Майя М. – Код соблазна (страница 2)
«Блестяще. Но не идеально. Ваша ловушка была изящна. Ваше настоящее искусство скрывалось за ней. Давайте поговорим. Выключите троян, который вы пытаетесь загрузить, и ответьте мне».
Снежана застыла с протянутой рукой. Ее разум отказывался верить. Он не только нашел ее и взломал ее систему, он в реальном времени отслеживал ее действия и читал ее мысли. Она действительно пыталась запустить аварийной троян, который должен был похоронить ее следы под тоннами цифрового мусора.
Кто этот человек? Что ему нужно? Если бы он был из спецслужб, ее компьютер уже бы давно лежал в доказательственном пакете, а в дверь ломился бы штурмовой отряд.
Любопытство пересилило инстинкт самосохранения. Медленно, почти против своей воли, она убрала руку от выключателя и вернула пальцы на клавиатуру. Она остановила троян.
– Хорошо, – прошептала она, глядя на экран. – Давайте поговорим.
Она набрала ответ, ее пальцы дрожали, но от возбуждения, а не от страха.
«Раз уж вы здесь, вежливо было бы представиться».
Ответ пришел почти мгновенно.
«Можете звать меня Волков. А вас? Или мне продолжать называть вас Призраком?»
«Призрак подойдет. Что вам нужно, Волков? Если вы думаете, что я сдамся, вы ошибаетесь».
«Сдача – не единственный вариант. Я предлагаю перемирие. На время этого разговора. Вы интересуете меня. Ваш навык… он выходит за рамки обычного хакерства. Зачем вам письма Громова?»
Снежана нахмурилась. Он пытался ее профилировать, выудить информацию. Но в его тоне, в этом странном цифровом диалоге, не было угрозы. Был… интерес.
«Это мое дело. А вы? Официальный охотник за головами? Или наемник Громова?»
«Не совсем. Мои интересы… шире. Громов – лишь часть головоломки. Как и вы, судя по всему».
Пауза. На экране мигал курсор, будто ее невидимый собеседник обдумывал следующий ход.
«Вы ошиблись в одном месте, в коде перехвата сертификата. Использовали устаревший алгоритм. Это вас и выдало. Позвольте мне показать».
И он прислал ей кусок кода. Ее собственного кода. С пометками, исправлениями. И они были… идеальны. Более того, они были гениальны. Он не просто нашел ошибку; он предложил решение, которое было и элегантнее, и эффективнее.
Снежана, забыв обо всем, принялась изучать его правки. Это было потрясающе. Она была самоучкой, ее стиль был уникальным, но порой неоптимальным. Его правки дышали академической выучкой, но при этом обладали смелостью и креативностью, которые редко встретишь у официальных программистов.
«Откуда вы знаете про протокол Химера? Он засекречен», – выдавила она.
«Я имею доступ. И, судя по всему, вы тоже, хоть и нелегально. Вы рисковали, используя его в таком сыром виде».
«Он работал».
«Едва. Вам повезло».
«Везение – это тоже навык».
На экране появился новый текст, и Снежана почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки.
«Ваш провайдер. Сейчас произойдет обрыв. Не ваша вина. Технические работы. У вас есть ровно три минуты, чтобы исчезнуть. Они идут за вами».
– Что? – вслух произнесла она.
«Кто? Вы сказали, перемирие!»
«И я его соблюдаю. Но мои коллеги… они не столь сентиментальны. Ваш IP-адрес был вычислен еще двадцать минут назад. Я просто… задержал указку на карте. Теперь мое время вышло. Бегите. Сейчас же».
Снежана посмотрела на окно. Вдалеке, в ночи, она увидела быстро приближающиеся точки синих проблесковых маячков. Машины без опознавательных знаков. Они ехали с той скоростью и уверенностью, которая не оставляла сомнений в их цели.
Паника вернулась, удесятеренная. Он предал ее. Он просто играл с ней, пока его команда окружала здание.
Она рванулась к системному блоку, чтобы уничтожить данные, но ее пальцы снова замерли. На экране горело последнее сообщение.
«Проверьте резервный канал. И помните код, который я вам показал. Он пригодится. До скорой встречи, Призрак».
Не думая, она открыла резервный канал связи, который сама же и разработала, но никогда не использовала. Там уже ждал зашифрованный пакет. С одним файлом. Текстовым.
Она распаковала его. Внутри был список. Список людей, причастных к проекту «Янус». И одно имя было подчеркнуто. Имя высокопоставленного генерала, которого она считала героем.
И внизу, короткая строка:
«Не все так однозначно. Ищите женщину по имени Ирина Ветрова. Она знала вашего отца. Бегите. СЕЙЧАС».
Рев моторов на улице стал оглушительным. Сирены взрезали ночную тишину.
Снежана действовала на автомате. Ее пальцы, дрожащие, но точные, запустили протокол полного стирания. Серверы завизжали, мониторы погасли. Она схватила заранее упакованный рюкзак – паспорт на другое имя, пачку наличных, смену одежды, несколько чистых телефонов и ее верный, защищенный ноутбук.
Она бросила последний взгляд на свою уничтоженную крепость, на пепелище ее старой жизни. Гнев, замешательство и что-то еще, странное и неуловимое, боролись в ней. Он предал ее. Но он же и спас ее. Он дал ей имя. И он показал ей, что она не была непогрешима. Он нашел ее слабое место.
Она выскользнула в служебный коридор, к черному ходу, который вела к крыше, где у нее был продуман путь отступления. Холодный ночной воздух обжег ее лицо.
«Волков», – прошептала она его имя, словно пробуя на вкус. Оно было твердым, колючим, опасным.
Она исчезла в ночи, как и подобает призраку, но впервые за долгие годы она чувствовала, что за ней следят. Не камеры, не системы. Чей-то пристальный, неотступный взгляд.
Охотник вышел на тропу. И охота только началась.
Матово-черный внедорожник резко затормозил у подъезда элитного бизнес-центра. Матвей Волков вышел из машины, его высокая, подтянутая фигура в темном костюме сливалась с ночью. Его лицо было маской холодной отстраненности.
К нему подбежал оперативник в бронежилете.
– Господин Волков, группа захвата на месте. Штурмуем?
Матвей поднял руку.
– Не нужно. Она уже ушла.
– Но система отслеживания…
– Она лучше вашей системы, – отрезал Матвей, его взгляд скользнул по верхним этажам. Он почти физически чувствовал ее отсутствие. Чувствовал пустоту, которую она оставила после себя.
Он вошел в здание, его люди расчистили путь. В ее логове пахло горелым пластиком и озоном. Комната была мертва. Серверы молчали. Ни единого светодиода. Она сделала все чисто. Как и ожидалось.
Но он знал, что она здесь была. Он чувствовал ее присутствие в воздухе, в энергетике этого места. Умная, быстрая, опасная. И невероятно притягательная в своем цифровом мастерстве.
Он подошел к столу, провел пальцем по пыли на клавиатуре. Его взгляд упал на крошечный, почти невидимый клочок бумаги, застрявший в ножке монитора. Он поднял его. Это была этикетка от чайного пакетика. «Английский ранний улун». Его любимый сорт.
Ирония судьбы? Или еще один безмолвный вызов?
Он скомкал бумажку в кулаке. Она ушла. Но игра была далека от завершения. Он нашел ее не для того, чтобы потерять.
Он вышел из комнаты, не оглядываясь. Его люди сновали вокруг, собирая улики, которых, он знал, не будет.
– Ничего не нашли, господин Волков, – доложил техник. – Полное стирание.
– Я знаю, – тихо ответил Матвей. – Это только начало.
Он сел в машину, откинулся на кожаном сиденьи и закрыл глаза. Перед ним стоял образ. Не цифровой, не составленный из кода. Он представлял ее. Сидящей в этой комнате, сгорбившейся над клавиатурой, с горящими глазами, в которых отражались строки ее кода. Ее гнев. Ее упрямство. Ее незаурядный ум.
Он поймал ее след. Не цифровой, а человеческий. И он не собирался его отпускать.
«До скорой встречи, Снежана», – мысленно произнес он, впервые назвав ее по имени, которое вычислил за несколько часов до этого. – «До скорой встречи».
И впервые за долгое время на его строгих губах дрогнула тень настоящей, не симулированной улыбки. Охота продолжалась. Но правила игры только что кардинально изменились.
Глава вторая: Тень в тумане
Город встретил ее не светом и не шумом, а влажной, пронизывающей до костей мглой. Ночной туман, редкий гость в этом каменном месиве, спустился с небес, окутывая улицы в грязновато-белую пелену. Он скрадывал контуры зданий, превращал фонари в размытые световые пятна и делал мир призрачным, нереальным. Идеальная погода для бегства.
Снежана шла быстрым, ровным шагом, не привлекая внимания, но и не задерживаясь. Рюкзак с ее цифровым скарбом тяготел к плечам, но тяжелее всего была ноша в голове. Мысли метались, как пойманная в клетку птица, ударяясь о стальные прутья страха, гнева и того странного, щемящего любопытства.