Майя М. – Код соблазна (страница 3)
Она сжала в кармане куртки один из «чистых» телефонов – дешевый, одноразовый аппарат, купленный за наличные в случайном ларьке неделю назад. Ей смертельно хотелось немедленно найти укрытие, подключиться к сети и начать копать. Копать вглубь этого имени, вглубь проекта «Янус», вглубь самого Волкова. Но инстинкт выживания кричал: «Стой! Жди! Они ищут тебя прямо сейчас».
Ее маршрут был петлей, запутанной и бессмысленной на первый взгляд. Она трижды меняла такси, оплачивая поездки купюрами из пачки, прошла две станции метро пешком, зашла в круглосуточный супермаркет, вышла через черный ход, села в автобус, проехала три остановки и снова углубилась в лабиринт спальных районов.
Она должна была быть тенью. Призраком. Тем, кем всегда и была в сети. Но сегодня, в этом тумане, она чувствовала себя не невидимым духом, а загнанным зверем, на которого натравлена умная, беспощадная собака. И от этого сознания по коже бегали мурашки.
Наконец, когда первые лучи утра начали пробиваться сквозь пелену тумана, окрашивая его в грязно-розовые тона, она достигла цели. Не отель, не хостел – это были первые места, которые бы стали проверять. Она остановилась у ничем не примечательной хрущевки на окраине города, в районе, который время, казалось, забыло. Сняла крошечную однокомнатную квартиру на верхнем этаже шесть месяцев назад через подставную фирму, оплатив вперед год аренды биткоинами. Логово. Запасной аэродром. Место, о котором не знал никто. Даже она сама почти успела о нем забыть.
Квартира пахла пылью, затхлостью и одиночеством. Мебель была минималистичной и уродливой: потертый диван, стол, стул, узкая кровать в нише. Зато здесь был оптоволоконный интернет, проведенный на вымышленное имя, и собственная, тщательно замаскированная точка доступа.
Первым делом она проверила квартиру на наличие следов проникновения. Пыль на подоконнике лежала ровным слоем, крошечная ниточка, зажатая в щели между дверью и косяком, осталась на месте. Чисто.
Она задвинула щеколду на единственной дополнительной защелке, которую установила сама – старую, механическую, не подключенную ни к каким сетям. Только потом сбросила рюкзак на пол и, прислонившись спиной к холодной двери, закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в коленях.
Адреналин отступал, оставляя после себя пустоту и леденящую усталость. Она проиграла. Впервые за долгие годы ее карьеры Призрака кто-то не просто нашел ее, а вломился в ее цифровую крепость, как в свой собственный дом. Унизительно. Свирепо. И… зажигающе.
Оттолкнувшись от двери, она заварила чай – тот самый, английский ранний улун, – игнорируя иронию ситуации, и принялась разворачивать мобильную рабочую станцию. Ноутбук, несколько портативных жестких дисков, портативный маршрутизатор с усиленной защитой. Она подключилась к сети через цепочку из пяти прокси-серверов, разбросанных по разным юрисдикциям. Ее пальцы, привыкшие к клавиатуре, все еще слегка дрожали.
Первым делом – Волков.
Она ввела его оперативный псевдоним в свои базы данных, в закрытые форумы, в утечки спецслужб, к которым у нее был доступ. Результаты были скудными, почти призрачными. Матвей Волков. Майор (возможно, уже подполковник) в структуре, не имеющей официального названия, но известной в узких кругах как «Департамент К». Элитное подразделение, занимающееся кибербезопасностью и особыми поручениями на стыке цифрового и физического миров. Возраст – примерно 35. Биография до 25 лет – сплошное белое пятно. Упоминания о нем всплывали в связи с громкими делами: обезвреживание сети хакеров-наемников, внедрение в группу цифровых активистов, расследование утечки данных из военного НИИ. Его характеризовали как блестящего аналитика, безжалостного оперативника и человека, который всегда добивается своего. Фотографий не было. Ни одной.
Он был тенью, такой же, как и она. Только его тень отбрасывало государство.
Затем она перешла к имени, которое он ей бросил, как подачку. Ирина Ветрова. Поиск по открытым базам данных дал несколько десятков совпадений. Она сузила круг, добавив имя своего отца, Аркадия Снегирева.
И тут она нашла. Старая, оцифрованная газетная заметка двадцатилетней давности из научной колонки. «Молодые перспективы: сотрудники лаборатории квантовой криптографии Института перспективных исследований Аркадий Снегирев и Ирина Ветрова представляют новый алгоритм защиты данных». К статье была приложена черно-белая фотография. Молодой, улыбающийся отец, каким она его почти не помнила. И рядом с ним – женщина с умными, пронзительными глазами и строгим, но мягким выражением лица.
Снежана увеличила изображение, вглядываясь в черты женщины. Ирина Ветрова. Коллега отца. Соавтор.
Она углубилась в ее биографию. Через несколько лет после гибели отца Ветрова ушла из института. Перешла на работу в частный сектор. А потом… ее след и вовсе терялся. Последнее упоминание было в списке сотрудников одной из дочерних компаний холдинга Громова. Той самой, что была завязана на оборонные заказы.
Ледяная рука сжала ее сердце. Все сходилось. Отец работал над секретными технологиями. Громов, через свои компании, был завязан на оборонку. Проект «Янус». Ветрова была связующим звеном.
Ей нужно было найти эту женщину. И она знала, что Волков это понимал. Он не просто дал ей имя. Он указал направление. Как охотник указывает собаке след, по которому та должна пойти.
Она откинулась на спинку стула, закусив губу. Он манипулировал ею. Использовал ее личную боль, ее стремление докопаться до правды об отце, чтобы вести ее в нужном ему направлении. Гнев снова закипел в ней, горячий и горький. Она ненавидела, когда ею управляли.
Но что было альтернативой? Свернуть все? Бежать из страны, забыть об отце, о Громове, о Ветровой? Стать еще одним безымянным беженцем в цифровом изгнании?
Нет. Этого она не могла. Призрак не бежал от битвы. Он становился невидимым и наносил удар.
Она сделала глоток чая. Он остыл. Как и ее решимость подчиниться.
– Хорошо, Волков, – прошептала она в тишину квартиры. – Ты хочешь, чтобы я пошла по этому следу? Я пойду. Но не так, как ты ожидаешь.
Она принялась за работу. Ее разум, отточенный годами взлома, сфокусировался на задаче. Она создавала новую личность. Не просто цифровой аватар, а полноценную легенду. Елена Сомова, журналистка-фрилансер, пишущая статью о женщинах в науке девяностых. Она наполнила эту легенду деталями: фейковый блог, профили в социальных сетях с историей на несколько лет, отсканированные дипломы, даже отзывы от несуществующих редакторов.
Это заняло у нее весь день и половину ночи. Она не чувствовала голода, не чувствовала усталости. Она была в своей стихии. В мире кода и вымысла. Но на заднем плане ее сознания, как назойливый вирус, жил образ человека с каменным лицом и стальным взглядом, который, она знала, наблюдает за ней. Ждет.
Тем временем, в своем кабинете на одном из верхних этажей безликого правительственного здания, Матвей Волков изучал досье. Бумажное. Он не доверял цифровым носителям в вопросах такой важности. На столе перед ним лежала тонкая папка. В ней – все, что можно было узнать о Снежане Снегиревой, не прибегая к тотальному взлому ее приватности, который он, впрочем, уже совершил.
Сирота. Воспитывалась бабушкой, которая умерла, когда Снежане было семнадцать. Блестяще закончила школу, поступила на факультет вычислительной математики, но бросила его на третьем курсе. Официально – из-за финансовых трудностей. Неофициально – потому что университетская программа была для нее слишком медленной и скучной. Дальше – нигде не работала, но жила вполне прилично. Платила за дорогую квартиру, покупала технику. Источник доходов – не указан.
И вот здесь начиналось самое интересное. Первое упоминание о Призраке появилось как раз около восьми лет назад. Совпадение? Он так не думал.
Он отложил досье и подошел к окну. Город лежал внизу, залитый вечерним светом. Он видел улицы, машины, людей-муравьев. Где-то там была она. Напуганная, злая, но не сломленная. Он знал это по тому, как она ушла. Чисто, без паники, прихватив самое ценное. И по тому, как она ответила ему в их коротком цифровом диалоге. В ее словах сквозила не покорность, а вызов.
Он поймал себя на том, что думает о ее глазах. Он видел их лишь на одной, старой и размытой фотографии из школьного альбома. Большие, темные, с густыми ресницами. Но в них читался ум и упрямство. Какими они были вживую? Что в них отражалось, когда она взламывала очередную «неприступную» систему?
Он резко отвернулся от окна. Это было непрофессионально. Опасно. Допускать личную заинтересованность в деле было первым шагом к провалу. Его задачей было найти Призрака, нейтрализовать угрозу, которую он представлял. И точка.
Но он не мог выкинуть из головы ее код. Ее стиль. Это была не грубая сила, не вандализм. Это было искусство. Она не уничтожала данные, не крала деньги с банковских счетов. Она проникала туда, где хранилась правда. Компромат, тайны, ложь. Она была цифровым Робин Гудом, ворующим не деньги, а информацию. И в последнее время ее интерес все больше смещался в сторону корпорации Громова.