизни нашего мира. Наш мир древен так, что пережил не одного владыку. Наш один из тех, что правит во времена смертных. Один. Говорю это слово и сам не верю. Двое. Он и она. Не стану повествовать о нем, тяжким будет мне этот рассказ. О ней. Была владычица так прекрасна, что ни один смертный не может представить. Не ликом и образом, но тем прекрасна, что дарила этому миру дары от себя. Мгновения было достаточно ей, чтобы осмотреться и излить красоту и жизнь туда, где ее не доставало. Верная помощница и любимая.

Арьес тяжело вздохнул.

- Не могу. Все сдавливает внутри. Трудно говорить, - сказал он. - Словно силой велит мен молчать, тот, кто был ей супругом в известные времена. Но на беду не появилось от этого брака наследника этому миру. Один царит владыка.

- А она?

Волнение Арьеса передалось Мейхилу. Он очень остро чувствовал состояние служителя, словно темнота была идеальным проводником для его чувств. Командир был прав. За мгновения короткого рассказа Мейхил увидел прекрасный образ, источающий свет, лиловый, как пояс Арьеса.