Майкл Стоун – Новое зло. Особенности насильственных преступлений и мотивации тех, кто их совершает (страница 87)

Уже в наше время, до культурных изменений середины 1960-х годов, когда все большее число женщин смогли работать и учиться в медицинских и юридических школах, типичная семья состояла из мужчины, «кормильца», и женщины, «домохозяйки». Так как мужчина приносил в семью деньги, то, как правило, был в доме главным, независимо от своего происхождения и образования. Подобный образ мыслей, столь распространенный в былые времена, никуда не делся в новую эпоху.

Немало мужчин продолжают использовать силу, физическую и иную, чтобы контролировать женщин, переходить от одной к другой, используя их в сексуальных целях. Мы называемых их «хищниками».

Хищные самцы – это не новый вид и не «новая» форма зла. Они представляют собой старое зло в новом контексте. Примеров тому множество. Один из них, который кажется почти эндемичным среди мужчин, занимающих привилегированное положение, касается мужчин на высших уровнях иерархии киноиндустрии, которым доверяют нанимать привлекательных молодых женщин на роль актрис. Про некоторых из этих женщин пренебрежительно говорили, что они добились всего через постель, движимые амбициями или нуждой или и тем и другим. Как бы то ни было, им приходилось терпеть ухаживания или грубое обращение со стороны мужчин, которых они никогда бы не выбрали по собственной воле. В прежние времена было известно, что некоторые титулованные мужчины, живущие в роскошных поместьях, использовали в своих интересах тех или иных женщин-служанок. Как уже упоминалось в главе о культурных изменениях, изобретение печатной машинки привело к тому, что многие женщины в 1860-х годах смогли сами себя обеспечивать и вышли из-под власти мужчин, которые раньше добивались от них желаемого за два шиллинга. Это привело к росту числа изнасилований. В 1960-х годах мы наблюдали резкий рост серийных убийств на сексуальной почве, особенно в Соединенных Штатах, – отчасти как ответную реакцию на обретенную женщинами свободу в плане работы, управления своим телом, а также возможностью разводиться с жестокими мужьями.

В конце 2017 года начался поток жалоб от многих женщин из всех социальных слоев, среди которых было немало знаменитостей, на «хищных» мужчин, которые использовали их в своих интересах. Они жаловались на разные формы непристойного поведения: словесное давление с целью получения сексуальных услуг, неуместные прикосновения, педофилию и педерастию, а также самые настоящие изнасилования. Причем жертвами были не только женщины. В подготовленном мною каталоге жертв этих мужчин каждая седьмая жертва – это другой мужчина: мальчик, подросток или взрослый, обычно намного моложе своего обидчика. На момент написания этой книги я собрал список из 98 имен – все мужчины, за исключением одной женщины на политической арене, которая домогалась коллегу мужского пола. Мало кому из этих мужчин хватило смелости признаться в своих унизительных поступках и преступлениях. Таковых было в общей сложности девять, причем пятеро из них были деятелями спорта – по одному в футболе, баскетболе, американском футболе, хоккее и теннисе. Трое из них были геями или бисексуалами и растлевали молодых людей, которых тренировали: Джерри Сандаски, футбольный тренер[1042]; Линн Сайбел, который не был тренером, но был связан с группой хоккеистов[1043]; и Барри Беннелл, британский футбольный тренер[1044]. А еще трое покончили жизнь самоубийством: Доктор Роберт Браун, психиатр с Гавайев, который мастурбировал и ласкал сотни студентов мужского пола, направленных к нему на консультацию[1045]; Гэри Виленски, тренер по теннису, который преследовал девушек[1046]; и Дэн Джонсон, который отрицал обвинения, представитель штата[1047]. Четверо из них были осуждены и отправлены в тюрьму, хотя Сайбел отсидел совсем недолго. Еще восемь человек из тех, кого я рассматривал, извинились или по крайней мере признали, что женщины и мужчины, к которым они приставали, были правы в своих обвинениях. В общей сложности получается 27 человек, которые составляют 28 % от всей группы. Остальные же всячески отрицали или преуменьшали действия, в которых их обвиняли. Среди 16 мужчин, совершивших самое серьезное сексуальное преступление – а именно изнасилование, – наиболее распространенной реакцией, наблюдавшейся в десяти случаях, было отрицание.

Отвага первых женщин, которые указали пальцем на домогавшихся их мужчин, вдохновила многих других женщин и ряд мужчин обнародовать свои неприятные истории. Все эти разоблачения в своей совокупности рисуют наблюдаемую в последнее время картину «огрубления» нашего общества. Обвинения были выдвинуты почти исключительно в адрес высокопоставленных мужчин: актеров, режиссеров, политиков, киномагнатов, ведущих СМИ, дирижеров оперы и оркестра, руководителей предприятий, издателей, врачей, финансистов, знаменитостей кино и спорта, фотографов[1048]. Мы знаем, что в первой половине прошлого века мужчины, занимающие эти привилегированные позиции, иногда злоупотребляли полномочиями. Тем не менее в то время женщины, равно как и пострадавшие мужчины, были менее готовы открыто заявить о случившемся. Таким образом, трудно точно сказать, действительно ли в последнее время случаев подобного мерзкого поведения стало больше – действительно ли оно является «новым злом», – или же дело прежде всего в более высокой осведомленности общества о сексуальных проступках и преступлениях, уровень которых на самом деле остался прежним. Лично я подозреваю, что происходящее в наши дни мало отличается от прежних преступлений, которые просто замалчивались, однако происходит все-таки чаще.

Некоторые из ранних инцидентов были задокументированы. Пример тому – магнат, воспользовавшийся молодой женщиной по имени Бланка Эрразурис Вергара. Она родилась в 1894 году и считалась самой красивой женщиной в своем родном Чили. Она также была наследницей богатейшей семьи этой страны. В доказательство того, что подобные преимущества не гарантируют хорошей жизни, она, когда ей было 17 лет, вышла замуж за американского магната недвижимости, который был вдвое старше ее. Далеко не такой обеспеченный, как считали окружающие, Джон де Солля на самом деле оказался безрассудным и гулящим золотоискателем, который надеялся нажиться на миллионах ее семьи. Бланка родила Джону, которого часто называли Джеком, сына, Джека-младшего, уже на следующий год, в 1912-м. Помимо того, что он постоянно изменял ей с актрисами и звездами Бродвея, он также стал жить отдельно от нее и в какой-то момент даже пытался помешать ей видеться с сыном. Вскоре после этого она застрелила Де Солля в 1917 году и была оправдана на суде[1049]. В отличие от Де Солля, Бланка была приличной молодой женщиной, у которой была платоническая дружба с танцором по имени Родольфо Гульельми, впоследствии ставшим звездой немого кино под псевдонимом Рудольф Валентино. Все эти события происходили через 10 лет после печально известного убийства бывшего любовника Эвелин Несбит, Стэнтона Уайта, которое совершил ее муж Гарри Тоу. Уайт, заботившийся о Несбит, немного гулял, но не был негодяем. Уайт, великий архитектор, был джентльменом в эпоху, когда быть джентльменом считалось высокой добродетелью[1050]. Само слово происходит от латинского gens, означающего «порода» и подразумевающего «происхождение из знатной семьи». Сейчас мы думаем о «джентльмене» как о человеке, который внимателен и добр к другим, который открывает женщине дверь и отодвигает для нее стул. Несколько лет назад на конференции по групповой терапии для специалистов в области психического здоровья я горько разочаровался в подобных обычаях. Участники были разделены на группы по восемь человек под наблюдением руководителей групп. Среди участников моей группы были пожилой англиканский священник и молодая женщина на восьмом месяце беременности. Когда священник попытался помочь ей со стулом, женщина – которая расценила это как проявление сексизма – отдернула его назад и прикрикнула на него: «Да пошел ты! Я сама могу разобраться со своим стулом!» «О времена! О нравы!» (лат.) Мы живем в другую эпоху. Это подводит меня к одному из лучших комментариев этой новой волны мужчин-хищников. Пегги Нунан, одна из ведущих авторов редакционных статей в газете Wall Street Journal, в январе 2018 года прокомментировала эту тему следующим образом: «Все истории, которые мы прочитали за последние несколько месяцев о хищниках – и я имею в виду не просто обвиненных в изнасилованиях и других видах сексуального насилия, которые являются уголовными преступлениями, а свинство, манипуляции и использование власти в общем, – имеют нечто общее. Эти мужчины не были джентльменами»[1051]. Далее она продолжает, говоря о джентльменстве: «Мы потеряли представление о нем. За последние 40 лет в погоне за полным равенством мы выбросили его за борт. Но все-таки лучше бы мы спасли этот старый и полезный способ существования. Вся наша культура и особенно женщины нуждаются в возвращении джентльмена». Аминь.

Интересны и недавние высказывания фотомодели Кейт Аптон. Она пишет с позиции женщины, которая пережила домогательства: «Домогательства десятилетиями наводняли индустрию моды, однако жалобы и обвинения часто игнорировались и продолжают игнорироваться». Приведя примеры перенесенного ею в 18 лет от рук – буквально, от рук – руководителя, на которого она работала некоторое время, она добавила: «Он использовал свою власть, чтобы заставить меня чувствовать себя неуверенной в себе и беспомощной, но я больше не позволю ему это делать. Эти мужчины считают себя неприкасаемыми, но времена меняются». Ее слово «неприкасаемые» более меткое, чем она, вероятно, задумывала: женщины в этих ситуациях считались слишком «прикасаемыми». В этом и заключалась вся суть проблемы. Некоторые из подвергавшихся домогательствам женщин, с которыми общалась Аптон, говорили ей: «Все не так уж плохо… меня хотя бы не изнасиловали». На что она ответила: «Это все, что мы можем сказать?! “Меня хотя бы не изнасиловали”?!». Аптон все же сохранила надежду на будущее: «Хорошие мужчины существуют… но мы должны следить за тем, чтобы с нами работали мужчины, которые уважают женщин – не за их тело и красоту, а за их ум и профессионализм»[1052].