Майя Фабер – Симбиоз. Моя чужая вина (страница 20)
— Не надо смотреть так, будто я уже умер, — сказал он.
— Я не знаю, как смотрят на мёртвых драконов.
— При дворе — с облегчением.
— Здесь?
Он не ответил сразу.
— Здесь делают вид, что не считают рассветы.
И впервые за разговор Элина увидела не Пепельного дракона, не предателя из придворных сплетен, не человека, который нашёл её в снегу, а мужчину, вокруг которого все давно научились не произносить главного.
Он умирает.
Не когда-нибудь. Не в старости. Не в красивой битве из легенды.
Скоро.
— Почему вас прокляли? — спросила она.
Лицо Артариона закрылось.
— Не сегодня.
— Вы только что вынимали из меня ночь по кускам.
— Да.
— А свою дать не хотите?
— Не хочу.
Она усмехнулась.
— Значит, право молчать у нас всё-таки общее.
— Именно.
Почти уважение.
Не тёплое, не мягкое. Но настоящее.
Дверь распахнулась без стука.
Ренн вошёл быстро, и по его лицу Элина сразу поняла: это не человек, забывший о правилах дверей.
— У ворот имперские гонцы.
Артарион встал.
— Сколько?
— Пятеро под белой печатью, двенадцать охраны. С ними человек Велранов.
Элина почувствовала, как стул под ней стал слишком жёстким.
— Уже?
Ренн коротко посмотрел на неё.
— Они ехали ночью. Значит, приказ составили до рассвета.
Артарион подошёл к окну.
Во двор въезжали всадники. На переднем знамени белел императорский знак: корона над раскрытой книгой. Рядом, чуть ниже, развевалась золотая лента Велранов.
Один из гонцов поднял свиток, скреплённый печатью.
Даже через толстое стекло его голос донёсся ясно:
— Именем имперского совета требуем выдать беглую преступницу Элину Рэйс, обвинённую в родовом проклятии, покушении на брачную клятву и незаконном бегстве из-под власти дома!
Элина встала.
Ноги ещё болели. Пальцы дрожали. Но теперь она стояла сама.
Артарион повернулся к ней.
— Ты слышала?
— Да.
— Решай быстро. Дверь отсюда всё ещё есть.
Она посмотрела вниз, на белую печать, на золотую ленту, на людей, которые явились за именем, уже вычеркнутым из книги.
Потом — на свою ладонь.
Серый след у большого пальца потемнел от тепла кожи.
— Если Элина Рэйс больше не существует, — сказала она тихо, — кого они приехали забирать?
Артарион посмотрел на неё.
И в его глазах впервые за утро мелькнуло что-то опасно похожее на одобрение.
Глава 4. Девушки с таким именем больше нет
Императорская печать была белой.
Не золотой, как у Велранов. Не серебряной, как у судебных домов. Не красной, как у военных приказов. Белой — густой, меловой, с холодным блеском. Ею скрепляли те распоряжения, в которых милость уже не предполагалась.
Элина смотрела из окна малого зала вниз, во двор, и думала о том, что у власти тоже есть запах.
Белая печать пахла воском, ладаном и чужими чистыми перчатками.
Гонец держал свиток высоко, словно нёс не бумагу, а приговор. Его конь бил копытом по утрамбованному снегу. За спиной гонца стояли двенадцать всадников в серых плащах с императорской застёжкой. Лица у них были одинаково спокойные: люди, привыкшие приезжать за теми, кто не может отказать.
Рядом с ними сидел верхом мужчина в золотой дорожной накидке Велранов.
Не Дамиан.
Хуже.
Человек, которого присылают, когда сам наследник не желает пачкаться дорогой, но очень хочет знать исход.
— Это Кир Велран, — сказал Артарион, заметив её взгляд. — Дядя твоего бывшего жениха. Советник по брачным договорам.
— По предательствам у них отдельный советник?
Ренн тихо кашлянул у двери. Не смех, но близко.
Артарион посмотрел на Элину.
— Ты уверена?
— В чём?