Майкл Стоун – Новое зло. Особенности насильственных преступлений и мотивации тех, кто их совершает (страница 55)

В 1987 году Дарси Пирс стала первой исполнительницей совершенно нового вида преступления, которое, за неимением официального названия, я назвал похищением плода. Одержимая мыслью, что рождение ребенка играет решающую роль для сохранения ее брака, 19-летняя Дарси притворилась беременной – и в итоге похитила женщину на девятом месяце беременности, заставив ее под дулом пистолета сесть в свою машину, после чего отвезла ее в уединенное место. Там она задушила женщину и вскрыла ей живот ключом от машины, выкрав плод, чтобы представить его мужу как их «новорожденного ребенка»[782]. С тех пор было зарегистрировано еще 17 подобных случаев, все на территории США.

Две сестры из Висконсина, 24-летняя Валери Бартки и 17-летняя Аманда Джонсон, пригласили 18-летнего парня с ограниченными возможностями с ними «потусоваться». Когда он отказался заниматься сексом с Бартки, сестры заставили его выпить стакан «лимонада», в который они перед этим помочились. Затем Бартки потянула и выкрутила его пенис плоскогубцами, причинив сильную боль, а Джонсон назвала его «сукой»[784]. Преступление было тем более шокирующим и в некотором смысле «новым», что его совершили женщины. Приговор был гораздо мягче, чем преступление: Бартки получила месяц тюрьмы и три года условно, а также должна была написать письмо с извинениями. Джонсон и вовсе получила только условный срок[785].

Прежние примеры вторжения в дом были связаны с ограблением, как в знаменитом деле Дика Хикока и Перри Смита, которые в 1959 году ворвались в дом семьи Клаттер на ферме, полагая, что в семейном сейфе находится 10 тыс. долларов[786]. Ограбление провалилось. Ни сейфа, ни денег в доме не оказалось. Пара убила четырех членов семьи Клаттер, а затем была поймана и казнена. Можно отметить определенную сдержанность в их преступлении, поскольку у Хикока была идея изнасиловать 16-летнюю дочь, но Смит отговорил его от этого. Подобная сдержанность отсутствовала при вторжении в 2007 году в дом доктора Уильяма Петита и его семьи в Чешире, штат Коннектикут, совершенном Стивеном Хейхом и Джошуа Комиссаржевским. Заставив жену мужчины снять в банке 15 тыс. долларов, парочка отправилась в дом Петитов, где изнасиловала 11-летнюю дочь Петитов, что было записано на мобильный телефон. Девочка и другая дочь, 17 лет, были привязаны к кроватям, а миссис Петит они задушили. Затем мужчины облили всех трех женщин жидкостью для розжига и подожгли дом, чтобы уничтожить следы преступления. Доктор Петит, которого они лишили сознания, выжил. Комиссаржевский был приемным ребенком с тяжелой наркотической зависимостью, а свои многочисленные кражи совершал главным образом для покупки кокаина и метамфетамина[787].

Детоубийство, будь то в рамках преступления или в качестве отчаянного средства контроля рождаемости, происходило на протяжении всей истории человечества и по сей день распространено в Пакистане, Индии и Китае, что помогает объяснить соотношение мужчин и женщин в этих странах. На Западе детоубийство является преступлением. Один из таких примеров – дело доктора Дебры Грин[788]. Популярная и любимая всеми ученица, окончив школу, превратилась в жестокую хабалку, стала резкой, конфликтной, ругалась матом и закатывала истерики. Она стала опиоидной наркоманкой и считалась нарциссической, шизоидной и пограничной личностью. Она истощила терпение своего мужа Майкла Фаррара, называла его «мудаком» или «засранцем» в присутствии их троих маленьких детей. В конце концов Фаррар встретил другую женщину и начал бракоразводный процесс. Тогда Грин стала травить его рицином, в результате чего он 11 раз попадал в больницу, прежде чем это удалось обнаружить. Фаррар съехал и подал иск об опекунстве. Тогда Грин разлила по всему дому жидкость для розжига и подожгла его, убив двоих из трех детей. Одному из них удалось спастись. Грин невозмутимо наблюдала за пламенем снаружи. Она была приговорена к пожизненному заключению без права досрочного освобождения. С 1982 года было также шесть случаев, когда женщины живьем сжигали своих детей в микроволновых печах. В 2011 году 29-летняя жительница Калифорнии Ка Янг убила таким образом свою шестинедельную дочь. За это преступление она получила срок от 26 лет до пожизненного[789].

Интернет, возникший на основе идей профессоров Массачусетского технологического института в середине 1960-х годов, к 1985 году получил широкое распространение, отчасти благодаря большей доступности компьютеров. Подобно другим научно-техническим революциям, интернет в целом принес гораздо больше пользы, чем вреда, однако, с другой стороны, некоторые старые виды преступлений теперь приобрели доселе невиданные масштабы, а также появились преступления совершенно нового типа. На смену порнографическим кассетам, которые смотрели студенты колледжей предыдущего поколения, пришел куда более доступный формат порнографии, включая незаконное, но не такое уж недоступное «детское порно». Дети стали узнавать о сексе и смотреть порнографию в куда более раннем возрасте, чем раньше. Людей теперь можно заманивать через чаты для участия в более смелых сексуальных актах, чем это было доступно раньше. С другой стороны, полицейские под прикрытием с их помощью стали ловить людей, ищущих незаконные формы сексуальной активности, например с участием несовершеннолетних.

История Шэрон Лопатки и ее убийства по ее воле представляет собой уникальный случай использования интернета[790]. Восстав против своей ортодоксальной еврейской семьи, она вышла замуж за католика. Затем, взяв псевдоним, она основала интернет-компанию, через которую сообщила миру, что заинтересована в том, чтобы ее пытали до смерти, а также в качестве своего рода прелюдии к смерти в том, чтобы испытать сильнейшие оргазмы с помощью достигнутой в результате удушения асфиксии. Благодаря необычайно широкому охвату интернета – в местной газете такое объявление вряд ли бы приняли к публикации – она в итоге нашла «покупателя» в лице Роберта Гласса, компьютерного аналитика. Они встречались в его трейлере в Северной Каролине, где он потакал ее увлечению асфиксией и пытками, пока однажды не убил ее в 1996 году, слишком увлекшись ее удушением с помощью нейлонового шнура. Несмотря на то, что он смог предъявить доказательства, подтверждающие ее мазохистские желания, суд пришел к выводу, что его поступок все же подпадает под статью об убийстве[791], так что его отправили в тюрьму, где он скончался шесть лет спустя. Подобные дела ставят закон в затруднительное положение. Через пять лет после убийства Лопатки произошел случай убийства и каннибализма добровольно согласившегося на это Армина Мейвеса из Германии, про которого мы уже подробно рассказывали ранее в этой книге[792].

Легкость, с которой интернет наряду с мессенджерами, социальными сетями, электронной почтой и другими онлайн-сервисами может использоваться людьми, особенно молодежью, способствовала как укреплению социальных связей, так и его злонамеренному использованию. В 2012 году 16-летняя девочка из Западной Вирджинии была убита двумя одноклассниками того же возраста[793]. Скайлар Нис сначала была близкой подругой Шелии Эдди, которая позже отдалилась от Нис, подружившись с Рейчел Шоаф. Однажды ночью, когда все трое были вместе, Эдди и Шоаф вступили в половую связь на глазах у Нис. Обеспокоенные тем, что Нис из ревности может разоблачить их как лесбиянок (у всех трех были парни), на что она намекала в своих твитах, Эдди и Шоаф решили, что Нис должна умереть. Пригласив ее на вымышленную вечеринку, они отвезли ее в уединенное место, захватив с собой кухонные ножи и лопаты, и нанесли ей более 50 ножевых ранений. Тело Нис было обнаружено лишь семь месяцев спустя, и только тогда об убийстве стало известно. То, насколько легко с помощью цифровых устройств можно было устроить широкомасштабное публичное унижение, привело к тому, что убийство оказалось для двух девушек единственным «способом» сохранить свою репутацию.

С незапамятных времен доведенная до крайности ревность толкала людей к убийству. Зависть – один из семи смертных грехов, перечисленных папой Григорием I в конце VI века, – является ее сводной сестрой. Обе они связаны с безрассудным желанием обладать кем-то или чем-то недосягаемым. Вместе с тем в зависти всегда замешаны двое: А желает иметь то, что есть у Б, обычно в отношении богатства или социального положения. В ревности же всегда трое участников: А любит Б, но Б предпочитает В. Новизна того, как эти эмоции могут приводить к насильственным действиям, заключается в доселе невиданных способах осуществления преступлений, навеянных этими древними сюжетами. Вот яркий пример: Джеймс Кэхилл III, безработный бездельник с севера штата Нью-Йорк, находился на содержании Джил, своей предприимчивой и успешной жены[794]. Семейная жизнь не клеилась, и в 1998 году Джил нашла более подходящего мужчину, решив развестись с мужем. Узнав об этом, Джеймс в порыве ревности ударил Джил по голове бейсбольной битой. Тяжело раненная, но еще живая, Джил медленно поправлялась в больнице. Арестованный за нападение, Джеймс сделал вид, что ударил ее только в целях «самообороны», и был выпущен под залог, благородно оплаченный его матерью. Затем Джеймс раздобыл цианид под предлогом покупки «реагентов для фотолаборатории» и переоделся в женщину-уборщицу, нацепив на голову оранжевый парик и вооружившись метлой. Ночью он пробрался в отделение больницы, где лежала идущая на поправку Джил, и нашел ее палату. Затем он налил цианид ей в рот, закончив то, что не удалось довести до конца с помощью биты. «Современность» этому делу придает не лежащая в его основе эмоция ревности, а дьявольская ловкость и нарциссическая уверенность в том, что он намного умнее полиции, и поэтому он уверен, что убийство сойдет ему с рук. Нелегко найти примеры такого сложного, дьявольски хитрого и – в глазах преступника – надежного способа совершить убийство и избежать поимки.