Майкл Стоун – Новое зло. Особенности насильственных преступлений и мотивации тех, кто их совершает (страница 88)

Среди мужчин в моем каталоге хищников, многих из которых общественность считала «джентльменами» до того, как стали известны гнусные подробности их поведения, были 10, которые совершили изнасилование – правильно определенное мисс Нунан как преступление, а не просто мерзость[1053]. Что же с ними случилось? Некоторым уже пришлось уйти с престижных должностей, несколько человек заплатили штрафы тем, кого они обидели, а еще нескольких бросили их партнеры. Другие пережили моменты публичного позора в СМИ. Во многих из этих случаев справедливость так и не восторжествовала над законом.

Даже в случае изнасилования, совершенного мужчиной, находящимся у подножия социальной пирамиды по сравнению с привилегированными хищниками, справедливость слишком уж редко торжествует над законом. Мы видели это на примере Филлипа Гарридо, который был приговорен к 50 годам тюрьмы за изнасилование молодой женщины, но был досрочно освобожден через 11 лет, после чего смог похитить и изнасиловать Джейси Дьюгард, которую удерживал в сексуальном рабстве на протяжении 18 лет[1054]. Бо́льшая часть нашей нынешней правовой системы развивалась на протяжении веков британскими, а затем американскими юристами как оплот стабильности в демократическом обществе. Общество имеет свойство меняться быстрее, чем законы, которые его защищают.

Меры защиты от несправедливого наказания, которыми славится англо-американское право, – например, присяжным не сообщают обо всех предыдущих преступлениях подсудимого, чтобы избежать предвзятости[1055] с их стороны, – позволяют досрочно освобождать заключенных, чье поведение в тюрьме было хорошим, и, если преступнику меньше 18 лет, воздерживаться от вынесения пожизненных приговоров без права на досрочное освобождение. Проблема в том, что эти меры предосторожности в последнее время не всегда идут на пользу обществу, учитывая наблюдаемый в последние десятилетия рост числа чудовищных преступлений, которые были редкостью ранее, как это подробно описано в двух других главах нашей книги. Эти изменения произошли даже на фоне значительного снижения уровня убийств с конца 1990-х годов, если рассматривать США.

Такое преступление, как изнасилование, всегда проблематично с точки зрения криминалистики и статистики. Дело в том, что многие случаи изнасилования так и остаются незарегистрированными.

Некоторые юрисдикции включают в статистику только случаи изнасилования незнакомым человеком, другие же включают изнасилования, совершенные супругом или другим сексуальным партнером[1056]. Если участники на момент изнасилования находились в состоянии алкогольного опьянения, не всегда ясно, является ли это отягчающим или смягчающим обстоятельством. Однако если женщине, прежде чем она была изнасилована, намеренно и тайком дали принять наркотик, изменяющий сознание, мужчина несет такую же ответственность, как если бы это было «изнасилование незнакомцем». Последнее наименее распространено, но наиболее серьезно, потому что часто сопровождается насилием, которое может включать увечья или смерть[1057]. Некоторые мужчины, совершившие изнасилование, сделали это всего один или два раза в жизни, однако существует серьезная проблема, связанная с повторными изнасилованиями. У мужчины, осужденного и заключенного в тюрьму за изнасилование женщины, мало возможностей повторить преступление, находясь в тюрьме, где его окружают исключительно или почти исключительно мужчины. Если его приговорили, скажем, к 10 или 15 годам, его срок может быть сокращен на треть или более за «хорошее поведение». Если он все еще находится в группе высокого риска совершения изнасилования – в возрасте от 17 до 40 лет, – он может повторить свое преступление. Что касается мужчин, которые совершали серийные убийства на сексуальной почве, то многие из этих серийных убийц прежде попадали в тюрьму за одно-два изнасилования без совершения убийства и уже после своего освобождения начинали карьеру серийных убийц. В моем ранее упомянутом частном исследовании биографий серийных убийц, которые были мужчинами, совершавшими серийные убийства на сексуальной почве, досрочное освобождение фигурировало в трети всех случаев – 54 из 169, или 32 %. Среди них было несколько «культовых» или просто достаточно известных преступников: Родни Алкала, Тед Банди, Джон Уэйн Гейси, Натан Бар-Джона, Эдмунд Кемпер, Джеффри Дамер и «убийца-вампир» из Сакраменто, Калифорния, Ричард Чейз. Судебные ошибки в этом случае кажутся более вопиющими из-за большого числа изнасилований и убийств, которые они совершили после того, как были освобождены за менее серьезные изнасилования. Как правило, они уже проявляли многочисленные признаки психопатии во время первого заключения, а ее наличие – всегда тревожный звоночек, который в идеале должен предупреждать тюремную администрацию о том, что эти мужчины – плохие кандидаты на освобождение, независимо от их «хорошего поведения» в тюрьме.

Рецидивизм – совершение преступлений после освобождения из тюрьмы[1058] или, в случае психически больных преступников, после освобождения из психиатрической больницы – представляет собой сложную проблему. Этот показатель будет выше там, где присутствует психопатия, и, как правило, рецидивизм сопутствует изнасилованию, особенно изнасилованию незнакомцем, и преступлениям, связанным с некоторыми парафилиями: вуайеризмом, эксгибиционизмом, сексуальным садизмом и различными видами сексуальных домогательств, совершаемых хищниками, о которых мы говорили в этой главе. Важное значение здесь имеет природа сексуального импульса, частично подпитываемого у мужчин тестостероном, уровень которого заметно снижается только в среднем и позднем среднем возрасте – хотя это, разумеется, не оправдание. Нет недостатка и в «профессиональных преступниках», которые регулярно совершают множество разнообразных преступлений, как насильственных, так и нет. Правовая система зачастую должным образом не справляется с такими преступниками, в результате чего многие из них быстро выходят на свободу, как будто их криминальное прошлое – их обширный послужной список арестов и судебных преследований или «судимостей» – не должно использоваться против них «слишком активно». Таким образом, иногда судьи или администраторы судебно-психиатрических больниц не прислушиваются к тревожным звоночкам и игнорируют уголовные истории с многочисленными правонарушениями, в которых промежутки времени между освобождениями из тюрьмы и последующими преступлениями были шокирующе короткими.

Приведу пример пациента судебно-психиатрической больницы, который в 1990 году совершил необычайно жестокое изнасилование. Этот 43-летний мужчина был принудительно помещен в психиатрическое отделение городской больницы из-за психотического эпизода, возникшего после злоупотребления фенциклидином, или «ангельской пылью». Это был 84-й случай заключения человека в тюрьму или больницу на принудительное лечение. Вскоре его освободили, и через две недели он напал на женщину в Бронксе, когда она входила в лифт своего дома, и попытался ее изнасиловать. После того как из-за эректильной недостаточности ему это не удалось, он засунул ей во влагалище металлическую трубу, причинив серьезные рваные раны и вызвав обильное кровотечение. Он скрылся с места преступления, но его быстро задержали. Женщина восстановилась после длительного лечения в больнице, однако получила необратимые травмы. Возможно, его поместили в судебно-психиатрическую больницу, а не в тюрьму из-за его истории психических заболеваний, по большей части связанных с употреблением наркотиков. Тщательный анализ его прошлого показал, что он никогда не оставался на свободе более двух недель, но постоянно совершал рецидивы и возвращался под наблюдение, где он не мог никому причинить вреда. Доктор Роберт Хаэр вместе с коллегами разработал шкалу «Профиль профессионального преступника» (ППК), которая наглядно показывает разницу между временем пребывания на свободе и в различных учреждениях[1059]. Время пребывания под контролем при этом откладывается по оси y, а время пребывания на свободе – по оси x. В случае с этим преступником график представлял бы собой зигзагообразную линию, идущую практически параллельно оси y – то есть преступник почти никогда не был на свободе. И наоборот: у человека, два-три раза угодившего за решетку на несколько недель, график ППК шел бы вдоль оси x, то есть почти все свое время человек жил на свободе в обществе. Хотя в судебно-психиатрических больницах и принято проводить обследование раз в два года, чтобы оценить, готов ли пациент к переводу в менее строгое учреждение, в случае, описанном выше, рекомендовалось больше никогда не выпускать его на свободу, так как вероятность повторного преступления была почти 100-процентной.

Правовая система недостаточно хорошо справляется с рецидивистами, которые все чаще встречаются в последних двух поколениях. Присяжных редко когда посвящают в истории их преступлений, поэтому лица, у которых за плечами множество арестов, могут отделаться легкими приговорами, в то время как график ППК указал бы на необходимость более продолжительного срока.

Закон восторжествовал над справедливостью в более раннем случае, произошедшем через неделю после президентских выборов 2016 года. Сторонник Трампа Морис Брасвелл, разъяренный тем, что остальные члены его семьи проголосовали за Хиллари Клинтон, схватил тесак и отрубил большой палец своей сестре, почти отрубил большой палец своей матери, а также порезал своего брата и племянника. На счету Брасвелла, которому на тот момент было 49 лет, было 17 арестов, он отсидел в тюрьме за грабеж, по которому у него совсем недавно закончился 20-летний условный срок после досрочного освобождения[1060]. Поскольку все жертвы выжили, суд не станет сажать его навсегда, хотя хочется верить, что это его 18-е преступление надолго оградит его от общества. Действующим лицом другой, к сожалению более серьезной, истории был Клиффорд Олсон, серийный убийца из Ванкувера, родившийся в 1940 году. Он был впервые арестован в 13 лет за кражу, но впоследствии имел десятки судимостей и провел бо́льшую часть времени в тюрьме за вооруженное ограбление, истязание животных, неправомерное использование огнестрельного оружия, мошенничество и побег. В 40 лет Олсон переключился на серийные убийства, расправившись в общей сложности с 11 детьми. Когда его наконец арестовали и осудили, ему грозило всего 25 лет тюрьмы, после чего нестрогие канадские законы позволили бы ему подать прошение об условно-досрочном освобождении. Справедливости ради, преступления Олсона были настолько чудовищными, что Канада отменила положение о «слабой надежде» и ввела ограничения на досрочное освобождение убийц. Олсон умер от рака, находясь в тюрьме, в возрасте 71 года[1061].