Майя Герман – Без права вернуться (страница 5)

Крупные слёзы выплеснулись из её глаз и ручьями потекли по впалым щекам.

— Она у меня уже совсем большая, скоро четыре года, — в голосе Насти сквозь рыдания внезапно пробилась отчаянная, болезненная гордость. Она быстро вытерла лицо ладонью. — Прости, что вывалила это на тебя. Я здесь совсем одичала среди чужих людей. Иногда так хочется найти утешение, просто уткнуться в дружеское плечо… Вот и расклеилась.

У меня перехватило дыхание. Воздух в автобусе разом стал тяжелым, душным, будто кто-то перекрыл кислород.

— Настя, мне очень жаль… — я достала из рюкзака платок и бережно вложила в её дрожащие пальцы, слегка погладив по предплечью. — Не сдавайся, слышишь? Будь сильной ради неё. Ищи выходы. Обратись в посольство, в конце концов. Или лети в Беларусь, нанимай сильных адвокатов. Выход точно есть, нельзя опускать руки. Ты справишься, я уверена. Главное — найди рычаги, за которые можно зацепиться.

Оставшуюся часть пути мы проговорили вполголоса. Тяжелая тема постепенно отпустила нас. Настя расспрашивала про Москву, про мои впечатления от Аммана, даже пыталась улыбаться. Но когда я упомянула, что за мной с самого прилёта следят двое мужчин, она резко насторожилась.

— Агата, будь предельно осторожна, — Настя глубоко вздохнула и посмотрела мне в глаза с пугающей серьезностью. — Некоторые люди вокруг далеко не случайны. Они способны играть в очень опасные игры и хладнокровно переписывать чужие судьбы.

Я промолчала, ощущая, как внутри всё сжалось от тревожного отклика. Пыталась отогнать от себя накатывающий страх, но сердце настойчиво подсказывало: насколько этот восточный мир прекрасен, настолько же и опасен.

К моменту, когда мы прибыли в Вади-Мусу, ужин подходил к концу. Но гид и официанты любезно проводили нас к столам и накормили досыта. Сам отель оказался уютным, с каменными стенами и мягким, приглушённым освещением. После поздней трапезы пассажиров расселили по номерам, и я наконец оказалась в желанной тишине.

Зажжённая свеча в тяжёлом подсвечнике едва разгоняла полумрак. Наслаждаясь покоем, я долго таяла в тёплой ванне, делая редкие глотки ароматного чая. Время словно замедлилось. После, накинув белый вафельный халат, я распахнула окно. Ночь стояла беззвучная, словно мир затаил дыхание. Светло-дымчатые облака медленно плыли по глубокому, тёмному небу. Звёзды висели так низко — казалось, до них можно было дотянуться рукой. Из окна тянуло прохладой, пылью и далёким дыханием пустыни.

Я прилегла на кровать и сладко вытянулась в истоме. В голове навязчиво возникал образ таинственного незнакомца из ресторана: его взгляд, его ухмылка. Когда я вспоминала его лицо, внизу живота всё сладко сжималось. Я ведь даже не знала его имени, но что-то во мне уже безоговорочно сдалось этому влечению. Хорошо, что я уехала из Аммана. Всё к лучшему. Спи.

Развернувшись на бок, покрепче прижала к себе подушку. Пора было отдыхать: на рассвете меня ждала Петра — древний каменный город, о котором я так долго мечтала.

ГЛАВА 5. Тропа предчувствий

Мой будильник не успел прозвонить, глаза открылись сами. На часах было без пятнадцати шесть. За окном едва серело. Плотные шторы пропускали утренний свет тонкой полосой. Луч падал на подушку, назойливо разрезая лицо пополам.

Новой ночью выспаться не удалось, она выдалась беспокойной. Приходилось то и дело просыпаться, ворочаться, чутко вслушиваясь в каждый шорох за дверью. Не помогли ни тёплая ванна, ни вечерний чай, ни глухая дорожная усталость. В голове навязчиво крутились Настины слова — о жестокости её мужчины, о страхе и боли, которые ей пришлось пережить. Ловила себя на необъяснимом, пугающем ощущении: будто эта история принадлежала не только ей. Словно она каким-то образом касалась и меня. Будто я стою у той же самой двери, за которой прячется опасная тайна, и моя рука лежит на дверной ручке.

После горячего душа, намотав на голову полотенце, я налила стакан воды и подошла к окну. За стеклом рождалось рассветное утро. Воздух пока оставался прохладным, но всё вокруг предвещало знойный день. Скалы окрасились в густую охру и серо-розовые тени, а плотный туман лениво стекал с вершин, оседая на древние камни. Петра ещё дремала, но в этой тишине чудилось скрытое напряжение. Словно мёртвый город наблюдал за мной из укрытия. Ждал.

Сделав пару глотков, я отправила короткое сообщение маме о том, что путешествие началось и со мной всё в порядке.

Быстро высушив волосы, нанесла лёгкий макияж, надела сарафан цвета выжженной глины и вышла из номера. В кафе уже был накрыт завтрак: тёплые лепёшки, нежный козий сыр, овощи, варёное яйцо и крепкий кофе. Рядом, в плоской стеклянной вазочке, красовалась сладкая халва. Перекусив, я не спеша допивала кофе, наблюдая, как огненный диск солнца медленно поднимается над пустыней.

Гид собрал группу у входа в половине девятого. Нас оказалось немного — всего двенадцать человек. Но Насти среди них не было. Сколько я ни искала её глазами в толпе, всё тщетно. Почему она не пришла? У неё были свои планы? Или она осознанно избегала меня после вчерашнего откровения? Было странно: мы едва знали друг друга, но её надломленный голос до сих пор звучал у меня в ушах.

Наконец группа двинулась к горному каньону. Путь в Петру открывался через Аль-Сик — узкую, извилистую расщелину между отвесными стометровыми скалами. Пространство то сжималось, почти давя на плечи, то расширялось, впуская полоску неба. Розовый песчаник местами казался отполированным до блеска. Тени причудливо играли на изгибах скал, а утренний свет скользил по древней резьбе. Время здесь словно рассыпалось в прах. Невозможно было понять, сколько мы идём — минуту или вечность.

Гид увлечённо рассказывал, что Петру высекли в скалах набатеи — древний кочевой народ, чьи знания инженерии до сих пор поражают умы. Я слушала вполуха, постоянно озираясь по сторонам. Позвоночник сводило от странного, липкого чувства, будто кто-то дёргает меня за невидимые нити. Место было пропитано вековой, хищной энергетикой. Дикая красота этих мест будоражила, заставляя замирать в предвкушении чего-то неизбежного.

линию горизонта.

— Вы всегда задаёте так много вопросов?

— И не получаю ни одного ответа, — пробормотала я, борясь с нахлынувшим волнением.

— Ответы придут к вам в час свершения воли Аллаха.

Я замолчала. Тело напряглось, но это был не парализующий страх, а томительное, острое ожидание того, что случится дальше.

— Кто вы? — тихо, но настойчиво повторила я.

— Это не имеет значения, — Ибрагим выдержал паузу, и его пронзительный взгляд снова вернулся к моему лицу. — Но вы уже знаете моё имя. Я просил вас быть осторожнее в нашу последнюю встречу. Не стоит прогуливаться в одиночестве по пустыне. Это может быть небезопасно.

Я ахнула. Он едва заметно прищурился, и углы его губ тронула мимолётная ухмылка.

— Послушайте, ваше поведение нелепо, — я попыталась вернуть голосу твердость. — Кто дал вам право преследовать меня? Давать советы? Я разве вас об этом просила?

— Хватит! — прервал он неожиданно жёстко. Грубый, властный голос эхом отскочил от скал.

Я испуганно отступила на шаг. Заметив мою реакцию, Ибрагим тут же потупил взгляд, сбивая нахлынувшую суровость.

— Простите. Не хотел вас напугать. Вы красивая, Агата. Живая, настоящая. В ваших глазах слишком много чувств. Это делает вас уязвимой и… притягательной. Теперь я понимаю, почему он вас выбрал. Вы поселились в мыслях моего босса и стали слишком желанны. А господин Халид привык получать то, что хочет. Всегда.

Халид... Кто это? У меня перехватило дыхание.

Ибрагим осторожно коснулся пальцами кончика растрёпанной ветром пряди моих волос, а затем медленно провел по щеке. Его кожа была горячей, немного шершавой. Это едва ощутимое прикосновение словно погрузило меня в гипноз, лишая воли.

— Вы скоро всё поймёте, — тихо произнес он, убирая руку. — С этого момента ваша жизнь начнёт меняться. Вас выбрали.

Он посмотрел мне в глаза — глубоко, пристально, будто ставя невидимое клеймо. После этих слов развернулся и быстро пошёл прочь по тропе, не оставив шанса ни на один вопрос.

В отель я вернулась на грани нервного срыва — крупно трясло. Дорога до номера осталась в памяти смутным пятном. Ватные ноги едва держали. Тяжёлая дверь закрылась за спиной, отсекая знойный шум внешнего мира. Внутри встретила спасительная прохлада и едва уловимый аромат благовоний. В замершем воздухе только легкие шторы в дальнем углу колыхались под дыханием кондиционера. Дрожащими руками я налила стакан воды до самых краёв и выпила его в несколько жадных, судорожных глотков.

Прохладная жидкость обожгла пересохшее горло, но внутренний пожар это не потушило. Чувствовала себя странно — словно опустошённой. Выпитой до дна. В теле всё ещё вибрировали отголоски недавних прикосновений Ибрагима, израненная нервная система отказывалась успокаиваться. Я стояла посреди комнаты, не понимая, как укротить мысли, палящие меня изнутри. Всё сознание заволокло дымкой.

Бессильно упав на кровать, я уставилась в потолок. Значит, Халид. Всё наконец сошлось. Ибрагим работал на того невероятного мужчину из ресторана. Перед глазами вспыхнул его пронзительный, горячий взгляд. Он ведь смотрел на меня так, будто всё уже было решено. Будто я уже принадлежала ему. И он приставил следить за мной своего человека.