Майя Герман – Без права вернуться (страница 10)

ГЛАВА 11. Без права забыть

Я проснулась по будильнику. Внутри царило странное, почти ледяное спокойствие — казалось, я просто выгорела от этих вечных эмоциональных качелей. Устала бояться, сожалеть, надеяться. До тошноты устала от самой себя. Какое-то время я просто лежала, глядя в потолок. Размышляла.

Нет, я не тряпка. Что было, то было. Я прощаю себя, отпускаю весь этот яд и просто стираю его из памяти. Начинаю с чистого листа. В конце концов, я приехала сюда, чтобы выстоять, а не для того, чтобы сдать последние позиции и остатки воли, — вынесла я себе вердикт.

Это решение было хрупким, как тонкое стекло, но оно держало меня.

Завтрак я провела за столиком у окна: пальмы, море, чужая жизнь за стеклом. Кофе наконец-то перестал отдавать горечью, а еда обрела забытый вкус. Даже солнце будто светило мягче. Я позволила себе эту паузу: вышла на пляж, скинула обувь. Горячий песок под босыми ногами обжигал, возвращая в реальность.

После обеда навалилась дремота. Я вернулась в номер и забылась коротким, но тяжёлым, как обморок, сном. Когда открыла глаза, солнце уже сползало к горизонту.

Вечер обещал быть особенным: ужин на яхте. Внутри отозвалось лёгкое, щекочущее волнение. Я выбрала платье — шёлковое, струящееся, в котором снова чувствовала себя красивой. Всматривалась в своё отражение в зеркале, будто проверяла: действительно ли я справлюсь? Действительно ли смогу быть этой новой, спокойной женщиной? В груди жило странное сочетание — тихой решимости и почти девичьего трепета.

Выйдя из отеля, я замерла, наслаждаясь тишиной и предвкушая предстоящую поездку на яхте. Но когда за мной подъехал шаттл, сердце почему-то застучало быстрее. Дорога промелькнула коротким кадром. Вскоре мы въехали на территорию огромного отеля, пересекли её насквозь и выехали к шикарной набережной, прибрежный периметр которой был устлан множеством яхт. Меня высадили у длинного пирса и вручили табличку с названием моего отеля. Водитель сообщил, что за мной сейчас должны подойти, и уехал.

Вскоре из сумерек подошёл мужчина в белой длинной дешдаше. Он молча кивнул, взял табличку и повёл меня по пирсу к яхте.

Когда я поднялась на борт, то, оглядевшись, заметила, что вокруг ни души. Это сразу меня насторожило. А где же все остальные люди? — подумала я. Всё это стало выглядеть подозрительным, в голову закрались тревожные мысли.

Я прошла вперёд, на нос яхты. Солнце садилось, лёгкий ветер трепал подол платья. Внезапно судно дёрнулось. Я резко обернулась — и в хвостовой части увидела белый силуэт. Он стоял спиной к закату. Когда подошла ближе, то не поверила своим глазам: это был Халид.

Он выглядел до невозможного эффектно. Безупречная дешдаша из роскошной ткани, украшенная тонкой вышивкой, восточный профиль, белоснежная улыбка. Его лицо сияло спокойствием и уверенностью. Он развёл руки, приглашая в свои объятия, которым я была отнюдь не рада.

Замерев, я до боли сжала кулаки. Губы предательски дрожали.

— Что ты устроил? — я смотрела на него с яростью. — Снова играешь в игры? Почему же ты один, без своей блондинки?

Он лишь тихо засмеялся:

— Она себя плохо вела. Пришлось скормить акулам.

Я оцепенела. Холод прошил меня насквозь, вытесняя остатки утренней решимости.

— Ты думаешь, это смешно? Что за чудовищный, чёрный юмор, Халид?

Он лишь слегка склонил голову, и в этом жесте было столько же грации, сколько и скрытой угрозы.

— С тобой ничего подобного не случится… — он сделал паузу, сокращая расстояние между нами. — Если ты не забудешь, кто истинный хозяин твоего сердца.

— Хватит! Всё, достаточно! — сорвалось у меня с губ, — Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего. Каждая минута той ночи теперь кажется мне горькой ошибкой. Пожалуйста, отвези меня обратно в отель.

Я резко развернулась, чтобы сойти с яхты, но трапа уже не было — судно бесшумно отчалило от берега. Тёмная полоса воды между пирсом и бортом стремительно росла, отрезая мне путь к спасению. В этот момент его пальцы стальным обручем сомкнулись на моём запястье. Рывок — и я снова лицом к нему.

— Ты ведь помнишь мои слова, Агата? — его голос стал вкрадчивым, почти нежным, от чего по коже побежали мурашки. — Всё, чего я желаю, рано или поздно становится моим. В твоих интересах — быть благосклоннее. Или ты действительно хочешь последовать за блондинкой?

Я замерла, боясь даже вздохнуть. Воздух вокруг стал тяжёлым, как перед грозой.

— Просто отпусти меня, Халид, — прошептала я, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Давай закончим этот бессмысленный разговор. Мы друг другу никто. Нам больше не о чем говорить.

— Напротив. — он криво усмехнулся, не отпуская моей руки. — Ты — моя женщина. И ты сама подтвердила это в ту ночь. Ты не прогнала меня, ты отдалась мне без остатка. Сегодняшний вечер принадлежит нам двоим. Прошу тебя, веди себя учтиво и не оскорбляй моего гостеприимства. Если будешь послушной, мы проведём время незабываемо. У меня даже есть подарок, который я приготовил специально для тебя. Только ты, я, море… и наше бескрайнее счастье.

Он повёл меня внутрь яхты, и мне ничего не оставалось, как покорно идти за ним. В груди всё сжималось от надрывистого, оглушительного стука сердца. Сопротивляться было бессмысленно и страшно — мысль о его чудовищной шутке про акул не отпускала. Кто знает, может, это была вовсе не шутка. Перед глазами всплыло лицо Ибрагима — его ледяной взгляд, зловещий шрам, рассекающий щёку. Этот человек не походил на телохранителя из глянцевых фильмов. Скорее — из тех, кто без слов понимает, когда нужно выкинуть тело за борт.

Никто не знал, где я. Ни мама, ни Зоя. Никто. Я сама согласилась сюда приехать, добровольно угодила в эту мышеловку. Если со мной что-то случится, они даже не будут знать, где искать меня.

Выжить — это тоже искусство, и я должна была освоить его на ходу.

Я решила подыграть. Перехитрить. Стать мягкой, гибкой, как вода, и неуловимой, как тень. А потом — найти способ выбраться. Я ясно понимала: открытое сопротивление сейчас опаснее всего.

Мы спустились вниз. Халид шёл уверенно, не оглядываясь, а я шаг за шагом следовала за ним вглубь яхты, будто ступала по самому краю лезвия.

Наконец мы вошли в просторное помещение. Оно напоминало лаунж-зону элитного клуба, оказавшуюся в самом сердце роскошного судна. Свет здесь был приглушённым: по потолку пульсировала мягкая подсветка, а голубовато-фиолетовые отблески играли на лакированных панелях и зеркальных поверхностях. Звучала медленная восточная мелодия — тягучая и пугающе чувственная.

В центре стоял накрытый стол: белоснежная скатерть, хрусталь, фарфор с золотым кантом и блюда с фруктами. Посреди этой сервировки красовался огромный букет коралловых роз. Воздух был пропитан их ароматом вперемешку с древесными нотами догорающей в углу свечи.

Халид жестом пригласил сесть. Отодвинув стул, он уверенно усадил меня, сам же расположился напротив, по-королевски откинувшись на спинку. Смотрел на меня не отрываясь — так смотрят на желанную добычу.

— Угощайся, — произнёс он, пристально наблюдая за моей реакцией. — Что ты предпочтёшь сегодня: белое или красное?

Я понимала: вино — единственное, что способно хоть немного притупить мою внутреннюю агонию.

— Белое, — ответила я, постаравшись сдержать волнение в голосе.

Он наполнил фужеры, и раздался тонкий, издевательски чистый звон хрусталя. Мы чокнулись. Я сделала два быстрых глотка, почти не почувствовав вкуса, и тут же отставила бокал.

Стол ломился от блюд ближневосточной кухни, оформленных с поистине имперским размахом. Ароматный плов в массивной чаше, долма в глянцевых виноградных листьях и жареный ягнёнок, сочащийся специями, — всё выглядело ярким и щедрым, но бесконечно чужим. Я положила себе немного еды, отчаянно пытаясь имитировать аппетит, но горло перехватило. Желудок протестовал против каждой крошки.

Халид же ел с каким-то хищным наслаждением. Он откусывал сочное мясо, облизывал пальцы и жадно запивал всё вином, ни на секунду не сводя с меня глаз. Его взгляд буквально пожирал меня. Казалось, что вся эта удушливая атмосфера обнажает меня, лишая последних крох воли. Я продолжала глотать вино, ощущая, как тело сковывает ледяной страх.

Спустя время он приготовил для меня кальян, а сам раскурил сигару. В надежде разрядить обстановку, я попыталась завести разговор:

— Расскажи о себе... У тебя есть семья?

Халид лишь коротко ухмыльнулся, и в этой усмешке я уловила что-то жёсткое.

— Зачем тебе это? Сегодня я не хочу говорить о них. Сегодня существуем только мы.

Бесшумно поднявшись, он подошёл ко мне со спины и обхватил за плечи. Я вздрогнула, когда он зарылся лицом в мои волосы.

— После нашей ночи в пустыне я целый день не принимал душ, чтобы сохранить твой запах на себе, — прошептал он мне в самую шею. — Я скучал, Агата... И хочу утонуть в тебе снова.

Его горячее дыхание и близость лишали меня остатков самообладания. Сердце колотилось в сумасшедшем ритме, а по телу разливался предательский жар, смешанный с леденящим трепетом.

Внезапно Халид развернул меня вместе со стулом и прижал к себе так, что моё лицо уткнулось в его торс. Он обвил мои плечи руками и медленно провёл пальцами по моим волосам.

— Ты умная женщина, — прошептал он с каким-то скрытым сарказмом. — Я знал, что ты сама сумеешь найти правильные объяснения всему…