Майя Герман – Без права вернуться (страница 9)

Я зажала лицо ладонями. Посетители обернулись. Халид тоже. Его лицо окаменело, скулы остро проступили. Спутница бросила на меня высокомерный взгляд. Халид шепнул ей что-то, приобнял и коротко бросил в телефон пару слов. Тут же в зал зашёл Ибрагим. Он забрал букет, и они втроём направились к выходу. Проходя мимо, женщина окинула меня брезгливым сочувствием, а Халид посмотрел почти с жалостью.

Я опустила глаза, чувствуя, как исчезаю. Попросила счёт и, расплатившись, стремительно покинула ресторан.

Я брела по набережной, то и дело спотыкаясь, стараясь сдерживать слёзы, которыми были переполнены мои глаза. Уже у самого отеля, в какой-то мелкой лавке, машинально купила пакет сока и бутылку минеральной воды.

Перешагнув порог, я прямиком отправилась в душ. О, как там меня прорвало: я плакала в голос от обиды, била кулаками по плитке, проклинала его, себя, эту порочную связь и совершенно ненужные мне чувства.

Когда ледяная вода немного сбила градус душевного пожара, я вышла из ванной комнаты.

На балконе закурила. В мои планы не входило возвращаться к этой вредной привычке, но сигареты, купленные накануне, оказались как нельзя кстати. Жадно затягиваясь и допивая вчерашнее вино, я писала подруге:

«Мне так многое нужно тебе рассказать, Зоя. Но не сейчас. Потом… дома. Сейчас просто хочу сказать — мне жаль, что тебя нет рядом. Я снова создаю себе проблемы. Но справлюсь. Я должна когда-то поумнеть».

Она тут же ответила:

«Эй, подруга, я не знаю, что у тебя стряслось. Но не пугай меня! Давай там поосторожнее. Ты обещала. Я всегда рядом. Скоро домой — наслаждайся отдыхом, потом будешь жалеть, что тратила время на глупости».

Я плакала как ребёнок.

Маме тоже написала:

«День прошёл прекрасно. Пляж, рыбы, солнце. Всё удивительно».

Я не лгала, но и не говорила всей правды.

Ночь была тёмной, непроглядной — в точь-в-точь как мои ощущения на душе. Я была пьяна, разбита, оскорблена. Хотелось забыть Халида, вырвать из памяти, стереть. Хотела не видеть его больше никогда, но подозревала, что не всё так просто, он ещё проявит себя.

Этим вечером я поняла главное: эта встреча, этот стремительный порочный роман напрочь отсекли остатки чувств, которые теплились у меня к бывшему мужу. Прошлой боли больше не существовало — её выжгла новая.

Вино. Сигареты. Слёзы. Я и море. Да будь что будет. Хотя бы эта неделя — моя. Пусть и с разбитым сердцем, — шептала я себе, засыпая под утро.

ГЛАВА 10. После шторма

Проснулась я ближе к полудню от сильнейшей головной боли. И сразу кольнула досада: полдня драгоценного отпуска были потеряны. Губы пересохли, словно внутри меня прошлись пыльной метлой. События прошлого вечера и бессонная ночь выпили из меня всю энергию.

Анальгин и душ постепенно вернули меня к жизни, а лед прогнал с лица ночные отеки. Я высушила волосы, едва коснулась тушью ресниц — и в зеркале наконец проступил знакомый образ. Приготовив кофе, чтобы окончательно взбодриться, я вышла на балкон.

Устроившись в кресле, поджала ноги, и обняла кружку ладонями. Море впереди сияло, как раскаленная фольга, но меня не трогали никакие виды. Я просто пила свой кофе и молчала. Внутри меня тоже была тишина. Но она не была покоем. Это было опустошение.

Обед в отеле уже близился к концу — это заставило меня наконец подняться и выйти из номера. В ресторане я взяла салат с фетой и гранатом, куриный кебаб с рисом и стакан холодного сока. Пока ела, отстраненно наблюдала за тем, как отдыхают другие: за обрывками разговоров, детским смехом и суетой официантов. Жизнь вокруг пульсировала и текла куда-то мимо. Я же оставалась по ту сторону. Будто под толстым, непроницаемым стеклом.

После обеда я почувствовала себя значительно лучше. Вернувшись в номер, быстро собралась на пляж, прихватив с собой только полотенце, книгу и крем для загара. На побережье было людно: молодежь шумно играла в волейбол, дети плескались в море, а старики дремали в тени пальм после плотного обеда. Отыскав свободный шезлонг, я расположилась на нем. И закрыла глаза.

Сначала я просто слушала окружающие звуки: плеск воды, глухие удары мяча, обрывки чужого смеха. Но воспоминания и мысли начали неизбежно возвращаться. Всё, что случилось накануне, всплывало перед глазами с пугающей чёткостью. Лицо Халида. Его рука на чужом плече. Та женщина с роскошным украшением на шее. Белые розы... И его взгляд — холодный, отстранённый, как будто меня вовсе не существовало в его жизни.

Внутри всё переворачивалось. Я чувствовала себя оскорблённой, униженной. Хотелось рыдать и одновременно — влепить ему пощёчину. Выплеснуть всё, до последнего слова. Кричать, злиться, швырнуть в него что-нибудь тяжёлое... А после — упасть в его объятия. Вцепиться и не отпускать. Пусть объяснит. Пусть скажет, что я всё поняла неверно. Что он мой Халид. Только мой. Хотя бы на то время, пока я здесь, в Иордании.

Моя ревность разъедала меня изнутри. Она была липкой, ядовитой, как горячая смола. Я ненавидела его — и жаждала одновременно. Хотела бежать — и остаться. Хотела забыть — и чтобы он напомнил о себе. Всё смешалось. Я лежала на пляже и думала, думала, думала. Иногда заходила в воду — охладиться, чтобы не сойти с ума. Потом снова на шезлонг. Сок. Книга. Пальмы. Солнце. Мысли.

Вечером я снова проводила солнце за горизонт, словно ритуал. Оно падало в море, и я прощалась со своей болью. Или пыталась. Собрав вещи, я вернулась в номер. Душ, немного крема. Нанесла легкий макияж, чтобы хотя бы внешне напоминать себя прежнюю.

На ужин я отправилась в основной ресторан отеля. Вечер обещал быть насыщенным. На сцене уже начиналось шоу: звучала живая арабская музыка, мужчины в ярких костюмах били в таблы, танцевали с саблями, профессиональные танцовщицы кружились в пышных юбках, поднимая их в вихре танца. Это было красиво, даже завораживающе.

Я взяла бокал вина, тарелку с овощами-гриль и рыбу, запечённую с сыром. Устроилась у окна. Рядом за столами сидели люди со всего мира — пары, компании, семьи с детьми. Кто-то аплодировал артистам на сцене.

Из этого гула возник мужчина. Француз лет сорока, опрятный, с короткой бородкой и цепким взглядом голубых глаз. Подсел, вежливо улыбнувшись.

— Bonsoir, madame. Вы здесь одна? Меня зовут Пьер.

— Да. Агата, — кивнула я.

— Мне очень приятно познакомиться, Агата. Знаете, я тоже здесь один. Может, после ужина погуляем по набережной? Или выберемся за пределы отеля? У меня есть пара идей.

Я улыбнулась сухо:

— Это очень мило, Пьер, но я предпочту побыть одна. Благодарю за предложение, но мне не хочется никаких прогулок.

Он понимающе наклонил голову и так же легко удалился, растворившись в шуме ресторана. Я осталась сидеть у окна, глядя на свой бокал. Внутри не шевельнулось ровным счётом ничего. Вообще ничего.

Когда концерт закончился, мне не хотелось сразу возвращаться в номер. Душа просила тишины и прохлады. На территории отеля, неподалёку от ресторана, я нашла уютную веранду — кальянную. Там горели мягкие лампы, а на полу лежали пёстрые ковры, расшитые пледы и прочий текстиль. Я устроилась в самом углу, заказала кальян с ароматом мяты и лайма и опустилась в мягкие подушки, как в чьи-то добрые руки.

Смотрела на звёзды, выпускала тонкие кольца дыма и думала о том, как быстро всё меняется. Мне захотелось запечатлеть это мгновение в этом колоритном месте. Я достала фотоаппарат и сделала несколько снимков: и тлеющие угольки кальяна, и, конечно же, бездонное ночное небо.

Позже я немного побродила по аллеям, а затем спустилась к пляжу. Там, под навесами, устроили поздний ужин. На углях жарили морепродукты; в воздухе стоял густой аромат лимона, чеснока и перца. Я была сыта, но запах оказался слишком соблазнительным. Не удержавшись, набрала немного креветок и щупалец кальмара в пряном соусе, добавила лимон, зелень и с этой тарелкой в руках отправилась к себе.

Вернувшись в номер, я взяла тарелку с морепродуктами, стакан сока и вышла на балкон. Там царила тотальная тишина, лишь доносившийся шум моря нежно ласкал слух. Ночь была непроглядно тёмной — облака густо окутали луну. Я ела креветки, жадно запивая их прохладным соком. Эти вкусные мгновения абсолютного покоя стали лучшим завершением вечера.

Позже, приняв душ, я готовилась ко сну и случайно обнаружила у двери белый конверт. Он лежал прямо на полу, аккуратный, с логотипом отеля. Внутри — карточка:

«Уважаемая госпожа Агата! В качестве комплимента от нашего отеля приглашаем Вас на вечернюю прогулку с ужином на яхте. Экскурсия состоится завтра в 18:30. Если Вы желаете присоединиться, пожалуйста, подтвердите участие на ресепшене до 11:00».

Я села на кровать и задумчиво покрутила листок в руках. Это приглашение не вызвало во мне особого трепета — скорее, просто спокойное любопытство. Почему бы и нет, наверняка будет увлекательно… Поеду, — подумала.

Погасив свет, я с наслаждением заскользнула в постель. Белоснежное бельё изумительно пахло свежестью. Я улеглась поудобнее, чувствуя, как тело наконец расслабляется на накрахмаленных простынях. Закрыла глаза.

— Пусть скорее наступит завтра. А этот тяжёлый день останется за чертой, — тихо пробормотала я.

Хотя… мысли о Халиде по-прежнему бередили мою душу… И он — всё ещё был где-то рядом. Но я не знала, где. И не могла разобрать, хотелось ли вообще теперь знать.