Майкл Вуд – Поднебесная: 4000 лет китайской цивилизации (страница 1)
Майкл Вуд
Поднебесная: 4000 лет китайской цивилизации
Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)
Переводчик:
Научный редактор:
Редактор:
Издатель:
Руководитель проекта:
Дизайн обложки:
Арт-директор:
Корректоры:
Верстка:
© Michael Wood, 2020
© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина нон-фикшн», 2025
Ранний Китай, ок. 2000 г. до н. э. – 206 г. до н. э.
Хань, 202 г. до н. э. – 220 г. н. э.
Шелковый путь и эпоха Тан, 618–907 гг.
Северная Сун, 960–1127 гг.
Мин, 1368–1644 гг.
Империя Цин, 1644–1912 гг.
Современный Китай
Предисловие
Эта книга есть плод моего долгого увлечения Китаем, начавшегося еще в школьные годы в Манчестере с «Поэзии поздней Тан» Энгуса Грэма – одного из тех сочинений, что открывают перед читателем окно в мир, о существовании которого он раньше и не догадывался. Позднее, в годы аспирантуры в Оксфорде, мне довелось жить под одной крышей с синологом, и это стало временем новых открытий, познакомивших меня с такими удивительными работами, как «Книга песен» Артура Уэйли. Среди потрясающих личностей, бывавших у нас в гостях, оказался Дэвид Хоукс, который присутствовал на площади Тяньаньмэнь в тот самый день 1 октября 1949 г., когда была провозглашена Китайская Народная Республика, и который не так давно покинул профессорский пост преподавателя китайского языка, чтобы заняться переводом «романа тысячелетия»[1] – знаменитого «Сна в красном тереме» (история этой книги будет рассказана мной далее; см. главу 15).
С тех пор и на протяжении более четырех десятилетий я неоднократно посещал Китай в качестве путешественника и телеведущего, работая, среди прочего, над серией фильмов «Китайская история», которая демонстрировалась по всему миру, а затем, в 2018 г., – над документальным циклом, посвященным сороковой годовщине политики «реформ и открытости» Дэн Сяопина, ставшей одним из самых значительных событий новейшей истории.
Наконец, совсем недавно, осенью 2019 г., я еще раз приехал в Китай, чтобы снять фильм о его выдающемся поэте Ду Фу, причем эта поездка, пусть и с некоторым опозданием для настоящей книги, предоставила мне еще одну возможность задуматься о древности китайской культуры и ее непреходящих идеалах.
Мы проводили съемки в городе Чэнду, где Ду Фу с конца 759 г. жил на протяжении почти четырех лет. Сегодня место, где предположительно располагалась его тростниковая хижина, является одной из самых очаровательных и популярных у туристов достопримечательностей Китая, привлекая своими декоративными ручейками и садами, бамбуковыми зарослями, персиковыми и сливовыми деревьями, которые перемежаются желтыми проблесками цветков ламея и жасмина. Реконструированные здания, павильоны и сувенирные лавки могут показаться посетителю начисто выдуманным прошлым, но не так давно, после одной случайной находки, сделанной во время прокладки водоотвода, на территории туристического комплекса удалось обнаружить фундамент небольшого буддистского монастыря эпохи Тан с домами и вымощенными кирпичом площадками – точь-в-точь такими, как их описывал Ду Фу.
В надписи на табличке, датированной 687 г., упоминается даже «небольшая пагода старшего монаха»: это, по-видимому, то самое сооружение «к западу от реки», которое Ду Фу называет «пагодой монаха Хуана». Вместе с керамической посудой и глиняной утварью, фрагментами черепицы и покрытыми орнаментом и изображениями кирпичами эпохи Тан эта находка в деталях подтверждает традицию, стойко передаваемую на протяжении более 1200 лет.
Несмотря на неоднократные разрушения и последующие восстановления, перед нами предстает то самое место. Сегодня на поверхности не осталось ничего, что отличалось бы хоть какой-то древностью, но в Китае значимы отнюдь не материальные элементы конструкций и сооружений. Сам дух места порождает легенды, песни и стихи, передаваемые через поколения и становящиеся сокровищами; именно это Конфуций называл «нашей культурой»[2].
Однако писать о китайском прошлом – нелегкая задача, особенно для того, кто не является профессиональным синологом. Китай – огромная и невероятно богатая, поистине неисчерпаемая тема, «другой полюс человеческого разума», как выразился Симон Лейс в своем знаменитом эссе[3].
История Китая необъятна: на тему каждой из глав моей книги написано столько трудов, что их хватило бы на целые небольшие библиотеки! И эта история расширяется с каждым днем благодаря потоку новых открытий, не иссякающему в последние годы[4]. Среди множества недавно обнаруженных текстов, которые все еще находятся в процессе первичного изучения и подготовки к публикации, имеются, например, потрясающие собрания частных писем, законодательных сводов и судебных дел, восходящих ко временам империй Цинь и Хань (III в. до н. э. – III в.).
После открытия Терракотовой армии в гробнице Первого императора, которое было сделано в 1974 г., состоялось множество других сенсационных археологических находок – таких, например, как удивительная и доисторическая обсерватория, обнаруженная на археологическом памятнике бронзового века в Таосы (2600–1800 гг. до н. э.) в долине реки Фэньхэ в провинции Шаньси. Хотя многие из них еще только предстоит ввести в научный оборот, я попытался по возможности давать самые свежие описания: в частности, предварительная интерпретация поразительных находок на более северном памятнике Шимао (2300–1800 гг. до н. э.), излагаемая в первой главе, была предложена проводившими раскопки археологами только в 2017 г. Ранний период китайской истории остается особенно интересной и постоянно развивающейся областью исследований.
Что касается формата этой книги, то я в манере кинорежиссера старался следовать основной линии повествования, делая время от времени отступления для съемок крупным планом, то есть выделяя отдельные места, эпизоды и биографии, предоставляя слово большим и малым. Описывая жизнь обычных людей в самом начале своего рассказа, я с благодарностью пользовался новыми находками, подобными личным письмам солдат империи Цинь – той самой Терракотовой армии, какой она была в реальности, – или письмам из дальних гарнизонов империи Хань, охранявших одинокие сторожевые башни на диких просторах вдоль Шелкового пути.
Такой метод обеспечивает тот уровень непосредственного восприятия событий, которого мы, британцы, достигли благодаря деревянным табличкам из крепости Виндоланда у Андрианова вала. От империи Тан остались письма, которыми обменивались буддийские монахи в Китае и Индии. Что касается более поздних периодов, то в нашем распоряжении имеются переписка матери и дочери, застигнутых врасплох ужасами маньчжурского завоевания; детский дневник, написанный во время Тайпинского восстания; записки сохранивших верность правительству сельских чиновников-конфуцианцев в закатные дни Последней империи; личные дневники и письма с рассказами о Ихэтуаньском восстании (1899–1901), вторжении японцев и «культурной революции». Во всех этих случаях, как заметит читатель, я постоянно использую метод «вида из деревни», полагая, что большую историю можно эффективно осветить при взгляде с самой земли.
Нередко на ход повествования так или иначе влияли мои личные предпочтения, из-за чего в книге встречаются порой довольно пространные фрагменты, посвященные отдельным личностям: например, буддийскому паломнику Сюань-цзану, чье путешествие в Индию послужило началом одного из важнейших эпизодов культурного обмена в истории; поэтам Ду Фу и Ли Цинчжао, которые жили в эпоху катаклизмов, охвативших империи Тан и Сун; «вольному и беззаботному страннику» Сюй Сякэ, ставшему свидетелем заката империи Мин; самому любимому писателю-романисту Китая, трагичному писателю Цао Сюэциню, творившему посреди великолепия XVIII в.; пламенным феминисткам-революционеркам Цю Цзинь и Хэ Чжэнь, действовавшим на закате империи. Живые и мощные голоса всех этих людей, донесенные до нас великолепными переводчиками на английский язык произведений китайской литературы – среди них Патрисия Эбри, Рональд Эган, Джулиан Уорд, Дэвид Хоукс, Дороти Коу и многие другие, – позволяют нам вплести эти драматические личные истории в рассказы об их временах.