Майкл Салливан – Elan I. Легенды Первой Империи (страница 104)

— С удовольствием. Мы с вами — родственные души!

Глава 10

«Мы были ровесниками, но в Тирре я с ним точно не встречалась. Мне рассказывали, что он походил на звереныша — мальчик-сирота, живущий среди теней и прячущийся в высокой траве. Никто понятия не имел, кем он станет. Уж я-то точно не знала».

Навес все еще протекал. Рэйт смотрел, как капли падают с провисшего полотна, на котором скопились три лужицы. Он ничуть не жаловался — совсем наоборот. Его поражало, что после четырех дней непрерывных дождей куски натянутой шерсти еще способны защищать от влаги.

Клан Рэн расположился вдоль северной стены Далль-Тирре. Окружающий деревню каменный барьер давал защиту от ветра, постоянно дующего с моря. Открытый участок был достаточно большим, чтобы все разместились с удобством. Разгрузив телеги, селяне выкопали несколько ям для костров и хранения припасов. Воду брали из тиррского колодца, что сразу осложнило отношения с местными: они настаивали на том, чтобы пришлые ждали, пока запасутся жители Тирре. Остальное складывалось весьма неплохо, — пока не пошел дождь.

Ливень наполнил дни скукой, а ночи превратил в пытку. При таких плачевных обстоятельствах упадок духа вызвал раздражение, переходящее в гнев, вспыхнули разногласия. Посыпались разнообразные жалобы, в том числе сожаления о том, что Персефону выбрали вождем клана и по ее указке покинули Далль-Рэн. Услышав такое, Рэйт стал держаться к ней ближе и ходил, положив руку на меч.

«Нас погубит не война или магия фрэев, а дождь».

И тогда Роан стала раскатывать шерсть.

Охотники сотни лет мастерили навесы из звериных шкур, однако в далле их нашлось не особо много. Чего хватало в избытке, так это шерсти. Роан чуток поразмыслила, и вскоре Персефона выделила ей в помощь целую маленькую армию. Используя копья как шесты, они натянули тугие навесы, одной стороной прилегавшие к стене. Копья закончились быстро, и Роан велела разобрать телеги. При правильном угле наклона вода сбегала, не просачиваясь внутрь. Вскоре соорудили узкую галерею, на которой все желающие могли по очереди поспать или приготовить еду. Возможность укрыться от нескончаемого дождя и поесть горячего снизила бунтарские настроения, по крайней мере, на некоторое время. С тревогой ждали наступления зимы.

Рэйт укрылся под навесом возле костра Падеры, готовящей обед. Время он выбрал неудачное, потому что трое дхергов тоже сидели там. Он не понимал, почему они не уходят и постоянно путаются под ногами.

— Не против, если я взгляну? — спросил Потоп, указав на меч Рэйта.

— Зачем?

Потоп пожал плечами.

— Довольно странно видеть бронзовый меч у такого, как ты. Я думал, твои собратья до сих пор используют копья с каменными наконечниками.

Рэйту его тон не понравился.

— А твои собратья — явно с придурью!

Потоп насупился. Рэйт потянул меч из-за пояса. Дхерг вздрогнул.

— Спокойно. Сам же сказал, что хочешь взглянуть.

— Взглянуть, а не попробовать на себе.

Рэйт передал ему меч рукоятью вперед. Потоп взял клинок в руки, поднял к свету и принялся разглядывать.

— Ты забрал его у эльфа, которого убил?

— Кто такой эльф?

— То же самое, что и фрэй. Только они терпеть не могут, когда их называют эльфами. — Потоп снова указал на меч. — Так он тебе и достался?

Рэйт кивнул.

— Эльфийская бронза. — Потоп скривился и покачал головой, будто меч его оскорбил.

— Лучше оружия у меня не было. Что с ним не так?

Дхерг протянул ему клинок.

— Попробуй, какой он легкий.

— Ну да, именно этим он и хорош.

Потоп закатил глаза.

— Его выковал лентяй! Посмотри на лезвие. Видишь, какого оно цвета? Почти белое.

— И что? — спросил Рэйт, подозревая, что Потоп ищет недостатки там, где их нет.

— Бронзу делают из сплава меди и олова. У олова точка плавления ниже, и его легче расплавить, чем медь. Этот меч легкий, как олово. Поэтому он такой светлый и легкий. Будь в нем больше меди, клинок имел бы золотистый оттенок и был прочнее. Меди… качественной меди мало. Без нее не выковать хорошего клинка, а если она и попадается, то лучше сделать из нее вещь более полезную. К примеру, из черной бронзы вылиты наши самые почитаемые статуи. Она получается при добавлении в медь золота и серебра. — Потоп указал на меч, который Рэйт снова сунул за пояс. — Дешевая побрякушка.

— Зато он разрезал пополам вот что. — Рэйт вытянул из-за спины обломок отцовского меча.

Потоп внимательно осмотрел обломок.

— Откуда он у тебя?

— Семейная реликвия. Якобы его сделал один дхерг.

Потоп нахмурился.

— Бэлгрейглангреанин, если тебя не затруднит.

Рэйт усмехнулся.

— Ты рыгнул?

— Видишь ли, мы не делаем медных мечей со времен Эльфийской Войны. И никто не станет ковать из меди такой длинный меч, потому что он слишком мягкий.

Рэйта не удивило, что семейная реликвия, которую отец любил больше, чем жену, дочь и сыновей, вместе взятых, оказалась негодной поделкой. Он думал, Потоп бросит ему обломок клинка, но дхерг продолжал вертеть рукоятку в маленьких ручках. Он облизнул металл, и на лице его застыло изумление.

— Чего?

— Это же медь!

— Зачем ее облизывать? И так все ясно.

— Чистая медь! Я бы сказал, — он снова лизнул клинок, — меди здесь девяносто пять или девяносто восемь процентов. Я же говорил тебе, медь встречается редко. Почти всю выработали еще во время войны. В наши дни чистая медь ценится выше золота. Сам я не кузнец, но хороший мастер мог бы ее расплавить и выковать несколько превосходных мечей. Гораздо лучше твоей эльфийской игрушки.

Потоп вернул обломок и ушел, оставив Рэйта в задумчивости: возможно, вера отца в ценность своего клинка и не лишена некоторых оснований.

Сразу после того, как Рэйт поел, дождь то ли прекратился, то ли взял очередную передышку. Персефона покинула навес и двинулась вдоль лагеря, обходя коричневые лужи. Рэйт бросил скоблить кроличью шкурку, сунул ее в складки ли-моры и поспешил следом. Далеко Персефона не ушла — только до главных ворот, которые из-за дождя еще не успели починить.

— И куда ты направляешься? — спросил Рэйт.

Персефона посмотрела на него с недоумением.

— Щит не должен сомневаться в действиях своего вождя.

— А вождь не должен удирать от своего Щита. Ты меня избегаешь?

— Нет, совсем нет. — Персефона покачала головой. — Мне нравится, когда ты рядом. Я просто хотела прогуляться, выбраться из шерстяной ловушки. Впрочем, хорошо, что ты здесь. Нам нужно поговорить.

— Серьезно? — Рэйт поднял бровь.

— Да, но это может обождать. Пойдем со мной, немного отвлечемся от происходящего. Ты уже ходил к океану?

— Видел с горы, когда мы прибыли.

Она рассмеялась почти беззаботно. Почти.

— Это не одно и то же. — Персефона протянула руку. — Пойдем, я вас познакомлю.

Персефона провела Рэйта по узкой тропке, вившейся меж скал, к песчаному берегу, заваленному водорослями. Издалека они казались клочьями волос великана, разбросанными как попало. За полосой песка расстилалась серо-голубая плоскость. К земле катились волны — темная рябь разрывала синеву, надвигалась ближе, раскрывала зияющую пасть, показывая белые зубы, и яростно разбивалась о песок. Кипящая пена неслась по берегу, преследуя расхаживающих чаек.

— Какой простор! — воскликнул Рэйт, вглядываясь в бескрайнюю даль.

Персефона кивнула.

— Говорят, океан бесконечен, все тянется и тянется. Это лишь узкий пролив. — Она указала на горизонт. — На той стороне — Кэрик и Нэйт, а если бы ты поплыл вдоль побережья Бэлгрейга, то вошел бы в воды Синего моря.

— Откуда берутся такие большие волны? — спросил Рэйт.

— Их делает морской бог, Эраф. Как считают жители Далль-Тирре, он плещется где-то там. У них со своим богом вовсе не такие отношения, как у нас с Мари. Они не ждут милостей, а боятся его гнева. На прибрежные дома часто обрушиваются сильнейшие шторма, Гнев Эрафа, и только после начала шторма люди понимают, за какие именно прегрешения их постигло наказание.