Майя Герман – Без права вернуться (страница 6)

Он очень опасен. Я поймала себя на противоречивом волнительном ощущении. Похоже, влипла в какую-то тёмную нехорошую историю. И куда ведёт эта извилистая дорожка, понять пока не могла.

Собравшись с силами, отправилась в душ. Горячие струи хлестали по плечам, волосам и спине, принося почти физическую боль. Я стояла под водой, пока кожа не покраснела. Зачем ты пошла за ним на эту тропу? Что ты пыталась там найти, Агата? Объясни себе. Я терзала себя вопросами, но ответов не было.

Позже, когда я уже лежала на постели, слушая, как в ванной мерно капает вода, телефон на тумбочке завибрировал. От мамы прилетело короткое сообщение:

«Агаточка, как прошёл день? У тебя всё хорошо? Волнуюсь».

Набрала короткий ответ: «Мам, всё хорошо. Не переживай, я с группой. Часто писать дорого. Целую».

Затем мысли невольно вернулись к делам. Еще перед отпуском мы условились с секретарем: сразу по возвращении я должна позвонить на кафедру, чтобы утвердить новый график лекций. Вдобавок душу тянула неоконченная корректура — сроки поджимали, и в Москве придется мгновенно включаться в работу.

Эти заботы казались посланием из совершенно другого мира — суетливого, чужого. Здесь, среди монументальных скал и низких звезд, прежняя жизнь виделась нереальной и затерянной. Словно я обронила её еще в Шереметьево, прямо на взлетной полосе.

Оставалась всего половина отпуска, но я всё ещё не чувствовала себя отдохнувшей. Напротив — хотелось как можно дольше оставаться в этой знойной тишине. Время казалось до обидного скоротечным.

Нервное истощение после встречи на тропе взяло свое: я сама не заметила, как провалилась в тяжелый, забывчивый сон. Проснулась, когда в комнате начали сгущаться глубокие сумерки. Спустившись в полупустой ресторан на ужин, заказала рассыпчатый рис с нежным каре ягненка, обжаренные овощи и густой, пряный хумус. Ела не торопясь, бережно прислушиваясь к себе. С каждым кусочком внутри будто оживал вкус к жизни, а гнетущая пустота заполнялась ровным, физическим теплом.

После поздней трапезы я вышла в сад. Солнце уже коснулось горизонта, заливая воздух густым закатным багрянцем. Каменные постройки отеля ловили последние лучи, отчего песок под ногами казался невероятно золотистым. В маленьком фонтане у центральной арки шумно плескались птицы, стряхивая с крыльев сверкающие капли. Опершись о перила, я жадно вдыхала тягучий запах жасмина. Именно в этот миг я впервые почувствовала себя настоящей. Без привычных московских масок, без вечной гонки и суеты.

Завтра — Вади-Рам.

Последняя точка экскурсионного маршрута.

А дальше — Акаба. И впереди еще целая неделя этого манящего, полного тайн путешествия.

ГЛАВА 6. Под небом пустыни

Утром следующего дня солнце вновь проникло в комнату, мягко касаясь лица и плеч. Простыни пахли пустыней — солнцем и солью.

Я встала и, сладко потянувшись, выглянула в окно. Дворик ещё дремал: мокрая каменная плитка, зелень в вазонах, тонкие лучи скользили по листве. Сходила в душ, смыла остатки сна, а может — и остатки вчерашней себя. Накинув хлопковый халат, устроилась с чашкой кофе в кресле возле распахнутого окна.

Снизу доносились звуки: официанты сервировали столы к завтраку, птицы щебетали, словно споря друг с другом. У фонтана резвились попугаи — зелёные с синими хвостами. Один зачерпнул клювом воду, встряхнулся и взлетел, обдав каплями проходящего мимо человека. Я рассмеялась — впервые за много дней.

Эти два дня пребывания здесь я повсюду искала глазами Настю. Хотелось расспросить её о подробностях истории и, по возвращении домой, проконсультироваться со знакомым юристом. Возможно, я могла бы ей как-то помочь, дать совет. Но больше наши пути не пересекались.

Плотно позавтракав, я собрала свои вещи, и в полдень всей нашей группой мы отправились в Вади-Рам. Примерно сто километров пути — немного, но пейзаж удивительно менялся с каждой милей.

Мы ехали на юго-восток, оставляя позади горные плато и въезжая в пространство вне времени. По бокам тянулись песчаные равнины, среди которых вырастали исполинские скалы — красные, тёплые, будто дышащие. Где-то паслись верблюды. Бедуинские дети махали нам издали. Я не отводила взгляда, не хотела упустить ни мгновения. Делала снимки.

Гид рассказывал о древних маршрутах кочевников, о петроглифах на скалах, о том, как закаты превращаются в огонь, а ночи — в невесомость.

Вскоре мы добрались до кемпинга, расположенного вдали от шумных точек, в тишине, ласкающей слух. Солнце ещё жгло, но ветер стал мягче, а песок — бархатным. Здесь никто не разговаривал громко. Всё происходило шёпотом.

После длительного одидания заселения меня наконец проводили к месту моего ночлега. Я обомлела. Шатёр стоял особняком. Потолок был частично панорамным. Внутри — тканевые стены, уютная кровать, кофейный столик с креслом, фрукты и графин с водой. Воздух был горячим, но тени от скал сохраняли прохладу.

— Располагайтесь, мадам, — сказал юноша, протягивая ключ. — Наслаждайтесь уединением и небом! Уверен, вы останетесь довольны. А сейчас поторопитесь: всех ждут на ужин в шатре, он начнётся в половине шестого. Уже через пятнадцать минут.

— Пожалуйста, подождите меня. Я пойду с вами — боюсь заблудиться, — попросила я, снимая с плеч рюкзак. — Только оставлю свои вещи.

Я закатила внутрь чемодан и быстро нацепила набедренную сумочку — в которой хранила паспорт, деньги и телефон.

— Мы можем идти, я готова. Как раз очень проголодалась! — сказала и, довольная, выпорхнула за порог шатра.

Парень улыбнулся. Мы свернули за угол невысокого песчаника и через пару минут бодрой ходьбы были на месте. Я не переставала восхищаться видами, что открывались передо мной. Какая же здесь красота.

Ужин проходил в большом шатре, натянутом между деревянными опорами и украшенном пёстрыми тканями. Внутри царила прохлада, пол был устлан коврами, а стены сделаны из толстого серо-белого войлока. Горящие лампы в нишах, чайники, греющиеся над живым огнём, и множество подушек повсюду.

Народ постепенно подтягивался на манящие запахи специй и мяса на костре. В воздухе улавливались нотки восточного бахура и свежего хлеба. Меню поражало разнообразием: мансаф, плов с долмой, обжаренные баклажаны с тахини и чесноком, тушёная рыба, лепёшки с начинкой из сыра и зелени, салат с помидорами, луком и мятой, сладкий чай с кардамоном и шалфеем — густой, терпкий, горячий до боли в зубах.

Пока мы ужинали, у огня разливались голоса. Один из бедуинов — высокий, с седыми висками — завёл сказания на арабском.

Переводчик для тех, кто не владел языком, шептал о влюблённой женщине, ждавшей мужа, ушедшего с караваном через пустыню; о колодце, в котором вода появляется только на рассвете; о звёздах, по которым читают судьбу.

Позже к нам вышли молодые парни с национальными барабанами. Зазвучали ритмы — глухие, животные, качающие. Один пел, голос его поднимался вверх, словно взлетающий в вихре песок. Остальные хлопали в ладоши, поддерживая. Мы наблюдали заворожённо.

Некоторые туристы начали пританцовывать, кто-то снимал происходящее на видеокамеру, а я просто сидела, поджав ноги, и смотрела на пламя, на их лица, на этот танец, словно выросший из самой земли.

В какой-то момент один из бедуинов подошёл ко мне с чашкой чая и тихо сказал:

— Здесь, в пустыне, всё лишнее отсекается. Остаётся только настоящее.

И я кивнула. Он был прав. Люди вокруг выглядели счастливыми: сытыми вкусной едой и довольными невероятным зрелищем. Мы наблюдали закат — как кино, которое идёт один раз в жизни. Позже на углях начали жарить новую партию мяса, рыбы и овощей, но я уже была сыта более чем. На протяжении вечера по телу то и дело пробегали мурашки при мысли о предстоящей, самой необычной ночи в моей жизни. Когда совсем стемнело, я захотела пойти исследовать свой укромный, сказочный уголок.

Поблагодарив за гостеприимство и вкусный ужин управляющего Мустафу, я попрощалась со всеми и, пожелав доброй ночи, ушла.

Вернувшись в палатку, остановилась у входа и медленно осмотрелась при мягком свете лампады. Повсюду лежали пёстрые подушки с тонкой вышивкой и нежными узорами — словно переплетённые нитями древних историй. На ковриках с замысловатыми орнаментами я заметила небольшие статуэтки из светлого дерева, а в углу благоухали срезанные растения, придавая помещению уют и лёгкий аромат свежести. Всё это создавало ощущение тайны, приглашая раствориться в покое.

Сняв платье, я омыла тело над подвесным умывальником, смывая следы накопившейся усталости. Надела сорочку для сна и, удовлетворённая прекрасным завершением дня, плюхнулась на мягкую постель. Я смотрела на небо сквозь прозрачный потолок. Там мерцали бесчисленные звёзды — такие близкие, что казалось, они готовы были рассказать мне свои самые сокровенные тайны. Я не спала — лежала, зачарованная невероятностью этого места. Вдыхала запахи… Мечтала… О чём именно? Я не знала… Лишь испытывала лёгкое сожаление оттого, что мне не с кем было разделить этот прекрасный момент.

ГЛАВА 7. Между желанием и страхом

Я уже засыпала, как вдруг услышала шаги у двери и мужские голоса. Затем — щелчок дверной ручки. Я мгновенно открыла глаза.

Тьма была кромешная, лишь лёгкий, едва уловимый отблеск луны падал сквозь прозрачный потолок. Но я отчётливо слышала, как замок отомкнули. Силуэт — высокий, крепкий — медленно вошёл внутрь и запер дверь на защёлку. Он двигался бесшумно, но решительно. Мужчина. Но кто? И зачем он здесь?