Майя Фар – Укрощая дракона (страница 3)

— У него не было шанса с самого начала, — мрачно сказала Морвена. — Ребёнок врага. Скажи мне, если ты не станешь бороться, — я лучше заберу его с собой.

— Куда заберёте? — с подозрением поинтересовалась я.

— В лунный мир, — ответила Морвена. — Мне осталось немного, может, несколько дней, ты не бойся. Я дам ему молочка с росянкой и возьму этот грех на себя.

И тут до меня дошло, о чём она говорила.

— Вы чего, совсем, что ли? Я просто спросила! Не вздумайте никакой росянки. Вылечу я вашего генерала… нежно и аккуратно.

И я уже встала, чтобы подогреть козьего молока, потому что материнского у меня не было.

И меня словно молнией ударило:

— Что значит вам осталось немного?

Глава 5

— Что значит вам осталось немного, Морвена?

Морвена грустно улыбнулась.

Я обратила внимание, что она вообще всё это время, все эти несколько дней нашего знакомства, была грустной.

— Такая сильная магия, девочка, — сказала она, — всегда берёт свою цену. Чтобы призвать твою душу, я заплатила жизненными силами; и я думаю, что мне осталось от силы несколько дней. Потом я уйду.

У меня даже слёзы навернулись на глаза.

— Что значит уйду? Подождите, Морвена! Вы что, меня тут одну оставите?! Я же ничего не знаю!

— Вот именно, Дарья, — неожиданно жёстко прозвучало от Морвены — так, что моя начинающаяся паника сразу утихла. — Поэтому давай не будем тратить время на пустые разговоры. Давай я научу тебя тому, что знаю, чтобы ты чувствовала себя более уверенной. — И Морвена спросила: — Кем ты была до того, как попала сюда?

— Ну, вообще, я врач.

Морвена посмотрела на меня с удивлением.

— Ну, целитель по-вашему, лекарь, — исправилась я.

— Это большая удача, — улыбнулась Морвена.

— Но дело в том, — решила я её немножко расстроить, — что в нашем мире нет магии, и лечим мы совсем другими методами.

— Но здесь у тебя магия обязательно проявится, — сказала она мне.

Я замолчала, прислушавшись к себе, но не заметила никаких изменений.

— Это происходит не сразу, — сказала Морвена. — Но это обязательно будет. Наш мир насыщен магией, и, как правило, магия появляется в человеке или в любом другом существе в зависимости от его талантов. Только драконы всегда рождаются с огненной магией.

— А та магия, которая была у Адарис? — спросила я. — Что с ней?

— Магия же не в теле. — Морвена снова грустно улыбнулась и продолжила: — Магия — это сила души. Тело лишь проводник, поэтому Адарис забрала свою магию с собой. Но не печалься, у неё была сложная магия. Тем более что она произнесла страшное проклятие, а это всегда влияет на магию, и не в лучшую сторону. У тебя точно будет своя.

После того как Морвена это сказала, на лицо у неё снова набежала грусть, и она, тяжело поднявшись, как будто каждое движение доставляло ей боль, подошла к полке на стене и вытащила оттуда толстую книгу в кожаном переплёте. Положила её передо мной:

— А пока позволь мне научить тебя хотя бы тому, что должна знать травница. Вот здесь у меня есть записи, и ты всегда сможешь их посмотреть.

Глядя на моё лицо, на котором отразилось неверие в то, что я смогу быстро освоить знахарскую специальность, Морвена добавила:

— Никто не будет ждать от тебя чудес, потому что большинство знахарок здесь не обладают сильными магическими способностями. Мы можем увидеть, чем болен тот или иной человек или другое существо, но не всегда можем это вылечить.

Морвена рассказала, что в лесах и в полях этого мира растут травы, которые могут применяться в лечении почти что всех заболеваний.

— У меня они собраны, — улыбнулась Морвена и показала мне маленькую каморку, о существовании которой я даже не догадывалась. Дверь в неё находилась за печкой, и таким образом там всегда было тепло и сухо.

Показав, как травы хранятся, Морвена снова открыла свои записи, которые, хоть и были написаны на незнакомом мне языке, я смогла прочесть. Морвена сказала, что этот эффект оттого, что Адарис была грамотной, и это передалось мне.

— Чтобы пополнить запасы, тебе нужно будет заглядывать в этот календарь, когда за какой травой идти в лес. Но что-то мне подсказывает, что ты недолго пробудешь в этой деревне.

А вот это меня неприятно поразило.

— Как это недолго? А куда же я денусь?

— Путь новой души, — снова словно рассказывая легенды, сказала Морвена, — это всегда тайна, скрытая туманом, даже для сильных провидцев. А уж у меня-то совсем слабый дар. Одно могу сказать: придя сюда, ты вступила на путь изменений, и ты только в начале этого пути. Даже захоти ты остаться здесь, в этой глухой деревне, вряд ли у тебя это получилось бы.

Но пока у меня не было времени задумываться об этих словах: и так было страшно, что скоро останусь одна с малышом на руках.

В течение следующих двух дней Морвена почти беспрерывно передавала мне свои знания. Я иногда стонала, что ничего не запомню, но старушка лишь улыбалась и говорила, что я себя недооцениваю. Помимо этого, она познакомила меня с жителями деревни, потому как Адарис все знали, а вот я в её теле не знала никого.

В деревне был староста, Данор, который представлял здесь закон. Пожилой дядька, немного прижимистый, но видно было, что не подлый. И кстати, у него в доме было зеркало. Потому что, как оказалось, зеркало — это предмет роскоши.

И то зеркало, которое было у Адарис, было крохотное. Я так полагаю, что большое она не смогла вынести из дворца и взяла с собой то, что уместилось в кармане. В зеркальце Адарис я смогла разглядеть разве что глаза, которые, в отличие от рассказа Морвены, были не блёкло-серого цвета, а грозового стального. Зато синевы в них не было вообще.

И Морвена сказала, что в этом и есть отличие, потому что у Адарис в её настоящей внешности глаза были синие.

— Такие синие глаза невозможно забыть, Дарья, — сказала она. — Поэтому, даже если случится так, что ты встретишь генерала и он будет настолько близко, чтобы заглянуть тебе в глаза, он не узнает. Ну и проклятие работает таким образом, что чем дольше оно держится на генерале, тем меньше он помнит внешность того, кто его проклял. Если только его ненависть не выросла достаточно сильно, тогда ненависть будет поддерживать его память.

А вот в доме у старосты зеркало было довольно большое. Я бы сказала, что в него умещалась моя голова. И вот как раз волосы были яркого медного оттенка.

И Морвена призналась, что после родов действительно наложенное изменение цвета волос спало, а у неё уже не хватит сил, чтобы его вернуть.

— Но волосы не проблема, — сказала она. — Вдовы часто носят платки, и ты можешь носить платок; здесь, в деревне, и так все думают, что ты вдова.

Но во всём остальном, я бы сказала, я была красавицей: идеальной формы лицо, высокий лоб, прямой нос, сильный подбородок, чётко очерченные, чуть пухлые губы, высокие скулы и большие глаза. Чистая кожа, уже не такая белая, как, я полагаю, она была до того, как Адарис стала жить деревенской жизнью. Но этой внешности такой слегка медовый оттенок кожи шёл даже больше, чем если бы кожа была совсем белая.

Морвена рассказала старосте, что у меня родился ребёнок. Староста его записал в книге поселения под именем Лиам. Поскольку моё происхождение не афишировалось, то фамилия ребёнку не требовалась, простолюдинам достаточно было имени. Так и был записан: Лиам, сын Дарьи.

Морвена бойко перемещалась вместе со мной по деревне, со всеми здоровалась. Люди, кстати, здоровались и со мной, называли меня Дария, но я потихоньку говорила, что можно называть просто Дарья. И Морвена меня поддерживала, улыбалась и рассказывала, что теперь я стала мамой и имя должно быть соответствующее.

И я так понимаю, что Морвена ещё тогда, когда была жива Адарис, предположила такой ход событий и сделала всё, чтобы люди в деревне знали о ней и хорошо к ней относились.

Но глядя на то, как она живенько бегает по деревне и со всеми общается, сложно было представить, что через несколько дней её не станет.

Но так и произошло.

Через пять дней я похоронила Морвену на местном погосте. Мне помогли вырыть могилу, поставить ограду. Много людей из поселения пришли попрощаться со знахаркой.

Я вернулась домой, вдруг поняв, что осиротела. Покормила Лиама, положила его в люльку. И вспомнила, как точно так же в своё время осиротела в другом мире.

Мама растила меня одна. Всё сделала для того, чтобы я выучилась. Я старалась, сама поступила во второй медицинский, закончила его с отличием. Я уже стала хирургом, ведущим хирургом отделения, когда вдруг мне позвонили и сказали, что надо приехать. Мама жила в другом городе, недалеко от столицы, где я работала. Я сразу приехала и успела. У меня было несколько часов, чтобы попрощаться.

И вот теперь снова... Я совсем мало знала Морвену, но почему-то здесь, в этом мире, она стала мне словно мама — настолько близким человеком. Возможно, потому, что, когда я только пришла в себя, она была первой, кого я увидела. Не знаю, как это работает психологически, но... долго скучать мне не дали. В дверь постучали.

— Дария! Помоги!

Я оторвалась от грустных размышлений, побежала к двери.

— Что случилось?

Оказалось, что это одна из соседок, Лира.

— Муж ранен! Рана большая!

Я сразу собралась. Посмотрела, где что, схватила корзинку, в которую ещё Морвена складывала свои нехитрые инструменты, положила в неё несколько пузырьков из тех, что при таких случаях могли понадобиться. И мы побежали в дом Лиры.