Майкл Стоун – Новое зло. Особенности насильственных преступлений и мотивации тех, кто их совершает (страница 72)

Один бросил в них чашку с фекалиями; другие швыряли в них пакетики с кетчупом. Кто-то называл их педиками. Это побудило Клеболда написать: «Вы годами поливали нас дерьмом. Вы, на хрен, заплатите за все это дерьмо!»

Он был настроен совсем иначе, чем его сострадательные родители, которые оба были пацифистами. Возможно, именно издевательства подтолкнули Клеболда объединиться с Харрисом, чтобы поквитаться с обидчиками; Харрис же казался более равнодушным к этому. Его ненависть и желание отомстить были больше связаны с его скрытым «злокачественным» нарциссизмом. После стрельбы Харрис и Клеболд вернулись в школьную библиотеку, где убили большинство своих жертв, а затем оба застрелились, Клеболд – из полуавтоматического пистолета, а Харрис – из дробовика[933].

В октябре 2002 года в медицинском училище Университета Аризоны в Тусоне 41-летний ветеран армии США Роберт Флорес застрелил трех своих преподавателей, а затем и себя, используя один из пяти пистолетов, которые он принес с собой. Он был дипломированным практикующим медбратом и учился здесь, чтобы повысить свою квалификацию. Разведенный мужчина с двумя детьми, он был в долгах и испытывал трудности с выплатой алиментов. Он находился в состоянии депрессии из-за этих проблем, а теперь ему светила еще и третья: исключение из-за плохих оценок. Флорес был не просто подавлен. Как подтверждают все, кто его знал, он был злым, агрессивным, пугающим, грубым и хвастался тем, что носит скрытое оружие. Две его жертвы рассказали своим мужьям, что боятся его, а одна из них, Робин Роджерс, даже попросила прихожан своей церкви помолиться за ее защиту от Флореса. Эти убийства были спланированы заранее. Флорес написал предсмертную записку на 22 страницах, которую он отправил по почте в местную газету, озаглавив ее фразой «Приветствие от мертвых». В записке он упоминал, что прекрасно осознавал, что находится в депрессии, но «даже лечение не изменит моего будущего». Его гнев был направлен именно на преподавателей, а не на сокурсников, которых он прогнал, уверяя, что не собирается причинить им вреда. По иронии судьбы его третья жертва, медсестра Шерил Макгафлик, должна была в тот день выступить с лекцией про смерть пациентов. Один из ее студентов сказал, что, если бы ее не убили прямо перед лекцией, «она бы сейчас советовала нам, как справиться со всей этой ситуацией»[934].

Хотя Гитлера уже три четверти века нет в живых, он, похоже, продолжает привлекать садистов. Свидетельство тому печальное, но при этом любопытное дело Джеффри Вайза, который весной 2005 года убил девять человек, а затем себя, причем пять из его жертв были учениками средней школы Ред-Лейка в штате Миннесота. Вайз был коренным американцем из племени оджибве, выросшим в индейской резервации Ред-Лейк, недалеко от канадской границы. Он называл себя коренным нацистом, вероятно, потому, что испытывал злость и возмущение по отношению к одноклассникам, дразнившим его за странное поведение, и, возможно, несправедливость, которую, по его мнению, ему приходилось терпеть как коренному американцу в преимущественно белой стране. Кроме того, его личная жизнь на протяжении 16 лет была чередой трагедий. Родители Вайза не были женаты, и еще до его рождения они разошлись. Когда ему было три месяца, по непонятным причинам его мать, Джоанна Вайз, была вынуждена отдать ребенка на попечение отца. Три года спустя, однако, она вернула себе сына, хотя, как утверждается, была алкоголичкой и подвергала его эмоциональному и физическому насилию. В следующем году она начала жить с мужчиной, который, по сообщениям, также подвергал ребенка насилию. Когда Джеффу было восемь лет, его отец застрелился. Затем, два года спустя, Джоанна попала в автомобильную аварию и получила тяжелые повреждения мозга. После этого Джефф переехал из Миннеаполиса в резервацию Ред-Лейк, где находился под опекой своей бабушки по отцовской линии. Учеба в школе давалась ему тяжело. У него были плохие оценки, он прогуливал, над ним насмехались и издевались. Отчасти это было связано с его замкнутостью. Он также был довольно высоким и тучным, всегда одевался в черное. Ему не нравилась резервация, он жаловался на разгул алкоголизма, впал в депрессию, стал склонен к суициду и селфхарму. За год до стрельбы его госпитализировали с депрессией и лечили препаратом «Прозак». Он рисовал изображения скелетов и постоянно говорил о смерти. Другим он рассказывал, что «было бы здорово устроить стрельбу в школе». Он вел блог на сайте, посещаемом неонацистами, и называл себя Todesengel – «ангелом смерти». Его восхищение Гитлером отчасти основывалось на том, что ему, как это видел Джефф, хватило «смелости» противостоять другим, более многочисленным государствам, возможно, он не знал, что роковой ошибкой Гитлера стало нападение на Россию. Его также привлекала одержимость Гитлера «расовой чистотой», и он возражал тем, кто в резервации не соглашался с его идеей о том, что оджибве не должны смешиваться с другими расами. В прелюдии к школьному побоищу Джефф сначала застрелил своего деда, который был полицейским в резервации, и его спутницу. Джефф украл оружие, выданное деду полицией, после чего поехал в школу, где застрелил безоружного охранника и учителя, а затем убил пятерых учеников – всем было по 14–15 лет. После этого он покончил с собой. Хотя расследовавшие инцидент не смогли определить, что послужило мотивом или подтолкнуло Джеффа совершить эти убийства, было установлено, что незадолго до происшествия Джефф смотрел фильм о школьной стрельбе по типу той, что была устроена в школе «Колумбайн». Возможно, это как-то поспособствовало выбору конкретного момента, однако нельзя забывать, что Джефф размышлял о стрельбе в школе и самоубийстве задолго до этого[935].

Как мы уже видели из вышеприведенных примеров, убийцы представляют собой психологически странное множество: некоторые из них грубо психотичны, другие имеют выраженные нарушения личности, обычно с параноидальными и нарциссическими чертами. Но мало кто может сравниться по своей странности и непонятной мотивации с Чарльзом Робертсом IV. Он был водителем грузовика из Пенсильвании и обслуживал несколько ферм амишей в деревне Никель-Майнс округа Ланкастер. Это был один из немногих школьных стрелков, у которого была жена. В прошлом у него не было психических заболеваний или задержаний. У него и его жены, Мари, было трое детей, а четвертый ребенок – дочь – умер вскоре после рождения. Последнее событие сыграло большую роль в последующей трагедии. Робертс в свои 32 года тщательно готовился к пыткам и растлению молодых девушек, а также к стрельбе в школе, которую он собирался устроить. Он взял с собой несколько пистолетов, а также тюбик смазки – для пениса, а не для оружия. Он утверждал, что 20 лет назад совратил двух юных родственниц и теперь мечтал снова совершить сексуальное насилие над молодыми девушками. Во всяком случае, так он утверждал, поскольку после совершенных им убийств этому не удалось найти никаких подтверждений. Как бы то ни было, утром 2 октября 2006 года он пришел в школу West Nickel Mines School, учебное заведение амишей, приказал всем девочкам выстроиться у доски, но позволил уйти мальчикам, беременной женщине и трем родителям с детьми. Затем он застрелил пять девочек, возраст которых варьировался от 6 до 10 лет, ранил еще пятерых, а затем застрелился сам при приближении полиции. Среди его оружия был полуавтоматический пистолет Springfield XD, рекламируемый производителем как «первоклассное оружие для скрытого ношения» со стволом длиной 11,5 см и доступной ценой в 599,99 долларов. Он не совершил сексуального насилия ни над одной из своих жертв, как, по всей видимости, собирался сделать изначально.

Робертс оставил четыре предсмертные записки: одну для своей жены и по одной для каждого из своих детей.

Перед убийством он позвонил жене и рассказал, что в последнее время ему снилось, как он снова издевается над девочками, как это было в 12 лет, и что его жизнь была разрушена гневом и горем от потери их новорожденной дочери девять лет назад. В своей предсмертной записке он добавил, что его «переполняет ненависть, ненависть к себе, ненависть к Богу и невообразимая пустота… Каждый раз, когда мы делаем что-то веселое, я думаю о том, что Элиз [мертвой новорожденной] не было здесь, чтобы разделить это с нами, и меня снова охватывает гнев»[936]. Амиши с их удивительным стоицизмом и готовностью прощать, хотя и признали свою «ужасную боль», призвали простить Робертса за содеянное, добавив: «Мы не должны думать плохо об этом человеке». Через несколько часов после стрельбы его сосед-амиш сказал, что не держит зла на их семью. Община даже создала благотворительный фонд для Мари и детей. Их милосердное отношение не было разделено остальным обществом. Некоторые комментаторы, например, утверждали, что прощение неуместно, если не было выражено раскаяние, мол, Робертс покончил жизнь самоубийством, не успев так или иначе прокомментировать свой поступок. Прощение в таких обстоятельствах может также рассматриваться как отрицание существования зла[937]. Я не увидел никаких комментариев по поводу того, что для меня является одним из наиболее примечательных аспектов «психологии» Чарльза Робертса, а именно, что он продолжал носить, несмотря на наличие трех живых и здоровых детей, сильную скорбь и всепоглощающий гнев по поводу потери новорожденного за девять лет до этого. Я говорю об этом как человек, знакомый с этой темой, так как являюсь «средним» ребенком в семье: мой брат умер через несколько часов после рождения за четыре года до меня, а моя сестра умерла через несколько часов после рождения, когда мне было четыре года. Мои родители, конечно, были какое-то время после их смерти очень опечалены, однако затем смогли преодолеть свое горе и продолжили вести довольную и плодотворную жизнь, сосредоточившись на моем воспитании. Я помню, как меня немного покоробило, когда отец сказал мне, используя эвфемизм, что моя мама потеряла ребенка, и я спросил его, еще не понимая таких языковых тонкостей: «Как мама могла потерять ребенка? Я даже варежки ни разу не терял». Десятки миллионов людей пережили смерть ребенка во время или вскоре после рождения; подавляющее большинство справляется с этой потерей, проходя через привычную последовательность: горе, печаль, эмоциональное восстановление и возвращение к норме. Сейчас мы живем в лучшие времена. Смерть новорожденных стала большой редкостью. Немногим приходится переживать трагедию, которую пережили матери Моцарта и Бетховена, у которых больше детей скончалось, чем выжило. Таким образом, я неизбежно прихожу к выводу, что у Робертса все-таки имелось психическое заболевание депрессивного спектра, довольно тяжелое и, безусловно, не поддающееся лечению. Что касается того, приставал он к девочкам, когда был 12-летним мальчиком, или нет, тот факт, что он планировал изнасиловать школьниц перед их убийством – хотя в конечном счете он этого не сделал – говорит о другом, более серьезном искажении личности: педофилическом извращении[938].