Майя Герман – Без права вернуться (страница 4)

Так как время близилось к отъезду, я решила свернуть в знакомый ресторанчик через дорогу — тот самый, на который каждое утро любовалась со своего балкона, и перекусить. Села за столик, механически заказала горячее, мороженое и кофе.

Пока готовился заказ, я отошла в дамскую комнату помыть руки. Когда возвращалась в зал, в дверях столкнулась с компанией — внутрь вошли четверо солидных мужчин в дорогих костюмах.

Мы пересеклись в одной точке. В этот момент один из них негромко кашлянул — нарочно, привлекая внимание. Я вскинула глаза и едва не задохнулась. Это был он. Тот самый незнакомец, который отправил ко мне официанта с презентами. Его тёмные глаза смотрели на меня в упор. Мужчина едва заметно прищурился, и углы его губ тронула мимолётная ухмылка. Взгляд был настолько пронзительным, что у меня задрожали пальцы рук.

Кто он такой? Почему при виде его я почувствовала себя как на сцене и словно неожиданно забыла свою роль?

Вскоре официант принёс заказ и вместе с ним поставил на стол ещё одну тарелку — с десертом, украшенным нежными розовыми лепестками.

— Вам просили передать, — негромко произнёс он и едва заметно кивнул в сторону тех самых мужчин.

Робко повернув голову, я снова встретилась с незнакомцем взглядом. Он смотрел прямо, без тени смущения. Словно бросал вызов, прощупывал мою реакцию. Я вежливо кивнула в знак благодарности и тут же отвернулась. Сердце колотилось как сумасшедшее, к лицу прилил обжигающий жар.

Из-за внезапного волнения напрочь пропал аппетит. Я перекусила совсем немного, быстро рассчиталась и ушла. Тело рвалось прочь из ресторана, но мысли вопреки всякой логике упорно возвращались к нему.

Вернувшись в номер, я быстро собрала вещи, присела на край кровати и проверила документы, деньги и посадочный талон. В ближайшие минуты должен был приехать трансфер. Чтобы хоть как-то унять внутренний тремор, я достала блокнот и на чистой странице размашисто написала:

«Я покидаю Амман. Но его знойная тайна остаётся со мной. Этот взгляд, презенты через официанта... И один-единственный вопрос: кто он такой?»

Я выключила свет и подошла к окну. Улицы Аммана плавно погружались в лёгкие сумерки. Во мне шумно толкались контрастные чувства: тревожное волнение после встречи с Ибрагимом и манящее предвкушение. Впереди ждала Петра.

ГЛАВА 4. Порог чужой судьбы

Автобус подкатил к парковке отеля. Я стояла, сжимая посадочный талон в одной руке, а другой нервно подёргивала ручку чемодана. Тот тихий, тёплый вечер не давал даже намёка, что дорога заводит всё глубже — туда, откуда не будет обратного пути.

Спрятав чемодан в багажный отсек и шагнув на первую ступеньку, я остановилась — захотелось обернуться. Но зачем? О чём ты, Агата? Отмахнувшись от глупых мыслей, прошла в салон.

Внутри оказалось вполне комфортно: мягкие кресла, аккуратные занавески на окнах. В воздухе пахло мятной жвачкой и смесью разных духов, которую принесли с собой пассажиры. Людей в автобусе было немного: две молодые пары, несколько пожилых женщин и девушка, слушавшая в наушниках плеер.

Я устроилась у окна, с рюкзаком на коленях. Изнутри продолжало распирать странное возбуждение. Как предчувствие чего-то важного.

Мы наконец тронулись, и Амман начал медленно отступать. Мимо поплыли дома с блекнущими в сумерках фасадами и зажигающиеся неоновые вывески на вязи. Город только оживал вечерней прохладой: рыночные ряды бурлили, улицы стремительно заполнялись людьми, а на дорогах вспыхивали цепочки автомобильных фар. Мне хотелось удержать этот поток взглядом, запомнить каждый фрагмент, каждый силуэт. Автобус сделал ещё три остановки в черте города, подбирая людей, и вскоре свободные места закончились.

Солнце стремительно ушло за горы. Прислонившись лбом к прохладному стеклу, я пыталась рассмотреть меняющийся пейзаж. Каменные постройки постепенно уступали место глухим склонам, дорога вела вниз, к пустыне. Мир вокруг становился тише, глубже, загадочнее. И когда за окном воцарилась кромешная тьма, оставалось лишь угадывать встречный транспорт по огням фар да длинным лентам дальнего света.

Примерно на середине пути водитель притормозили у заправки с придорожным магазинчиком. Пассажиры дружно высыпали на улицу размяться. Купив бутылку воды и освежающие конфеты, я стояла у автобуса, очарованная красотой бездонного звёздного неба. Высоко закинув голову, жадно вдыхала чистый, прохладный воздух. Остальные попутчики суетились в темноте: кто-то в стороне пускал колечки дыма, кто-то на ходу дожёвывал хот-дог, а женщины неподалёку сонно цедили кофе из пластиковых стаканчиков. Появившийся из-за угла водитель оживлённо разговаривал по рации. Это послужило сигналом: люди потянулись к дверям, и я последовала за ними.

Вернувшись на своё место, убрала воду в рюкзак, отправила в рот пастилку и поудобнее устроилась в кресле.

В салоне после стоянки стало душно. Когда вернулись последние пассажиры, двери захлопнулись, кондиционер заработал, и мы, плавно тронувшись, продолжили путь. Подремлю… — подумала я. Но не вышло: на соседнее кресло кто-то плюхнулся с громким вздохом облегчения.

— Уф… успела, слава богу. Очередь в туалет на этой заправке — как на расстрел, — донеслось откуда-то сзади.

Я обернулась и увидела девушку лет тридцати. Она сидела позади, по-свойски обхватив спинку моего кресла и заглядывая ко мне. Красивая, эффектная — яркий макияж, длинные чёрные волосы, словно с глянцевой обложки сошла. Но глаза её были усталыми — грустными, как у человека, который видел слишком многое и замолчал.

— Привет! Ты из России? — спросила она.

— Из Москвы. А ты?

— Минск. Хотя уже почти забыла, как он выглядит — шестой год здесь. Меня зовут Настя.

— Агата, — ответила я и улыбнулась.

— Можно я немного посижу с тобой? Не помешаю? — неожиданно спросила она, кивнув на пустое кресло рядом.

— Да, конечно, присаживайся, — немного опешив, ответила я.

Она пересела и начала задавать вопросы:

— Сама приехала? Или с кем-то?

— Сама. Я в отпуске… впервые за границей.

— О, подруга, ты даже не представляешь, куда попала, — Настя грустно улыбнулась, и её взгляд мгновенно стал отрешённым. Несколько минут мы ехали молча. Потом, словно что-то в ней щёлкнуло, она повернулась и заговорила тихо, будто боясь, что кто-то услышит:

— Я сюда тоже одна прилетела. По контракту, на год. Работала в клубе: танцевала беллиданс и ставила танцевальные номера. Я заканчивала хореографическое училище дома, думала, смогу здесь денег заработать и построить карьеру потом. Звучит немыслимо, но тогда мне казалось — это реально. Деньги, новые знакомства, тепло, другой мир. А потом всё завертелось не по плану. Быстро. Я и опомниться не успела.

И тут я почувствовала, что она явно хочет выговориться. Не просто поболтать — освободиться от груза наболевшего. Оправдаться? Вызвать сострадание? — мелькнуло у меня в голове.

— Он был такой красивый, — продолжала она. — До безумия. Как из фильмов. И взгляд такой… как будто видит тебя насквозь, до костей.

От её слов у меня внутри что-то дрогнуло. Перед глазами мгновенно вспыхнул тот пронзительный, властный взгляд из ресторана. Такой же тяжелый. Прожигающий до костей. Я невольно сглотнула, слушая Настю еще внимательнее.

— Он приходил часто в клуб, где я работала, — продолжала она, не замечая моей перемены в лице. — Поначалу просто смотрел, оставлял хорошие чаевые. Потом — цветы, украшения, поездки по стране, красивые вещи. Он знал, как завораживать. А я… я была влюблена. Растворилась в нём с головой. Забыла о целях и планах. Нарисовала себе новый мир, новую жизнь.— Через два месяца он сказал, что хочет забрать меня к себе. Что мне не нужно работать. Он ведь очень богат и позаботится обо всём: особняк, бассейн, роскошная жизнь, украшения. Твердил, что я — его женщина. Но я настояла на том, чтобы остаться в клубе, только на другой должности. Чтобы он не беспокоился и не ревновал, я перестала выходить на сцену. А потом всё изменилось. Начались дикие вспышки ярости, нелепые допросы.

— Сначала он заставил меня уволиться, — Настя говорила тихо, но в её голосе звенела сталь. — Затем запретил выходить из дома без разрешения. Потом стал пропадать по несколько дней, бросая короткое: «Я во втором особняке». Начались крики, а следом — побои. Временами он словно съезжал с катушек, издевался. А я уже была беременна.

Она замолчала, и её лицо мгновенно окаменело, превратившись в красивую маску.

— Когда он узнал про ребёнка… Меня скрутили его охранники и отвезли в то самое дальнее поместье на краю пустыни. Прислуге велели запереть меня на третьем этаже и не спускать глаз. Продержали там все девять месяцев. Ни единого звонка семье. Рожала под конвоем, в частной клинике, где даже медсестры шарахались от меня как от тени. Родилась девочка, крошечная, как куколка. Амина. А через три дня нас привезли обратно. Он швырнул мне документы и сказал, что я свободна. Но дочь останется с ним. С тех пор даёт видеться с ней раз в месяц. Понимаешь?.. Всего один раз. При этом строить новые отношения мне нельзя — он не позволит, но и ответственность за меня больше не берёт. Я ни с ним, ни с кем. Если бы не Амина, давно бы улетела домой. А теперь живу тут от встречи до встречи, надеясь, что он когда-нибудь одумается.