Майя М. – Код соблазна (страница 4)

Почему? Из-за отца? Аркадий Снегирев погиб в автокатастрофе. Официальная версия. Но Волков видел отчет. Тормозные колодки были в идеальном состоянии. Водитель был трезв. Погода была ясная. Слишком много совпадений для простой случайности.

Он вернулся к столу и открыл другую папку. «Проект Янус». Гриф «совершенно секретно». Инициатива по созданию системы тотального мониторинга цифровых коммуникаций. Громов лоббировал контракт на ее разработку. А Снегирев и Ветрова когда-то работали над теоретической базой для подобных систем.

Он щелкнул ручкой. Он был прав, используя Ветрову как приманку. Призрак не устоит. Ему нужно было лишь запастись терпением и продолжать наблюдение. Он запустил в сеть несколько «пауков» – программ, которые должны были засечь активность Призрака, как только она начнет копать в направлении Ветровой.

Но вместе с уверенностью в нем зрело и странное чувство… беспокойства. Он отправил ее в логово льва. Громов был не тем человеком, чьи секреты можно безнаказанно ворошить. Если Снежана выйдет на Ветрову, она рискует наткнуться не на безобидную пенсионерку, а на что-то гораздо более опасное.

Он с силой щелкнул ручкой еще раз, и хрупкий пластик треснул у него в пальцах. Он смотрел на сломанную ручку, словно видя в ней метафору всего своего безупречного плана. Он контролировал ситуацию. Полностью. Но почему-то это не приносило ему удовлетворения.

На следующий день Снежана, уже в образе Елены Сомовой, вышла на охоту. Она начала с телефонных звонков. Старые коллеги, знакомые, те, кто мог помнить Ирину Ветрову.

Большинство нитей обрывались. Люди не помнили, не хотели говорить, или же их телефоны были отключены. Она сидела в своей душной квартире, чувствуя, как стены медленно, но верно смыкаются вокруг нее. Отчаяние подкрадывалось, холодное и настойчивое.

И тогда она решилась на рискованный шаг. Она нашла сына Ирины Ветровой – Дмитрия. Ему было около сорока, он работал менеджером в небольшой IT-компании. Его цифровой след был чистым, обычным. Он вел блог о путешествиях, выкладывал фотографии своей семьи.

Снежана тщательно подготовилась. Она изучила его интересы, его стиль общения. Затем, через фейковый аккаунт, написала ему сообщение. Вежливое, деликатное. Мол, пишу статью о женщинах-ученых эпохи перестройки, ваша мать, Ирина Леонидовна, была одним из таких пионеров, не могли бы вы помочь связаться с ней или поделиться воспоминаниями?

Ответ пришел не сразу. Снежана провела несколько часов в нервном ожидании, бесцельно бродя по сайтам и проверяя свои системы безопасности. Волков мог в любой момент снова появиться на ее пороге.

Наконец, вечером, пришло уведомление.

Дмитрий Ветров: Здравствуйте, Елена. Да, я помню те времена. К сожалению, с мамой я не общаюсь уже несколько лет. У нас… сложные отношения. После того как она ушла из науки, она очень изменилась. Стала замкнутой, подозрительной. Сейчас она живет за городом, в старом доме, который достался ей от бабушки. Я могу дать вам адрес, но не уверен, что она захочет с вами говорить. Она никого не пускает в свою жизнь.

Снежана почувствовала, как у нее заколотилось сердце. Адрес. Это был конкретный след.

Елена Сомова (Снежана): Дмитрий, большое вам спасибо. Я прекрасно понимаю. Я просто попробую. Может быть, тема статьи ее заинтересует. Если нет, я, конечно, не буду настаивать.

Он прислал адрес. Поселок Заречье, дом 42. В ста километрах от города. Глушь.

Снежана сразу же начала проверять локацию. Спутниковые снимки показали старый, почерневший от времени деревянный дом на окраине поселка, почти у самого леса. Рядом – заросший сад, покосившийся забор. Ни машин, ни признаков современной жизни. Идеальное место, чтобы спрятаться от мира. Или быть спрятанным.

Она приняла решение. Ехать. Сегодня же.

Она собрала рюкзак, положив туда ноутбук, средства связи, перцовый баллончик и складной нож – подарок отца, который она всегда носила с собой, больше как талисман, чем как оружие. Она еще раз проверила свою легенду, продумала вопросы, которые задаст Ветровой.

Перед выходом она на несколько секунд замерла у двери, прислушиваясь к звукам в подъезде. Тишина. Но она не могла отделаться от ощущения, что за ней наблюдают. Что Волков где-то рядом, невидимый, как всегда, и ждет, когда она сделает следующий шаг.

– На здоровье, – ядовито прошептала она, обращаясь к пустоте, и вышла из квартиры.

Поездка на электричке заняла два часа. Она сидела у окна в почти пустом вагоне и смотрела на мелькающие за стеклом поля и перелески. Пейзаж менялся, городской пейзаж сменялся унылым пригородным, а затем и вовсе началась глухомань. Она чувствовала себя так, будто пересекала не только пространство, но и время. Возвращалась в прошлое, в то самое время, когда погиб ее отец.

От станции до поселка Заречье она добралась на попутном автобусе, а последний километр прошла пешком. Воздух был чистым и холодным, пахло дымом и прелой листвой. Поселок спал. В окнах домов горел редкий, тусклый свет.

Дом номер 42 стоял особняком, в конце ухабистой грунтовой дороги. Он выглядел еще более заброшенным, чем на спутниковых снимках. Ставни на некоторых окнах были закрыты, крыша просела. Но из трубы шел тонкий струйка дыма. Кто-то здесь жил.

Снежана, глубоко вздохнув, чтобы унять дрожь в руках, подошла к калитке. Забор был в таком состоянии, что его можно было перешагнуть, но она решила действовать по правилам. Она нашла щеколду, ржавую и тугую, с трудом отперла ее и вошла во двор.

Двор был заросшим бурьяном. В глубине виднелся старый сарай. Ни собаки, ни кошки. Только ветер шелестел сухими стеблями крапивы.

Она подошла к крыльцу. Дверь была старой, деревянной, с массивной железной ручкой. Она собралась с духом и постучала.

Стук прозвучал гулко и тревожно в вечерней тишине. Внутри послышались шаги. Медленные, тяжелые. Затем щелкнул засов, и дверь со скрипом приоткрылась на цепочку.

В щели показалось лицо. Женское, изможденное, с запавшими глазами и седыми, коротко остриженными волосами. Но в этих глазах, серых и острых, как скальпель, все еще горел огонек ума и осознанности.

– Вам чего? – голос был хриплым, безразличным.

– Ирина Леонидовна? – начала Снежана, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно и дружелюбно. – Меня зовут Елена Сомова. Я звонила вашему сыну… Я журналистка, пишу статью о…

– Убирайтесь, – резко оборвала ее женщина. Ее глаза сузились, в них вспыхнула паника. – Я ни с кем не разговариваю. Уходите!

– Ирина Леонидовна, подождите! Пожалуйста! – Снежана в отчаянии уперлась рукой в дверь, не давая ей захлопнуться. – Я… я знала Аркадия Снегирева. Я его дочь.

Она не планировала раскрывать свою личность так скоро. Это было опасно и глупо. Но отчаяние и желание докопаться до правды пересилили осторожность.

Эффект был мгновенным и шокирующим. Лицо Ирины Ветровой исказилось. Страх сменился чем-то иным – шоком, болью, а затем и странной, почти болезненной надеждой.

– Снежана? – прошептала она, и ее голос дрогнул. – Маленькая Снежана?

Цепочка с лязгом упала. Дверь распахнулась.

– Заходи. Быстро.

Снежана переступила порог. Внутри пахло старой древесиной, лекарственными травами и пылью. Прихожая была темной, заваленной коробками и старой одеждой.

Ирина Ветрова захлопнула дверь и задвинула на место тяжелый засов. Затем она повернулась к Снежане и, пристально вглядываясь в ее лицо при свете тусклой лампочки под потолком, медленно покачала головой.

– Боже правый… Вылитый Аркадий. Глаза… – ее голос снова дрогнул. Она отвернулась. – Иди за мной. И говори тихо. Стены имеют уши. Даже здесь.

Она повела Снежану вглубь дома, в маленькую, захламленную комнату, служившую, видимо, и гостиной, и кабинетом. Повсюду были стопки книг, папки с бумагами, старые чертежи. На столе стоял древний, еще ламповый компьютер.

Ирина Ветрова усадила Снежану в кресло и села напротив, сложив на коленях натруженные руки.

– Зачем ты приехала, девочка? – спросила она без предисловий. – Тебе здесь не место. Это опасно.

– Я хочу знать правду о своем отце, – прямо сказала Снежана. – О том, как он погиб. О проекте «Янус».

Ирина Ветрова вздрогнула, услышав это название, и ее лицо стало совсем серым.

– Ты не знаешь, о чем просишь. Ты роешься в том, что должно остаться похороненным.

– Моего отца похоронили с версией о несчастном случае! – голос Снежаны сорвался. – Я не верю в это. И вы не верите. Иначе почему вы прячетесь здесь, в этой… норе?

Глаза Ветровой сверкнули. В них на мгновение мелькнула прежняя, ученое презрение.

– Я прячусь, чтобы выжить. Как и твой отец должен был прятаться. Но он был слишком честным. Слишком доверчивым. Он верил, что наука должна служить людям, а не… – она оборвала себя и тяжело вздохнула. – «Янус»… это была не просто система наблюдения. Это был ключ. Ключ ко всем дверям. К любой информации в мире. Тот, кто контролировал бы «Янус», контролировал бы все. Цифровой бог.

Она замолчала, глядя в пустоту, словно видя перед собой призраков прошлого.

– Аркадий и я… мы создали прототип. Теоретическую модель. Но мы поняли, во что это может превратиться. Мы хотели уничтожить работу. Но Громов… он уже вложил в это слишком много денег. Он видел в «Янусе» не инструмент безопасности, а инструмент власти. Неограниченной власти.