Майлз Кроуфорд – Страх и жадность: Как управлять главными врагами инвестора (страница 4)

Но как только появляется фактор неопределенности, как только ситуация начинает развиваться быстро, наш мозг соскальзывает к одному из полюсов. И что интересно – чем сильнее страх, тем сильнее потом будет жадность, и наоборот. Это как маятник: чем дальше он отлетает в одну сторону, тем с большей силой он ударит в другую.

Почему так происходит? Потому что в мозге нет отдельных центров «страха» и «жадности», которые работают независимо. Есть единая система оценки значимости стимулов, и она работает по принципу «всё или ничего». Когда вы сталкиваетесь с чем-то, что ваш мозг оценивает как «очень важное» (а деньги для мозга – это ресурс, а ресурс – это выживание), он мобилизует все ресурсы на взаимодействие с этим стимулом. И ваша задача – не дать этой мобилизации превратиться в хаос.

Я часто вспоминаю историю, которая произошла в две тысячи восьмом году, во время мирового финансового кризиса. В сентябре, когда рухнул инвестиционный банк «Леман Бразерс», паника охватила весь мир. В одном из московских отделений крупного банка развернулась настоящая драма. Пенсионерка, назовем ее Галина Петровна, пришла закрывать свой депозит. Она слышала по телевизору, что банки лопаются, что деньги пропадают, что нужно срочно забирать всё. В банке была очередь. Люди стояли молча, бледные, сжимая паспорта и договоры. Галина Петровна прождала три часа. Когда подошла ее очередь, операционистка сказала, что касса уже закрыта, выдать деньги она не может, только завтра с утра.

Галина Петровна упала в обморок прямо у окошка. Ей вызвали скорую. Врач, молодой парень, привел ее в чувство, измерил давление – двести на сто двадцать. «Вы что, мать, – сказал он, – вы же себе инсульт организуете. Какие деньги, какое здоровье?»

Галина Петровна пришла на следующий день. Банк работал. Депозит был цел. Никакого банкротства не случилось. Паника, как часто бывает, оказалась преувеличенной. Но Галина Петровна три дня пролежала в больнице с гипертоническим кризом. Ее здоровье, ради которого она, в общем-то, и копила деньги, было подорвано страхом эти деньги потерять.

Я не смеюсь над Галиной Петровной. Я привожу эту историю, потому что она идеально иллюстрирует механизм. Для ее мозга угроза потерять деньги была угрозой выживания. И ее тело отреагировало соответствующе – так, как реагировало бы на реальную физическую угрозу. Адреналин, кортизол, давление, сердцебиение. Она не могла думать рационально – ее мозг был в режиме «спасайся».

Но есть и обратная сторона. В том же две тысячи восьмом году, когда паника достигла пика, когда все продавали всё, нашлись люди, которые покупали. Один из них – Джон Полсон, американский хедж-фонд-менеджер. Он заработал на кризисе пятнадцать миллиардов долларов. Не потому, что он был умнее всех. А потому, что он был спокойнее всех. Пока другие бежали, он анализировал. Пока другие кричали о конце света, он просчитывал вероятности. Его древний мозг, конечно, тоже посылал сигналы страха. Но он научился эти сигналы распознавать и не поддаваться им.

Обратите внимание на интересную закономерность. Когда наступает паника, люди делятся на три категории. Первые – те, кто бежит. Они продают всё, что можно, по любой цене, лишь бы избавиться от «опасного» актива. Вторые – те, кто замирает. Они не могут продать, но и не могут купить. Они просто смотрят на падающие цифры и ничего не делают. Третьи – те, кто покупает. Они видят в падении не угрозу, а возможность.

Так вот, большинство людей, которые бегут, через год-два, когда рынок восстанавливается, переходят во вторую или даже третью категорию. Они смотрят на выросшие цены и думают: «Какой же я был дурак, что продал». И когда рынок достигает новых максимумов, они, движимые жадностью, покупают. На пике. А потом цикл повторяется.

Это не случайность. Это закономерность, которую можно описать формулой: панические продажи на дне и жадные покупки на пике – это две стороны одной медали, которую отчеканила эволюция. И пока вы не научитесь распознавать этот паттерн в своем поведении, вы будете ходить по этому кругу снова и снова.

Эксперимент: «Игра в ультиматум» и иррациональность человека

В конце девяностых годов прошлого века группа экономистов провела эксперимент, который поставил под сомнение главный постулат классической экономической теории – постулат о рациональности человека. Теория предполагала, что люди, принимая экономические решения, ведут себя как «гомо экономикус» – существа, которые всегда стремятся максимизировать свою выгоду и действуют рационально. Эксперимент, который вошел в историю как «Игра в ультиматум», показал, что это не так.

Эксперимент прост до гениальности. Двум незнакомым людям дают сто долларов. Первый игрок (предлагающий) должен предложить второму игроку (отвечающему) разделить эти деньги. Если второй игрок соглашается с предложением, они делят деньги в соответствии с предложением. Если второй игрок отказывается, оба не получают ничего.

С точки зрения классической экономической теории, второй игрок должен соглашаться на любое предложение, даже на один доллар. Ведь один доллар – это больше, чем ноль. А первый игрок, зная это, должен предлагать минимальную сумму – скажем, один доллар, – и забирать себе девяносто девять.

Что произошло в реальности? Когда эксперимент провели впервые, предлагающие в среднем предлагали от сорока до пятидесяти долларов. Отвечающие отклоняли предложения ниже двадцати долларов. Почему? Потому что они предпочитали не получить ничего, чем получить несправедливую долю. Иррационально? С точки зрения сиюминутной выгоды – да. Но с точки зрения эволюционной психологии – абсолютно рационально.

Представьте себе племя наших предков. Два охотника принесли добычу. Один говорит: «Я беру себе девять десятых, а тебе оставляю одну десятую». Если второй согласится, он создаст прецедент. В следующий раз первый может предложить еще меньше. И статус второго в иерархии племени упадет. А низкий статус, как мы помним, угрожает выживанию. Поэтому лучше наказать несправедливого партнера, даже ценой собственной выгоды. Это посылает сигнал: «Со мной так нельзя. Я готов понести убытки, чтобы защитить свое достоинство».

Теперь перенесем этот механизм в мир инвестиций. Сколько раз вы видели, как люди держали убыточные позиции не потому, что верили в восстановление, а потому, что не могли смириться с несправедливостью рынка? «Как это так, – думает инвестор, – я же правильно всё рассчитал, рынок не имеет права так со мной поступать. Я лучше подожду, пока он осознает свою ошибку». И ждет. Иногда годами. Пока убыток не становится катастрофическим. Это та же самая «игра в ультиматум», только вместо второго игрока – рынок. И мы отказываемся признать свое поражение, даже если это стоит нам реальных денег.

Я знал одного трейдера, назовем его Александр, который специализировался на опционах. У него была стратегия, которая приносила стабильный доход – небольшими порциями, но регулярно. Проблема Александра была в том, что он не выносил убытков. Не то чтобы он не мог их себе позволить – у него был хороший капитал и продуманная система риск-менеджмента. Он не мог их принять психологически. Каждый раз, когда сделка шла против него, он не выходил по стопу, как требовала стратегия, а ждал. «Рынок должен развернуться, – говорил он себе, – это же очевидно». Иногда рынок разворачивался, и Александр чувствовал себя героем. Но рано или поздно наступал момент, когда рынок не разворачивался. И маленький убыток превращался в средний, средний – в большой, а большой – в катастрофический.

За три года Александр трижды обнулял свой торговый счет. Не потому, что он был плохим трейдером. Он был талантливым аналитиком. Он не мог справиться со своим древним мозгом, который кричал: «Это несправедливо! Я не должен терять! Я лучше подожду, пока правда восторжествует!» Рынку, как и природе, нет дела до наших представлений о справедливости. Рынок просто есть. Он не добрый и не злой. Он не наказывает и не награждает. Он просто отражает совокупность решений миллионов участников. И если ваше эго не может с этим смириться, вы будете проигрывать.

Игра в ультиматум показала еще одну важную вещь. Когда исследователи повторили эксперимент с разными суммами – от десяти долларов до ста тысяч, – результаты оказались одинаковыми. Люди отклоняли несправедливые предложения независимо от размера суммы. Более того, когда эксперимент проводили с использованием функциональной магнитно-резонансной томографии, выяснилось, что при получении несправедливого предложения у отвечающих активируется область мозга, связанная с отвращением и гневом. Буквально: несправедливое предложение вызывало у них физическое отвращение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.