Майя Фар – Терапия для дракона (страница 6)

Я вздохнула, понимая, что, видимо, у аэры Валенсии здесь «бубновый интерес», как выражался один из моих пациентов, который всё же нашёл в себе силы встать из инвалидного кресла и разобраться с алчными родственниками.

— Простите, аэра Оливия, я человек подневольный.

— И сам, наверное, не прочь приложиться? — намекнула я на его помятую физиономию.

Мужчина возмущённо затряс головой:

— Нет, я не пью! Иначе как я за хозяином буду смотреть?

Я подошла ближе, и действительно, никакого перегара от мужчины не исходило. Но это ещё ничего не значит: вдруг у них здесь по-другому всё работает? Хотя вспомнила свой вход в комнату: запахи были такие же, как и в моём мире.

Я подошла поближе к креслу и наклонилась над лицом спящего мужчины.

Вот от него пахло так, как и должно пахнуть от опустившегося и махнувшего на себя рукой человека.

И вдруг взгляд зацепился за неожиданную деталь: у него на виске прилипли чешуйки. Воблу они тут, что ли, ели? Я пальцем осторожно дотронулась... И вдруг сильная рука меня схватила, прижала к вот этой вот грязной, пропахшей потом и кислым вином груди, и меня попытались поцеловать.

Я попыталась вывернуться, но руки мужчины были неимоверно сильными, и он не оставил мне шанса. И я уже готовилась, что меня будет тошнить, как неожиданно мне вдруг стало хорошо, я больше не ощущала неприятного запаха, все мои чувства осязания кричали, что этот поцелуй — то, чего я ждала всю жизнь. Глаза закрылись, и я почему-то перестала вырываться.

И тем страшнее получился финал. Я не успела прийти в себя, когда вдруг поняла, что поцелуй закончился. Открыв глаза, увидела перед собой и сначала не поняла, что не так. Зрачок.

Зрачок в глазах мужчины, у которого я сидела на коленях, совершенно бесстыдно прижавшись к нему, был вертикальным. Я несколько растерялась, не веря своим глазам, и не почувствовала изменения в поведении, поэтому продолжала сидеть.

Вдруг он сильно меня толкнул, и я, не успев удержаться, слетела с его колен и упала на пол, больно ударившись бедром.

— Захарий! — Голос мужчины был хриплым. — Что она здесь делает?

— Захарий! — сказала я тоном, каким говорила с теми пациентами, кто отказывался жить. — Помоги мне подняться.

И Захарий, ничего не ответив хозяину, первым делом ринулся ко мне, чтобы исполнить мою просьбу.

Я встала, в этот момент супруг потянулся к бутылке и, открыв пробку, начал наливать в огромный кубок. Я подошла и резко вырвала у него бутыль из рук. Видимо, от неожиданности он выпустил её довольно легко, а вот за кубок пришлось побороться, но победил опыт. Мой. Правда, часть пролилась, обновив пятно на штанах, но ничего, штаны мы поменяем.

— Да как ты смеешь?! Пошла вон! — совершенно ожидаемо разозлился супруг, и глаза его странным образом сверкнули. Я же, вспомнив свои умозаключения, что он впадает в неконтролируемую ярость, и ещё раз окинув взглядом ободранные стены, посмотрела ему на пояс: нет ли там кинжала.

Но, мужчина, видимо, понял мой взгляд совершенно по-другому. На лице его мелькнула растерянность, он прикрыл руками пах и резко скомандовал:

— Захарий, выгони её!

Но у Захария наступила избирательная глухота. Подозреваю, что то, что мне удалось с ним поговорить и выразить свою позицию по поводу спаивания хозяина, перетянуло Захария на мою сторону.

— Захарий! Ты что?! Ты забыл? Она желала моей смерти! Позови Валенсию!

И вдруг дверь распахнулась.

Глава 10

Ну конечно, разве этот разговор мог обойтись без аэры Валенсии?

— Что ты здесь делаешь? — совершенно без всякого пиетета выкрикнула вздорная баба.

— Я бы хотела задать вам тот же вопрос, — стараясь, чтобы голос звучал уверенно, сказала я и, не удержавшись от сарказма, добавила: — Вам что, жить негде?

Я пожалела, что не узнала заранее какие-то подробности об аэре Валенсии, но, базируясь на том, что услышала, что, когда я уехала, она взяла на себя заботы о доме и генерале, я сделала вывод, что жили мы раздельно.

Мне ещё хотелось поставить её на место с тыканьем, но я сделала вид, что не заметила её грубости.

Было очень прикольно наблюдать, как она хватает ртом воздух. Похоже, после моих нескольких дней молчания она не ожидала, что у меня голос прорежется.

Но пришла аэра Валенсия в себя довольно быстро, тем более что мой муж, увидев своего «поставщика» алкоголя, возопил:

— Выгони её, Валенсия!

Тут-то аэра Валенсия и воспрянула, и даже сделала ко мне несколько шагов.

Я обернулась на Захария; мужчина стоял с невозмутимым лицом, но в глазах я заметила растерянность.

— Стоять! — крикнула я громко. Обернувшись к мужу, сказала:

— Боги не разорвали нашу связь, поэтому я остаюсь здесь и сама займусь тобой и домом. Аэра Валенсия, а вам я рекомендую собрать вещи и съехать. — Подумала немного и добавила: — Можете сделать это к вечеру, я не тороплю.

Повернулась к Захарию:

— Захарий, моего супруга надо помыть и переодеть. Я вызову лекаря, он давно его не осматривал.

— К аррху лекаря! И ты катись к аррхам, подлая тварь! — У мужа явно наметился прогресс, а то сколько можно повторять одно и то же «пошла вон».

Мне, как врачу-реабилитологу нравился такой настрой. И я, радостно улыбнувшись, направилась к выходу, а в руках у меня так и была бутылка.

А выход перекрывала аэра Валенсия. Я остановилась прямо перед ней:

— На выход, аэра Валенсия, я два раза вам повторять не собираюсь.

И вдруг дамочка как заорёт:

— Кристиан! Кристиан!

Снаружи комнаты послышался топот, и вскоре в комнаты ворвался пожилой дворецкий; в руках у него была дубина, похожая на биту. На лице аэры Валенсии тут же возникло довольное выражение.

— Она собиралась убить Итона! — обвиняющим жестом ткнув в меня пальцем, громко сказала Валенсия.

И теперь у меня от такой наглой лжи наступила растерянность, но, видимо, события последних дней привели к тому, что человеколюбия во мне поубавилось. И я, взглянув на всё ещё сомневающегося, но так и не выпустившего дубину из рук Кристиана, опустила тяжёлую бутыль на голову аэры Валенсии.

Она рухнула без единого звука.

А я сказала:

— Кристиан, будь добр, вызови лекаря Номара: и господину надо показаться, и аэра Валенсия с лестницы упала.

Кристиан кивнул, молча поставил дубину в угол и так же без слов поднял аэру Валенсию с пола.

Я, повернувшись, напомнила:

— Захарий, ты уж постарайся, чтобы твой хозяин стал на человека похож, а то лекарь придёт, неловко получится.

Супруг расхохотался так, что мне стало страшно, особенно когда я обратила внимание, что у него на руках появились длинные чёрные когти.

Я поспешила выйти из комнаты вслед за Кристианом, уносившим аэру Валенсию.

А мысли у меня разбегались, и я никак не могла понять: «Это, вообще, что такое? Зрачки как у кошки, теперь ещё когти. Чем его поили?» Я понюхала бутыль, которую так и держала в руке. Пахло хорошим коньяком.

«Может, это болезнь такая местная, — подумала я про когти. — А она вообще лечится?»

И решила посоветоваться с лекарем Номаром, когда тот придёт.

Глава 11

Лекарь Номар приехал быстро, как будто ждал нашего вызова. Я встретила его внизу.

— Как ваши дела, аэра Оливия? — спросил лекарь, который сегодня был в жилете ярко‑зелёного цвета. А пахло от него цитрусовой туалетной водой.

— Благодарю, лекарь Номар, мне уже гораздо лучше, и сегодня я вас вызвала, чтобы вы смогли осмотреть моего супруга.

— О, это прекрасная новость, аэра, — оживился лекарь.

А я добавила:

— У нас ещё аэра Валенсия с лестницы упала и головой ударилась, её бы тоже надо осмотреть, а то она уезжать собралась, и было бы хорошо помочь ей поскорее прийти в себя.