Майя Малиновская – Пять новелл для принцессы (страница 75)

- Она исчезла. Нет точного предания о том, что с ней сталось. Известно только, что она отреклась служить владыке. Больше не скажу.

- Так она отступница? - спросил Эйлифорим он много раз спрашивал это. - Сколько раз я слушаю этот твой рассказ, а до сих пор не могу поверить. Видно сам ты не веришь. Ты когда-то говорил, что она вернется.

- Вернется ли… - со вздохом протянул Арьес. - Она не для битв призвана, а попадет в кольцо раздоров, во времена проклятия. Даже силы и возможности великих и владык не безграничны, и пусть она не так слаба была, когда покинула нас, но лета вне мира источат ее жизнь. Мир дряхлеет и рушится в ее отсутствие. И совсем падет, если она не возвратиться.

Мейхилу стало тяжело от его слов. Он верил служителю, ни одной мысли сомнения не посетило его ум.

- Как вышло, что она покинула нас? - спросил он.

- Я этого не знаю. Я не достиг посвящения, при котором разглашается ответ на этот вопрос.

- Как же получается, что ты веришь в то, чего нет? Ты веришь в ту, которая нас оставила? - спросил Эйлифорим.

Он опять не в первый раз задавал брату этот вопрос. Прежде он хотел завести его в тупик, чтобы Арьес вернулся к вере отца, чтобы стал мудрым советником, как желал отец. С годами при редких встречах, он спрашивал уже из интереса. Брат что-то знал, не признаваясь близким об источнике знания.

Темнота скрывала его от глаз, но Эйлифорим представил задумчивого Арьеса, которого видел в размышлении. Его взгляд становился отсутствующим, на губах блуждала улыбка, он казался странным.

- Мы договорились не касаться веры, - напомнил Арьес. - Что-то я сегодня не в силах продолжить рассказ. Проведите остаток ночи без меня.

Он ушел. Капитан и командир стояли в молчании. Первым заговорил Эйлифорим.

- Порой он мне кажется безумным, но в этом безумии есть что-то чистое и святое. Мне за столько лет не удалось добиться, что же он знает. Он охотно рассказывает красивые истории, не такие, как сегодня. Заслушаешься. Я чувствую себя маленьким и глупым рядом с ним. Мы выросли и, по общему мнению, я достиг большего, а с ним я всякий раз возвращаюсь в детство.

- Мы не спросили об ободке из песни,- вспомнил Мейхил.

- Не уверен, что он расскажет. Не сегодня. Мы затронули священную для него тему. У Арьеса развито самообладание, если он волнуется - это знак. Он ушел, чтобы обратиться к своим видениям.

- Это из-за нее. Я готов сам бежать за ней.

- Капитан, ты ее слишком опекаешь, если бы была твоя воля, ты отгородил бы ее от нас стеной. Откуда это непомерное чувство собственности? Я не стану обсуждать при моих воинах, чтобы не вносить раздор, но наедине мы обязаны решить этот вопрос. Такая рьяная опека не придется по душе и простой девушке, а Эл и вовсе не из простых.

- Я не хочу объясняться.

- Я не ставлю тебе вины, я пытаюсь понять.

- Тогда сначала ответь мне. Что в ней такого ты ощущаешь, что заставляет тебя следовать за ней?

- Прежде всего, обязательство перед Мелионом. Старик дал ясно понять, что от нее зависит судьба наших земель. Он отдал ей реликвию, как надежному хранителю, не без умысла, она обретет с ней и силу, и величие в глазах толпы. В его представлениях она почти великая. Я стараюсь не допускать этой мысли. Великие склонны играть нашими судьбами. Я не желал бы никому оказаться поблизости от великого. Страдания нашего погибшего короля - тому свидетельство. Но мы точно не знаем ее намерений, я не обвиню ее в дурном, мне подобное не приходило в голову, поэтому я осторожен и не стремлюсь питать глубокие чувства. Но она заслуживает доверия. Ее оболгали в столице, она же не осталась доказывать свою правоту, а пошла за королевой, чтобы спасать ее от людей четвертого мира. Это намерение мне не понятно, но оно благородно. Она испытала нас, сознавшись, куда идет. У меня радость и трепет внутри, когда я ее вижу, от нее исходит сила, которая не связана с ее воинскими способностями. Меня не удивляет, что такая девушка увлекла тебя. Я говорю о любви, Мейхил. Но как старый знакомый и новый друг, позволь считать тебя таковым, я хочу сказать, что надежды твои напрасны. Постой, не перебивай меня. За существами подобными ей, кто бы они ни были по происхождению, тянется шлейф прошлого. Для ее возраста она наделена умом и опытом старших, а это означает, что ее путь был трудным. И она о нем не расскажет, потому что он тяжким грузом может лечь на плечи ближних, вызывая жалость, страх, разрывая тонкие связи доверия, а порой провоцируя на отречение от дружбы. Поэтому я никогда не спрошу, кто она такая. Мне довольно видеть то, что я вижу.

- Мои чувства так заметны? - смущенно спросил Мейхил.

- Заметны. Я напомню тебе простую мудрость, какой учили и вас - хранителей королевы, и нас - охрану короля: "не должно терять голову из-за женщины, кто бы она ни была". Это ослабляет волю и ослабляет нашу способность действовать. Я готов пережить влюбленность. От этого расцветают красивые чувства, мир окрашивается другими красками. Но я никогда не позволю женщине изменить мою жизнь, - заключил Эйлифорим.

- А я позволил. И это самое лучшее, что я сделал, - с убежденностью заявил Мейхил. - Я пошел за ней, потому что люблю. Я начинаю понимать твоего брата.

- Этак, ты станешь поклонником владычицы, - тихо рассмеялся Эйлифорим.

- Мне интересно, почему он не верит во владыку? - спросил Мейхил.

- Верит. Лучше я тебе скажу, а то он искусно приведет к своему пониманию вещей. Нельзя сказать, что они верят конкретно либо во владычицу, либо во владыку. Они убеждены, что исчезновение супруги владыки связано с древним проклятием, которое постигло великого нашего правителя. Откуда взялась эта догма, кто ее принес - неизвестно. Источник они не выдадут, даже если грозит истребление. Они убеждены, что существует предание о возвращении женской ипостаси в наш мир, а пока они взяли на себя труд, культивировать все, что связано с красотой, гармонией и женским началом, - коротко объяснил Эйлифорим.

- Забавно, как сказала бы Эл, - усмехнулся Мейхил. - Верить в то, чего нет, что может вернуться. А в чем заключается проклятие?

- Я этого не знаю. Не следует узнавать смертному то, что и великим знать не полагается. Ответь мне на другой вопрос. Не упоминала ли наша таинственная спутница, зачем ей спасать королеву?

- Она упоминала. О том, что они враждовали. Эл намеревалась примириться. Она упомянула, что королеве пора возвратиться домой. Не понимаю, как она может приказать королеве или принудить ее? Тут, я полагаю, Эл преувеличивает свои возможности.

Эйлифорим рассмеялся.

- Королева приказала ее в тюрьму запереть и поспешила исчезнуть из города, как только появилась твоя Эл. Кто бы так еще напугал эту злыдню. Я прихожу в состояние детской радости, когда вспоминаю этот случай. Мне до глубины души приятно, что я увидел существо способное испугать нашу хладнокровную и надменную королеву.

- Она пришла к королю, - возразил Мейхил.

- Сам Мелион мне сказал, что она пришла за королевой, - в свою очередь возразил Эйлифорим.

- Проклятье. Значит, правда, что она хотела ее убить. И хочет.

- И убьет. Арьес подозревал, что она слуга владыки или странник. Лучше бы второе, но для тебя обе эти ипостаси - разочарование.

- Эл - странник? Большего бреда и представить нельзя. Сказки твоего брата крепко засели в твоей голове. Так владыка и позволил страннику разгуливать по нашему миру. А мое сердце говорит, что она не то и не другое. Она окружила себя ореолом таинственности, чтобы чудаки вроде Арьеса верили в ее величие. Она с самого начала напоминала мне разбойника. А вдруг ее целью является реликвия?

- Мейхил, ночь туманит твой ум. Она бы не стала с нами связываться, удрала бы как из дворца. Я верю в то, что она претендует на наш трон. Если она с севера, как говорит, то может быть она изгнанная принцесса или королева, муж которой погиб и ее изгнали, заменив другой династией. Вот она и ищет себе нового трона. Но хвала небесам и владыке, я прямо сейчас бы присягнул такой королеве.

Эйлифорим услышал печальный вздох Мейхила. Такое предположение не делает его дорогу к сердцу Эл ближе. Эйлифорим же опасался другого. Поведение брата говорило за то, что она может оказаться не малого ранга в иерархии смертных. Он опасался, что Эл окажется великой, и гнал от себя эту мысль. Открытое поведение девушки и ее добрый нрав говорили об обратном. С самого начала знакомства командир зарекся гадать кто она, доверившись Мелиону. Но Мейхил, который оказался жертвой бурных обстоятельств и изведал смерть, не заслуживал еще и разбитых надежд. Эйлифорим тоже вздохнул.

- Согласимся с тем, что мы чем-то поможем ей в пути и в трудном состязании с королевой. Мы - спутники, пусть мы идем к разным целям, но одной дорогой. Я нахожу путешествие приятным, - закончил он.

- Согласен.

Мейхил, наконец, улыбнулся. День был трудным. От утренней ссоры с Эл и его ревности днем остался осадок в душе и чувство вины. Прыжок в воду и связанное с ним затмение, убежденность, что между ними произошло нечто значительное будоражили его воображение. Какие у нее были глаза! Почему он помнит их, если она просила не смотреть? Он не получил явного ответа, но готов согласиться с мнением Эйлифорима - предмет его чувств ускользает от него. Мейхил стал размышлять, как ему пережить это, если она не ответит его чувствам, добиваться ли взаимности или оставить попытки. Он жаждал ее внимания.