Майкл Стоун – Новое зло. Особенности насильственных преступлений и мотивации тех, кто их совершает (страница 90)
Некоторые из школьных стрелков, о которых мы рассказывали в предыдущей главе, были несовершеннолетними, когда пошли на преступление. Пока я пишу эти строки, произошла еще одна крупномасштабная школьная стрельба: на этот раз в Санта-Фе, штат Техас, недалеко от Хьюстона. Предполагаемым стрелком был Димитриос Пагуртзис, 17-летний ученик средней школы, который 18 мая 2018 года, как сообщается, взял у своего отца ружье Remington 870 и револьвер 38-го калибра и застрелил восемь учеников и двух учителей. Одной из жертв стала 16-летняя Шана Фишер, которая недавно отвергла его ухаживания. Фишер «боялась, что преступник убьет ее», и сказала матери, что он собирается это сделать. Предполагается, что он выполнил свое обещание, убив Шану и еще девять человек и ранив еще 13. Пагуртзиса описывали как «странного одиночку» – именно так воспринимали одноклассники большинство школьных стрелков. Признание Пагуртзиса позволило ему избежать смертной казни. Вместе с тем в Техасе 17-летнего подростка вряд ли бы приговорили к смертной казни или даже пожизненному заключению без права на досрочное освобождение. Возможно, подражая стрелкам в школе «Колумбайн», он разместил в школе и ее окрестностях взрывные устройства и бутылки с зажигательной смесью, однако они, как и в школе «Колумбайн», не взорвались[1070].
Дело Пагуртзиса поднимает те же серьезные вопросы о законе, что и дело Крейга Прайса и другие подобные дела с участием преступников моложе 18 лет. Основной свод законов создавался в более добрые и мягкие времена, когда дети и подростки редко совершали преступления такой жестокости. К сожалению, в последние десятилетия мы стали свидетелями тревожного числа таких преступлений, совершенных мальчиками (лишь в очень редких случаях это были девочки). Вне всякого сомнения, многие дети и подростки совершают преступления импульсивно или от отчаяния, однако при этом они не обладают психопатическими чертами и способны к сопереживанию. Они могут искупить свою вину перед обществом и заслужить более короткий тюремный срок, а в случае освобождения они ведут образцовую жизнь в течение какого-то времени, после чего их судимости будут закрыты.
Один из мужчин, у которого я брал интервью для программы «Вершина злодейства» на канале Discovery, показался мне заслуживающим подобного благожелательного отношения. Это был набожный мормон Рон Луфф, попавший под чары харизматичного, психопатического лидера культа Джеффа Лундгрена, о котором мы уже рассказывали. Луфф отвел пятерых членов семьи Эйвери в сарай, где лидер по очереди расстреливал каждого члена семьи. Хороший человек, которому промыли мозги, был приговорен к пожизненному заключению. Сейчас, когда ему за 50, Луфф сказал одному из своих тюремных охранников: «Избавившись от этого [промытого мозга], я обрел небывалую свободу, даже находясь в тюрьме… Я надеюсь, что эта трагедия научит всех нас не только поддаваться подобному странному и саморазрушительному поведению, но и бороться с ним»[1071]. Полная противоположность Луффу – Кирби Энтони. Он родился в результате секса на одну ночь его матери с неизвестным мужчиной и был усыновлен семьей Энтони на Аляске. Помимо возможных генетических заболеваний, он, как утверждается, подвергался физическому насилию со стороны своего приемного отца-тирана. Сначала подросток жестоко обращался с кошками и собаками, а также регулярно употреблял кокаин. В 15 лет Кирби совершил кражу со взломом; в 16 – взорвал бомбу в своей школе, за что провел месяц в колонии для несовершеннолетних; в 17 – совершил проникновение со взломом, за что был помещен на четыре месяца в исправительное учреждение; в 19 лет он совершил вооруженное ограбление; а в 22 – изнасиловал 12-летнюю девочку и оставил ее умирать. Девушка Кирби бросила его из-за жестокости. Позже он душил другую свою девушку и угрожал убить ее, если она его бросит. Неудивительно, что это подпортило их отношения тоже, и она уехала от него на другой конец страны. В 23 года он убил инуита, за что не был арестован; поджег магазин, где сам работал; проник в дом своей тети и задушил ее, а затем изнасиловал и задушил двух двоюродных сестер. Когда его наконец задержали, эксперты заметили, что у него был взгляд хладнокровного психопата. Осужденный и приговоренный к пожизненному заключению, Кирби Энтони постоянно отрицал, что совершил это убийство, если верить словам Бюрла Барера, написавшего об этом деле книгу[1072]. Барер также сослался на наблюдение Хаэра о том, что для нормально социализированного человека практически невозможно представить мир таким, каким его видит психопат. Члены семьи, присяжные и люди, которые слышат о поведении и преступлениях психопата, как правило, с трудом осознают, насколько по-другому этот человек воспринимает мир. Присяжные, а иногда и судьи впадают в ступор и не могут представить, как человек мог совершить такие преступления, и иногда выносят оправдательные приговоры или, как в случае с первым изнасилованием Филлипа Гарридо, смягчают наказание с отсрочкой за хорошее поведение. Барер подчеркнул еще один важный факт: наличие злобного и жестокого отца само по себе не означает, что человек станет психопатом. Генетические предпосылки слишком часто упускаются из виду. Сводного брата Энтони, биологического сына их отца, избивали не менее жестоко, чем Энтони, однако это не помешало ему вырасти законопослушным гражданином. Даже среди родных братьев могут наблюдаться поразительные различия. Садиста-убийцу Гэри Гилмора, жизнь которого Норман Мейлер описал в своей «Песне палача»[1073], жестоко избивал отец, однако точно так же доставалось и остальным трем братьям, включая писателя Микала Гилмора, который в итоге стал очень ответственным человеком и подробно описал свою семейную трагедию. Можно предположить, что Гэри Гилмору, который начал совершать грабежи и нападения еще в 14, меньше остальных повезло в генетической лотерее.
Возвращаясь к вопросу об опеке и «новом зле»: я не могу найти до 1960-х годов ни одного аналогичного преступления, которое было бы настолько злодейским, что засело у меня в мозгу, как раскаленный уголь. Это произошло в середине мая 2018 года. В 17 лет уроженка Вирджинии Аманда Симпсон часто переписывалась в интернете с 27-летним Джастином Пейнтером и наконец встретилась с ним через несколько лет в Далласе, штат Техас. Они поженились и завели троих детей. Пейнтер был жестоким и властным мужчиной, и в конце концов Симпсон решила развестись с ним. Он угрожал ей самоубийством с помощью пистолета, который она в итоге у него отняла. Позже он потребовал от нее вернуть пистолет, угрожая в случае отказа заявить, будто она его украла. Суд, не обращая внимания на его психическую нестабильность, предоставил отцу полную опеку над детьми[1074], хотя матери также разрешалось с ними видеться[1075].
Вскоре после этого Симпсон знакомится в онлайн-игре с человеком по имени Сет Ричардсон, которого она знала еще в подростковом возрасте, как и Пейнтера. Симпсон и Ричардсон влюбляются друг в друга через интернет, и Ричардсон едет к ней в Техас. Пейнтер, узнав о ее новом союзе, на следующее утро приезжает к ней домой и убивает Ричардсона, выстрелив в него из возвращенного ему пистолета, а также ранит Симпсон. После этого он выстреливает в троих детей, которые в тот день навещали мать, после чего лишает жизни себя, предварительно, как говорит Симпсон, убедившись, что убил их всех, а она осталась в живых, чтобы страдать всю оставшуюся жизнь. На момент смерти их детям было четыре, шесть и восемь лет[1076]. Какие слова можно подобрать для этого «нового зла»? Злой умысел? Дьявольская жестокость? Садизм с продолжительными психическими пытками? Все они не подходят. Недавно меня назвали «Эйнштейном зла», как будто я знаю все о зле и спокойно его воспринимаю[1077]. И все же история с Амандой Симпсон никак не выходит у меня из головы.
16. Алфавит «нового зла»
В этой главе основное внимание уделяется разновидностям насильственных действий, главным образом убийств, которые были редкостью до «поворотного момента» в середине – конце 1960-х годов. Здесь мы приводим примеры, описывающие целый ряд других «новых», или современных, злодеяний, которые, как правило, занимают высокое место на шкале «Градации зла». Они взяты из различных источников, в первую очередь из true crime биографий преступников, а также из более кратких описаний журналов и газетных статей. Таких историй за эту почти 55-летнюю эпоху накопилось достаточно много, чтобы составить из них своеобразный алфавит зла, буквально от А до Я.
Беверли Аллитт родилась в Англии в 1968 году и уже в подростковом возрасте начала проявлять признаки необычного поведения, особенно в вопросах, касающихся ее здоровья. Она стремилась привлекать внимание других людей, например носила повязки, которые якобы закрывали ее порезы или раны, но не позволяла никому смотреть, что скрывается под ними. Много раз она попадала в больницы, жалуясь на то или иное недомогание, но врачи не могли найти никаких физических отклонений, подтверждающих ее жалобы. Однажды она даже обманула медицинский персонал, чтобы ей провели аппендэктомию, удалив, как оказалось, совершенно нормальный аппендикс. После операции она мешала заживлению хирургического шрама, ковыряясь в нем. В других случаях она совершала преднамеренные самоповреждения, как это часто бывает у пациентов с пограничным расстройством личности, которое мы уже описывали ранее. Она часто переходила от одного врача к другому и не давала ни одному из них возможности узнать обо всех своих болезнях, многие из которых были вымышленными или как минимум сильно преувеличенными. В совокупности врачи уделяли ей довольно много внимания, которого она так жаждала. На тот момент это было похоже на синдром Мюнхгаузена, как иногда называют симулирование болезни, направленное на то, чтобы вызвать сочувственное внимание других. Как бы то ни было, Беверли закончила школу с куда более серьезным – и куда более злонамеренным – состоянием, чем когда она притворялась, будто у нее аппендицит. Она поступила в школу медсестер, но не смогла закончить ее из-за новой серии надуманных болезней. Она симулировала беременность и странно вела себя, размазывая фекалии по стене дома престарелых. Несмотря на это, в 1991 году она была принята на работу по временному контракту в больницу в графстве Линкольншир, к северу от Лондона, для работы в ночную смену. Вскоре после этого нескольким маленьким детям и младенцам стало пугающе плохо – хуже, чем можно было ожидать от болезней, с которыми они поступили. Четверо маленьких пациентов умерли вскоре после поступления в больницу от, как тогда казалось, респираторного криза или остановки сердца. Все случаи произошли в течение нескольких месяцев после того, как Беверли стала работать в ночную смену. Были и другие дети, у которых за несколько месяцев ее работы в отделении случались неотложные ситуации, но им удавалось выжить. Так как все эти случаи происходили именно во время дежурства Беверли, ее в итоге стали подозревать в причастности к этим событиям. Химические анализы, взятые у детей, включая четырех умерших, выявили в некоторых случаях высокий уровень инсулина, а в других – лидокаина, который используется для лечения тяжелых случаев сердечной аритмии. В конце концов Беверли была арестована и осуждена за четыре убийства и еще девять случаев преднамеренных действий, угрожающих жизни. За свои преступления она получила 13 пожизненных сроков[1078]. Так как ее действия были направлены на привлечение внимания путем провоцирования болезней у других, а не у себя, она стала наглядным примером делегированного синдрома Мюнхгаузена, о котором мы упоминали ранее при обсуждении Мэрибет Тайминг. Впервые описанный в середине 1970-х годов, этот синдром в более чем 90 % случаев проявляется у матерей или медсестер. Любопытно, что сам синдром назван в честь реального немецкого дворянина Иеронима Карла Фридриха, барона фон Мюнхгаузена из Боденвердера (1720–1797). В 1785 году в Англии была опубликована книга фантастических историй о приключениях под названием «Рассказ барона Мюнхгаузена о его чудесных путешествиях и походах по России», якобы написанная бароном, но на самом деле сочиненная бывшим студентом Геттингенского университета по имени Рудольф Эрих Распе (1737–1794). Распе был представлен барону и предположил – как оказалось, правильно, – что его небольшая брошюра с небылицами в духе Гулливера будет более читаемой и более прибыльной, если приписать ее авторство знаменитому барону, а не такому безызвестному человеку, как Распе. Книга действительно обрела популярность и была переведена на многие языки. Она поставила барона в очень неловкое положение, так как люди действительно поверили, что автором является он, а не Распе, ловко выдававший себя за него. Все это было задолго до появления законов об авторском праве. Если бы они тогда существовали, Распе признали бы нарушителем. В моей коллекции есть издание 1792 года[1079]. Таким образом, синдром Мюнхгаузена и его делегированный вариант представляют собой вымышленные болезни, названные, возможно, вполне уместно, в честь вымышленного автора.