Майя Фабер – Симбиоз. Моя чужая вина (страница 18)
— А вам?
— Возможно.
— Честно.
— Я не обещал приятного.
Она посмотрела на расколотую пластину.
— Дамиан должен был объявить нашу помолвку. Вместо этого выбрал Лиору.
— Твою сестру?
— Сводную.
— Она знала?
Элина вспомнила спокойное лицо Лиоры, алое платье, кольцо, подошедшее сразу.
— Да.
— Отец?
— Да.
— Мачеха?
— Она, скорее всего, придумала, как сделать это красиво.
— Ты устроила сцену?
Элина резко подняла взгляд.
Артарион не отвёл глаз.
— Не в том смысле, в каком они скажут, — пояснил он. — Мне нужно понять, кто что видел.
Она заставила себя вдохнуть ровно.
— Я спросила Дамиана, какую правду он имеет в виду. Он сказал, что пытался полюбить меня, но во мне нет огня, дара и будущего.
Артарион молчал.
И это оказалось лучше сочувствия.
— Я спросила отца, знал ли он. Он приказал не устраивать сцену. Потом я сняла браслет Рэйсов и ушла.
— Браслет?
— С родовым знаком. Селеста надела его перед балом.
— Он остался в зале?
— На столике у чаши с розовой водой.
Артарион сделал пометку на полях карты.
— Дальше.
— Я вернулась в покои. Переоделась. Потом пришла Селеста со стражей. Сказала, что Лиоре стало дурно. В моём шкафу нашли амулет.
— Кто нашёл?
— Один из стражников.
— Имя?
Элина нахмурилась.
— Я не знаю. Молодой, с родинкой у уха. Второго звали, кажется, Харв. Он часто стоял у южной галереи.
— Первый коснулся амулета руками?
— Нет. Держал через платок.
— Какой?
— Тёмный. С золотой каймой.
Артарион снова записал.
— Что делал Дамиан?
— Смотрел так, будто моя вина причиняет ему неудобство.
— Он защищал тебя?
— Нет.
— Сомневался?
Элина замолчала.
Дамиан действительно на миг поднял голову, когда отец объявил вычёркивание. Но что значил этот миг? Жалость? Страх? Боязнь слишком грубого скандала?
— Недостаточно, — сказала она.
Артарион кивнул так, словно понял больше, чем она произнесла.
— Отец вычеркнул тебя сразу?
— В нижней часовне. До рассвета.
— Кто присутствовал?
— Селеста, два свидетеля рода, писец, стража.
— Лиора?
— Нет.
— Дамиан?
— Его не пустили.
— А ты просила суда?
Элина посмотрела на него.
— Я бы имела право?
— До черты в книге — да.
— Тогда нет. Никто мне не сказал.
Артарион тихо положил перо.
Треска не было, но в этом движении что-то оборвалось. Может быть, его терпение. Может быть, очередная надежда, что благородные роды хотя бы иногда соблюдают собственные законы.