Майкл Стоун – Новое зло. Особенности насильственных преступлений и мотивации тех, кто их совершает (страница 83)
Более достойный опеки отец теряет право на опеку
В примере, взятом из новостей 1997 года, Дэрил Келли, отец пятерых детей и ветеран ВМС США, управлявший мастерской по ремонту электроники на севере штата Нью-Йорк, был осужден за неоднократное изнасилование одной из своих дочерей. Он был приговорен к тюремному заключению на срок от 20 до 40 лет[1035]. На момент вынесения приговора оба родителя боролись с наркотической зависимостью, хотя у матери она была более серьезной – настолько, что она занялась проституцией, чтобы хватало денег на наркотики. По неясным причинам мать, Шарада Келли, спросила старшую девочку, Чанею, которой на тот момент было девять лет, трогал ли когда-нибудь отец ее за «запретные» места. Девочка ответила «нет», после чего мать пригрозила избить ее, если она не даст нужного ей ответа. Дочь согласилась, а отца доставили на допрос. Несмотря на отсутствие каких-либо убедительных доказательств, делу дали ход, и отца посадили в тюрьму. Он не видел смысла признавать вину, чтобы получить меньший срок – ему обещали, что в таком случае ему дадут только шесть лет – так как он настаивал на своей невиновности. Отсюда и столь длительный тюремный срок. Шестнадцать лет спустя дочь призналась, что солгала об изнасиловании, опасаясь побоев со стороны матери. Примерно в это же время мать, теперь уже преодолевшая свою зависимость, также признала, что вынудила дочь ложно обвинить отца. Первоначально и губернатор, и суд отказались оправдать и освободить отца, хотя прокуратура постепенно «изучала вопрос». Отец, афроамериканец, был человеком среднего класса, не имевшим ранее никаких судимостей, не говоря уже о педофилии (примечательно, что отцы, совершившие инцест, почти никогда не совершают сексуальных преступлений в отношении девочек за пределами своей семьи). Он не был бедным, но и богатым его назвать было нельзя. Неизвестно, насколько добросовестно его адвокаты старались выполнить свою работу. Несмотря на то что результаты теста на полиграфе не принимаются в суде, они все-таки могут помочь, если человек проходит его неоднократно. Тест на полиграфе в свое время провалил О. Джей Симпсон. Согласно доступным мне записям о том деле, этот шаг не был предпринят, но давайте чисто теоретически предположим, что он
Дела, в которых фигурирует менее достойный опеки отец
Бо́льшая часть рассматриваемых здесь дел попадает в категорию дел с менее достойными опеки отцами. Отцы, которых я отнес к этой категории, делятся на два основных типа. В одну входят в высшей степени эгоцентричные индивиды, испытывавшие сильную неприязнь – а точнее, презрение – к своим бывшим женам. Их настойчивое желание получить опеку возникло скорее из мести, чем из глубокой привязанности к своим детям. Захватив самое дорогое «имущество» матерей – их детей, – эти отцы надеются причинить как можно больше боли своим бывшим женам. В качестве довольно болезненной аналогии я напомню читателю о стрельбе в школе в 1996 году, которую устроил Томас Гамильтон из Шотландии, описанной ранее в этой книге. После того как родители нескольких школьников обвинили его в педофилии, он не стал вымещать свой гнев на родителях, чьи страдания были бы очень недолгими. Вместо этого он расстрелял их 16 детей, зная, что тем самым продлит страдания родителей до конца их дней[1037]. Другой важной особенностью этих злобных отцов является то, что они не растлевали своих дочерей и их не обвиняли в этом матери. Эти отцы действовали совершенно на другом уровне – назло. Вторая, более многочисленная группа менее достойных опеки отцов сексуально совращала своих дочерей, а в одном случае и сына, иногда не слишком продолжительно и жестоко, но достаточно, чтобы мать подала в суд на развод и опекунство. В других случаях растление доходило до инцеста. В известных мне случаях отцы были хорошо обеспечены и не жалели средств, чтобы избежать публичного унижения. Они всячески пытались очернить имена матерей, получить опеку, «доказав», что они, отцы, были «более достойными» родителями, и избежав общественного осуждения. Даже в многочисленных случаях откровенного инцеста между отцом и дочерью с половым актом, с которыми я сталкивался, когда изучал истории госпитализированных молодых женщин с пограничным расстройством, я никогда не видел, чтобы состоятельного отца посадили в тюрьму за это преступление – это было уделом лишь нескольких отцов с низким уровнем дохода. У дочерей, ставших жертвами инцеста, особенно со стороны отца, риск депрессии, пограничного расстройства личности и самоубийства заметно выше среднего[1038]. В качестве примера можно привести самоубийство музы Энди Уорхола, Эди Седжвик, 1943 года рождения, которая свела счеты с жизнью в 1971 году. Мне кажется ироничным, что в Ветхом Завете инцест не только считался тяжким грехом, но и карался смертью (Левит 20:11–21); еще более иронично, что среди множества разновидностей инцеста не были перечислены инцест между отцом и дочерью и между отцом и сыном.
В последние годы некоторые организации, ориентированные на отцов, утверждают, что отцы стали вымирающим видом в судах по опеке, поскольку матери несправедливо обвиняют их в сексуальных домогательствах без каких-либо проступков с их стороны. Они считают это примером отчуждения родителей. Это понятие популяризовал детский психиатр доктор Ричард Гарднер, хотя синдром отчуждения родителей никогда не был обоснованным диагнозом и не был принят в официальную номенклатуру психиатрии[1039]. По моему опыту не так уж часто случается, что мать указывает пальцем на бывшего мужа, который приставал к их дочери, в то время как отец был невиновен. Чаще всего матери удается документально подтвердить факт неподобающего сексуального поведения, иногда отведя ребенка к педиатру сразу после инцидента или записав звуки или крики, которые явно указывают на такое поведение.
Несколько лет назад мне довелось работать с матерью, которая была в разводе около года. Она добивалась опеки над своим 10-летним сыном, единственным ребенком в браке. Днем ее бывший муж был очень успешным предпринимателем в сфере недвижимости, которым восхищались за его сообразительность в приобретении перспективных объектов недвижимости до того, как они начинали расти в цене. По ночам же он увлекался порнографией (с участием взрослых, стоит отметить), которую он смотрел в отдельной комнате, практически исключая общение с женой и сыном. Это была самая настоящая зависимость. Жена, будучи бывшей моделью, была как минимум не менее привлекательной, чем женщины, которыми он любовался на экране. К тому же у нее было дополнительное преимущество (так она, во всяком случае, полагала) – она была реальной. Именно ее неспособность убедить его перейти от двумерных женщин к трехмерной, на которой он женился, вынудила ее подать на развод. Поначалу она получила полную опеку над сыном, а отцу разрешалось встречаться с ним по вечерам в среду и через выходные. Его не устраивало, что теперь воспитанием сына занималась главным образом она. Тогда отец начал кампанию по получению опекунства и резко ограничил время пребывания матери с мальчиком. Он перешел в наступление, представив в суде письменные показания под присягой и обвинив мать в паранойе и бреде, так как она считала его порнозависимым. Затем она обратилась ко мне за помощью, чтобы я мог опровергнуть его обвинения, оценив ее личность и общее психическое состояние. Это казалось простой задачей, так как она оказалась на удивление спокойной, откровенной и милой женщиной, которая, даже по результатам объективного психологического тестирования, не показала никаких признаков отклонений. Суд назначил психиатра для опроса обеих сторон, чтобы помочь суду принять наиболее взвешенное решение. В итоге психиатр выдал длиннющий отчет, где он подробно описал мои впечатления о матери: впечатления, о которых он якобы узнал во время своего телефонного разговора со мной, с которыми он был в корне не согласен и которые пункт за пунктом опровергал. Что