Майя Фабер – Симбиоз. Моя чужая вина (страница 22)
Артарион протянул руку.
— Дайте приказ.
Харен помедлил.
— Вы можете ознакомиться с ним здесь.
— Не люблю слушать плохое чтение дважды. Дайте.
Гонецу пришлось передать свиток. Он сделал это так, будто отдавал оружие дикому зверю и рассчитывал успеть отдёрнуть пальцы.
Артарион развернул бумагу.
Элина стояла на ступени выше и видела строки: ровные, чёрные, красивые. Имя её было написано трижды.
Элина Марта Рэйс.
Элина Рэйс.
Дочь дома Рэйс.
Каждое упоминание было ложью, но закон любил ложь, если её писали уверенной рукой.
Артарион читал долго. Не потому, что ему требовалось время. Он позволял всем стоять на холоде и ждать.
Наконец он поднял глаза.
— Приказ недействителен.
Харен моргнул.
— Что?
— Я сказал достаточно ясно.
— Лорд Морвэйн, вы не вправе отменять распоряжение совета.
— Не отменяю. Указываю, что оно составлено на человека, которого не существует.
Кир Велран тихо усмехнулся.
— Осторожнее с словами. Перед вами не северные бродяги, которым можно морочить голову.
Ренн, стоявший рядом с Элиной, очень спокойно положил ладонь на рукоять меча.
Артарион свернул свиток.
— В приказе указана Элина Марта Рэйс, дочь дома Рэйс, находящаяся под властью главы рода. Верно?
Харен насторожился.
— Верно.
— Прошлой ночью Севериан Рэйс вычеркнул её из родовой книги.
Кир Велран перестал улыбаться.
Гонец Харен чуть побледнел, но быстро взял себя в руки.
— Это внутреннее дело рода.
— Нет. Это юридический факт. С момента отречения Элина Марта Рэйс лишена фамилии, родовой защиты, имущественных прав и подчинения главе дома. Таков ваш закон, Харен. Вы сами привозили мне его копию три года назад, когда совет пытался отобрать у Пепельной крепости детей без родового знака.
Гонец сжал губы.
— Ситуация иная.
— Закон тот же.
— Она обвиняется в преступлении против рода до отречения.
— Тогда род должен был предъявить обвинение до отречения и предоставить ей последнее свидетельское слово.
Артарион повернул свиток к нему.
— Здесь нет записи о свидетельском слове. Нет печати независимого писца. Нет отметки храмового наблюдателя. Нет даже времени обнаружения амулета. Только прошение Рэйса и подтверждение Велрана. Очень быстрое подтверждение, если учесть, что бал закончился ночью, а вы уже здесь утром.
Кир Велран мягко вмешался:
— Дамиан был потрясён случившимся. Он желал только защитить Лиору.
Элина впервые подняла на него взгляд.
Кир заметил это.
Его лицо тут же приобрело оттенок сочувствия. Привычного, отработанного, словно перед зеркалом.
— Элина, дитя, ты напугана. Я понимаю. Но рядом с этим человеком ты не в безопасности. Лорд Морвэйн использует твоё смятение. Вернись, и мы найдём способ смягчить решение твоего отца.
Она уже открыла рот.
Артарион чуть повернул голову. Не запретил. Просто напомнил: точное молчание.
Элина закрыла рот.
Кир заметил и решил, что она испугалась.
— Ты всегда была разумной девушкой, — продолжил он. — Не порть себе жизнь окончательно. Дамиан готов подтвердить, что твоё поведение было вызвано болезненной ревностью, а не злым намерением. Это многое изменит.
Слова легли грязно.
Не злая. Просто ревнивая.
Не преступница. Просто униженная женщина, потерявшая рассудок.
Им было мало забрать имя. Им нужно было выбрать ей ещё и причину падения.
Артарион свернул приказ и бросил его обратно гонцу. Харен едва успел поймать.
— Девушки с таким именем больше нет.
Камни двора приняли эту фразу без отзвука.
Элина стояла за его плечом и вдруг поняла, что закон, которым её вчера раздавили, можно повернуть острым краем наружу. Не исцелить. Не оправдать. Но остановить протянутую за ней руку.
Гонец расправил плечи.
— Вы скрываете обвиняемую.
— Я дал кров человеку без рода, найденному ночью на казённом мосту.
— Она обязана пройти дознание.
— Кому обязана?
— Империи.
— Империя признаёт только записанные имена. У неё, по словам Рэйса, имени нет. Вы пришли за Элиной Рэйс. Такой здесь нет.