Майлз Кроуфорд – Страх и жадность: Как управлять главными врагами инвестора (страница 1)
Майлз Кроуфорд
Страх и жадность: Как управлять главными врагами инвестора
Введение: Два демона, сидящие на плечах инвестора
Притча о двух волках. Почему умные люди теряют деньги, совершая глупые поступки
Представьте себе старую индейскую притчу, которую я впервые услышал в совершенно неожиданном месте – в курилке одного из московских бизнес-инкубаторов, где стартаперы с горящими глазами рассказывали о том, как они «разорвут рынок». Старик-индеец говорит внуку: «Внутри каждого человека идет борьба, похожая на битву двух волков. Один волк – это страх. Он несет тревогу, неуверенность, желание спрятаться, подождать до лучших времен, сохранить то, что есть, даже если это “то, что есть” – жалкое существование. Второй волк – это жадность. Он несет алчность, безрассудство, желание хапнуть все и сразу, прыгнуть выше головы, рискнуть последним ради призрачного богатства».
Внук, затаив дыхание, спрашивает:
Старик улыбается и произносит фразу, которая должна быть выбита золотыми буквами на рабочем столе каждого, кто хоть раз открывал торговый терминал: «Побеждает тот волк, которого ты кормишь».
Я пересказываю эту притчу на каждой своей лекции, и каждый раз вижу в глазах слушателей одну и ту же реакцию: сначала легкое разочарование («и ради этого нас собрали?»), потом задумчивость, а потом – если повезет, и лекция длится достаточно долго – горькое понимание. Потому что зал состоит из умных людей. Там сидят выпускники экономических факультетов, кандидаты наук, успешные бизнесмены, люди, которые в своей профессиональной сфере решают задачи, недоступные обывателю. И все они, за редчайшим исключением, теряли деньги на инвестициях. Не потому, что не знали формулу Шарпа или не умели читать финансовую отчетность. А потому, что в критический момент кормили не того волка.
Вот вам история, которую я называю
В середине двухтысячных годов два профессора экономики из одного очень престижного американского университета – назовем их Дэвид и Марк – одновременно решили заняться инвестированием. Оба были блестящими теоретиками, авторами монографий, людьми, которые на лекциях блестяще объясняли студентам теорию эффективного рынка, концепцию диверсификации и принципы оценки активов. Оба получили в наследство одинаковую сумму – двести тысяч долларов. Оба решили вложить их в акции технологических компаний, потому что на дворе был бум доткомов, и казалось, что интернет-компании будут расти вечно.
Дэвид подошел к делу с холодным расчетом. Он проанализировал балансы, изучил мультипликаторы, построил модели дисконтированных денежных потоков. Он выбрал три компании, которые, по его мнению, были недооценены, и вложил деньги. Марк поступил иначе. Он тоже провел анализ, но в какой-то момент наткнулся на статью о стартапе, который разрабатывал технологию потокового видео. Название компании было ему знакомо – он пользовался их плеером. Ему показалось, что он «чувствует» этот рынок. Он вложил все деньги в одну компанию.
Дальше произошло то, что вошло в учебники по поведенческим финансам. Акции начали падать. Не сразу, не катастрофически, но уверенно и неумолимо. Дэвид, увидев снижение на пятнадцать процентов, пересчитал модели. Модели показывали, что фундаментальные показатели не изменились. Он остался в позиции. Когда акции упали на тридцать процентов, он начал сомневаться, но дисциплина взяла верх – он держался. Когда они рухнули на шестьдесят процентов, он продал все. Не потому, что модели стали другими, а потому, что страх потерять остатки капитала стал физически ощутимым. Он ощущал его в желудке, в напряженных плечах, в бессонных ночах. Он продал на дне.
Марк, вложивший все в одну компанию, увидел падение своих активов на восемьдесят процентов. И он… докупил. На занятые деньги. Потому что жадность шептала ему: «Ты же понимаешь, что это временно. Когда рынок развернется, ты станешь героем. Ты купил на дне». Он покупал снова и снова, пока его долг не превысил размер первоначального капитала.
Через два года технологический сектор восстановился. Портфель Дэвида, который продал на дне, вырос на сорок процентов от оставшейся суммы. Он получил убыток около тридцати процентов от изначального капитала. Марк… Марк разорился. Компания, в которую он вложился, восстановилась и выросла в десять раз. Но он не дожил до этого момента – его позиции были принудительно закрыты брокером за два месяца до начала роста, когда он не смог внести дополнительное обеспечение по кредиту.
Два профессора экономики. Два человека, которые знали о финансах больше, чем девяносто девять процентов населения планеты. Один потерял треть капитала, второй – все. И ни один не заработал на восстановлении рынка, которое предсказывали все учебники.
Почему? Потому что в решающий момент ими управляли не знания, а волки. Дэвидом управлял страх – он бежал, чтобы спастись. Марком управляла жадность – он шел ва-банк, чтобы отыграться. И оба проиграли.
Эта книга – не о том, как стать миллионером за три месяца. Таких книг тысячи, и они, как правило, делают богатыми только своих авторов. Эта книга – о том, как перестать быть рабом своих эмоций. О том, как превратить двух демонов, сидящих на плечах инвестора, из врагов в… ну, возможно, не в друзей, но в контролируемых помощников. Потому что полностью избавиться от страха и жадности нельзя. Да и не нужно. Страх без жадности делает вас трусом, который никогда не нажмет кнопку «купить». Жадность без страха делает вас самоубийцей, который ставит все на красное и удивляется, почему шарик иногда падает на черное.
Секрет в том, чтобы понять: эти два волка всегда будут с вами. Вопрос только в том, кто из них будет принимать решения.
Анатомия сделки: как страх упущенной выгоды и страх потерь управляют рынком больше, чем фундаментальный анализ
Давайте проведем эксперимент. Мысленный, но основанный на реальных исследованиях, которые проводили нобелевские лауреаты Даниэль Канеман и Амос Тверски. Я часто провожу этот эксперимент вживую на своих семинарах, и результат всегда одинаков, независимо от того, где проходит семинар – в Москве, Лондоне, Сингапуре или Йоханнесбурге. Человеческая природа универсальна.
Представьте, что у вас есть тысяча долларов. Я даю вам выбор между двумя вариантами. Первый вариант: вы гарантированно получаете пятьсот долларов. Второй вариант: вы подбрасываете монетку; если выпадает орел – вы получаете тысячу долларов, если решка – вы не получаете ничего. Что вы выберете?
В зале обычно поднимается лес рук. Подавляющее большинство выбирает первый вариант – гарантированные пятьсот. Это рационально, скажете вы? Возможно. Но давайте изменим условия.
Теперь представьте, что у вас есть тысяча долларов, и вы уже знаете, что
Теперь лес рук выглядит иначе. Большинство выбирает второй вариант – рискнуть, чтобы избежать гарантированных потерь. Даже несмотря на то, что с точки зрения математики варианты симметричны. В первом случае вы выбираете между гарантированным выигрышем пятьсот и пятидесятипроцентным шансом на выигрыш тысячу. Во втором – между гарантированным проигрышем пятьсот и пятидесятипроцентным шансом на проигрыш тысячу.
Но мозг реагирует на них совершенно по-разному. Потому что боль от потери, как выяснили Канеман и Тверски, примерно в два с половиной раза сильнее, чем удовольствие от выигрыша аналогичного размера. Это называется теорией перспектив, и за нее дали Нобелевскую премию.
Теперь примените эту логику к фондовому рынку.
Вы купили акцию по сто долларов. Она выросла до ста двадцати. Вы смотрите на экран и думаете: «Надо фиксировать прибыль». Но тут включается механизм, который мы называем «страхом упущенной выгоды», хотя на русском языке точнее было бы сказать «боязнью потерять возможность». Ваш мозг говорит вам: «А вдруг она вырастет до ста пятидесяти? Если я продам сейчас, я потеряю тридцать долларов на акции. Тридцать долларов! Это же мои деньги, они уже почти у меня в кармане!» Вы не продаете. Акция падает до девяноста. Вы в убытке. Теперь включается «страх потерь»: «Если я продам сейчас, я зафиксирую убыток. Не могу этого допустить. Буду держать до последнего». Вы держите. Акция падает до семидесяти. Вы уже не можете на нее смотреть. Вы закрываете терминал и делаете вид, что этого не происходит. Вы – «долгосрочный инвестор», который верит в восстановление. Иногда оно происходит. Чаще – нет.
Это не история о глупости. Это история о том, как устроен наш мозг. И пока вы этого не поймете, вы будете совершать одни и те же ошибки снова и снова, независимо от того, сколько книг по техническому анализу вы прочитали и сколько графиков изучили.
Я помню историю одного своего знакомого, назовем его Андрей. Андрей был типичным представителем среднего класса – хорошая работа, ипотека, двое детей, кредитная карта с кэшбэком. В две тысячи двадцатом году, когда весь мир сидел по домам, он открыл брокерский счет. Начал с малого – купил немного акций российских компаний, которые упали после ковидного обвала. Через два месяца его портфель вырос на сорок процентов. Он чувствовал себя гением. Он рассказывал жене: «Я понял рынок. Это просто. Надо покупать, когда все продают, и продавать, когда все покупают». Он увеличил ставки. Взял кредит под залог квартиры – всего-то три миллиона, под низкий процент, глупо не воспользоваться.