Майя Герман – Без права вернуться (страница 3)

Совладав с тревогой, я заставила себя пойти дальше, вглубь улиц Джебель-Аммана. Бродила, рассматривая старинные каменные дома, расписанные фресками, вслушивалась в говор прохожих. Мужчины, женщины в хиджабах, играющие дети — все разглядывали меня с неподдельным интересом. Но в этом внимании не было враждебности. Наши эмоции были взаимны: они удивлялись мне, а я — им, и в этой разности миров было что-то завораживающее, необычное.

Я не знала, мерещится мне это или происходит наяву, но весь день ощущала чьё-то молчаливое присутствие за спиной. И интуиция не подвела. Знакомый внедорожник вновь стоял поблизости, когда после ужина я вышла из кафе. Сидящий в нём мужчина, как и прежде, сверлил меня взглядом, не покидая машины. Мои сомнения переросли в тревожную догадку: за мной следят.

Я поспешила вернуться в отель и заперлась в номере. Сердце колотилось. Все попытки успокоиться и отвлечься были тщетны. Пробовала читать книгу, включала какой-то фильм по телевизору, но мысли упрямо возвращались к чёрному внедорожнику и незнакомцу в ресторане. Между ними определённо существовала связь.

Я набрала Зое короткое сообщение на своём новеньком сотовом. Международный роуминг стоил безумных денег, но мне нужно было выговориться: «Добралась. Иордания великолепна! Мужчины красивые. В кафе мне принесли десерт и цветок от незнакомца. Как сюжет из фильма! Целую. Ещё напишу». Ответ от подруги пришёл быстро, высветившись на маленьком монохромном экране: «Осторожнее там! Ты не представляешь, чем такие фильмы заканчиваются». Я рассмеялась. Но ощутила тревожное покалывание под кожей. Интуиция подсказывала: Зоя права.

На третий день после завтрака дорога привела меня на холм, к древней Цитадели. Оттуда открывался головокружительный вид на каменные кварталы Аммана. На этой залитой солнцем вершине мне посчастливилось подружиться с милой местной кошкой — она так уверенно запрыгнула ко мне на колени, будто мы были знакомы в другой жизни. Страхи постепенно отступали, уступая место восторгу. На рынке Сук аль-Халу я купила яркий бирюзовый палантин с золотыми вкраплениями. Продавец с сединой в бороде долго вёл со мной беседу, а я уверенно отвечала ему, довольная тем, как свободно и чисто звучат мои слова на арабском.

Но по пути в гостиницу иллюзия безопасности рассыпалась. Сзади снова выросла тень. Я резко обернулась — и лицом к лицу столкнулась с преследователем. Наш контакт глазами длился считанные секунды, но время словно замедлилось. Я видела, как расширились его зрачки. Он явно не ожидал, что обернусь. В этот миг я успела заметить одну пугающую деталь: вдоль его правой щеки тянулся узкий рваный шрам. Словно кто-то однажды рассёк лицо ножом. Это добавляло облику дикости и неумолимости. Он совершенно не вписывался в окружающую толпу, в нём не было суеты — напротив, исходила какая-то собранная сила, спокойная и тяжёлая, будто стоял особняком. Тут же взяв ситуацию под контроль, он растворился в людской массе. В груди перехватило дыхание, а ноги на секунду стали ватными. Сердце заколотилось где-то у самого горла. Логика, которой я так усердно прикрывалась последние дни, окончательно капитулировала. Это была настоящая слежка. Охота, в которой мне отвели роль преследуемой жертвы.

Вернувшись в отель, я дрожащими пальцами достала сотовый и набрала маму — мне отчаянно нужно было услышать родной голос. Мы созванивались нечасто и говорили предельно коротко. Она сняла трубку после первого же гудка:

— Доченька, ну как ты, милая? Где ты сейчас?

— В Аммане, мама, — я с трудом сглотнула подступивший к горлу ком, изо всех сил стараясь сдерживать дрожь в голосе. — Тут так красиво… люди приветливые. А город — как ожившая сказка. Всё в песке, в цвете охры и закатного золота. Ты бы видела, как он выглядит с высоты Цитадели!

— Слава богу, родная. Отдыхай, набирайся сил, — ласково ответила мама, и мы попрощались.

Я опустила телефон и прилегла на кровать. Пойти на ужин так и не решилась — после встречи с тем человеком была слишком напугана, чтобы выходить на улицу в позднее время. Немного перекусив фруктами, я провела весь оставшийся вечер в четырёх стенах, вздрагивая от каждого шороха в коридоре. Мысли то и дело упрямо возвращались к преследователю.

ГЛАВА 3. Слишком много взглядов

Утро моего последнего дня в Аммане началось с лёгкой грусти. Я уже знала, что вечером уеду в Петру — место на автобусный тур было забронировано через местное агентство, оставалось только забрать посадочный талон. Весь маршрут по Иордании мы по крупицам распланировали вместе с моей коллегой-историком. Она с супругом путешествовала по этим местам годом ранее. Опираясь на её шпаргалки в блокноте, я чувствовала себя уверенно: знала названия отелей, где планировала останавливаться, и адреса экскурсионных бюро. Дорога до Петры должна была занять чуть более трёх с половиной часов. Тур обещал быть ночным, атмосферным: с ужином под звёздами и остановкой у Вади-Муса — деревушки у входа в знаменитый каньон.

Я приняла бодрящий душ и надела льняное платье цвета слоновой кости. Мне было всего тридцать пять, но иногда я чувствовала себя так, будто прожила две жизни. Прошлое снова коснулось сознания горькой вспышкой, заставляя чувствовать пережитую боль вновь, как будто это произошло только вчера. Девочка моя, когда ты перестанешь проживать это снова и снова? Когда наконец станет легче? Я ведь приехала сюда вытаскивать из затяжного пике свою израненную душу. Но обида и злость по-прежнему душили, не желая отпускать.

А вот кого в этой поездке мне действительно не хватало, так это моей Зойки. Она поддерживала меня все последние месяцы после развода: таскала по мероприятиям, на немыслимые встречи в женском клубе, а когда у меня совсем подкатывал ком к горлу — брала своего йорика Бусю и приезжала ко мне на всю ночь. Жаль, что она не нашла возможности полететь со мной. Вдвоём путешествовать гораздо веселее. Зойка заслужила эту поездку как никто другой, и ей бы здесь точно понравилось: жаркое солнце, шумный восточный колорит, чай с мятой, жареный сыр и торговцы, выкрикивающие цены, будто актеры в древнем спектакле.

Я взяла плёночный фотоаппарат и отправилась на завтрак. Снова устроилась на балконе ресторана, откуда открывался вид на старинные постройки. Я заказала хумус, табуле, тёплый лаваш и кофе. Пока ждала официанта, сделала несколько снимков, а потом набрала маме короткое СМС на кнопочном телефоне. Написала, что учебный курс окончен и сегодня вечером я покину Амман. Ответ пришёл быстро: «Будь предельно осторожной». В этих трёх словах на маленьком экране было больше любви, чем в любом длинном письме.

После завтрака я прошлась к Римскому амфитеатру. Сделала пару кадров, присела на каменную скамью в тени и на минуту закрыла глаза. В голове крутились фразы — то на арабском, то на английском. Внутри появилось странное ощущение, будто я заблудилась в собственных мыслях, и это немного взволновало меня. По спине вдруг пробежал холодок. Взгляды. Вокруг было слишком много чужих, навязчивых взглядов.

Я снова вспомнила вчерашнюю встречу с мужчиной со шрамом. Его глаза — тяжёлые, как груз веков. Что-то в его облике пугало, но и манило загадкой.

Кто он? И почему он следил за мной? Эти вопросы возвращались снова и снова, вытесняя все остальные мысли.

Во второй половине дня я отправилась в агентство забрать посадочный талон. Хана, приветливая девушка за стойкой, улыбнулась мне как старой знакомой, пожелала счастливого пути и протянула заветный бланк. Я поблагодарила её и пообещала быть на парковке отеля ровно в шесть вечера, без опозданий.

Выйдя на улицу, решила напоследок пройтись по рынку — купить в дорогу воды, орехов и местных сладостей. Восточный базар бурлил: горы фруктов, пёстрые мешки со специями, зазывающие крики торговцев, густой запах сушёных лепестков и варящегося в турках кофе с кардамоном. Я улыбнулась пожилой мусульманке и купила у неё коробочку фиников в шоколаде.

— Благодарю вас, это выглядит очень аппетитно! — произнесла я на арабском.

— Пусть Аллах будет доволен тобой, дочка, — тепло ответила она.

Я ловила любую возможность поговорить на любимом языке. Буквально напрашивалась на диалоги с местными, лишь бы перекинуться парой фраз и лишний раз убедиться, что годы учёбы и переводческой практики в Москве не прошли даром.

Продвигаясь сквозь торговые ряды к выходу, я вдруг затылком почувствовала чужой взгляд. Оглянулась и замерла: посреди толпы стоял он. Мужчина со шрамом. На этот раз он не пытался скрыться, а целенаправленно шёл прямо ко мне.

— Вас ведь зовут Агата? — спросил он тихо, но уверенно.

Я растерянно кивнула, отступая на шаг.

— Я Ибрагим. Не пугайтесь. Мне поручено следить за вашей безопасностью.

— Кто вы такой? — мой голос предательски дрогнул. — Что значит «следить»? Кто вам поручил?

Ибрагим выдержал паузу. Его лицо оставалось абсолютно непроницаемым, и лишь глубокий шрам на щеке придавал виду суровости.

— Вы пока многого не понимаете, — отрезал он. — Ответы на эти вопросы я дать не могу. Но не беспокойтесь, я рядом. Просто будьте осторожнее и не заводите случайных знакомств. Считайте это предупреждением.

Он развернулся и в мгновение ока скрылся за высоким ковром, вывешенным у соседней лавки. Я осталась стоять посреди рынка с коробкой фиников в руках. Сердце бешено колотилось в груди, а в голове роились сотни вопросов, на которые не было ответов. Накатившая тревога погнала меня прочь с базара, поближе к оживлённым центральным улицам.