Майк Резник – Кириньяга. Килиманджаро (страница 33)

– Но ведь она не желала им вреда, – возразила приемная мать импалы. – Она говорила чистую правду, ведь для нее проход был безопасен. Она всего лишь стремится жить в стаде, стать такой, как мы. Не изгоняй ее.

Вожак задумался. Он был не столько умен, сколько великодушен, и пожалел уродливую буйволицу.

Прошла неделя. Уродливая буйволица, которая умела прыгать выше самой высокой травы, подскочила в воздух и увидела, как в траве крадется стая гиен. Она ждала, пока те не подойдут, потом выкрикнула предупреждение и убежала. Все буйволы побежали вслед за ней, но гиены схватили отставшую приемную мать уродливой буйволицы, повалили на землю и загрызли ее.

Большинство буйволов стада были очень благодарны уродливой буйволице, что та их предупредила, но за ту неделю вожак стада сменился, и этот был умнее своего предшественника.

– Уродливая буйволица виновата, – рассудил он.

– Как так? – спросил один из старших буйволов. – Она предупредила нас о приближении гиен.

– Она предупредила, только когда стало слишком поздно, – указал вожак. – Если бы она подняла тревогу, когда впервые заметила гиен, мать ее все еще была бы среди живых. Но она забыла, что мы не умеем бегать так же быстро, как она, и оттого мать ее погибла.

И с тяжелым сердцем новый вожак изгнал уродливую буйволицу из стада, потому что между быть буйволом и хотеть стать буйволом очень большая разница.

Я закончил и откинулся к стволу дерева.

– А уродливая буйволица выжила? – спросил Ндеми.

Я пожал плечами и смел насекомое, карабкавшееся по моему предплечью.

– Это уже другая история.

– Она не хотела никому навредить.

– И тем не менее навредила.

Ндеми чертил пальцем в грязи несколько черточек, обдумывая ответ, потом поднял на меня глаза.

– Но, если бы она не прибилась к стаду, гиены все равно могли бы убить ее приемную мать.

– Возможно.

– Значит, это не ее вина.

– Если бы я заснул под этим деревом, а ты увидел, как в траве ко мне ползет черная мамба, и не разбудил бы меня, – спросил я, – винили бы тебя в моей смерти, если бы мамба меня укусила?

– Да.

– Но если бы тебя здесь не было, мамба убила бы меня все равно.

Ндеми нахмурился.

– Это сложно.

– Еще бы.

– С трясиной все было проще, – сказал он. – Это, несомненно, ошибка уродливой буйволицы, потому что без ее настояния другие буйволы не пошли бы туда.

– Это так, – сказал я.

Ндеми несколько мгновений сидел неподвижно, раздумывая над тонкостями басни.

– Ты хочешь сказать, что вред можно причинить множеством способов, – сказал он.

– Да.

– И что нужна мудрость, чтобы понять, кто действительно виноват, поскольку глупый вожак не понял опасности, какую несли действия уродливой буйволицы, а мудрый понял, что она виновна уже своим бездействием.

Я кивнул.

– Ясно, – сказал Ндеми.

– Какой урок можно отсюда извлечь касательно истории с манамуки? – спросил я.

Он подумал.

– Если деревне будет грозить опасность, ты должен будешь мудро рассудить, ответственна ли за это Мванге, хотя она хочет просто жить с нами, как одна из кикуйю.

– Верно. – Я поднялся.

– Но я по-прежнему не понимаю, какой вред она может нам причинить.

– Я тоже, – ответил я.

– А узнаешь ли ты опасность, когда увидишь ее? – спросил он. – Или эта опасность может прикинуться благодеянием вроде предупреждения стада о приближении гиен?

Я не ответил.

– Кориба, почему ты молчишь? – спросил Ндеми после паузы.

Я вздохнул.

– Есть вопросы, на которые даже мундумугу не может ответить.

Пятью днями позже Ндеми, как обычно, утром ожидал меня у порога хижины.

– Джамбо, Кориба, – сказал он.

Я проворчал ответное приветствие и подошел к разложенному им костру. Я сидел долго, скрестив ноги, прогоняя холод из старых костей.

– О чем будет сегодняшний урок? – спросил мальчик наконец.

– Сегодня я научу тебя, как молиться Нгаи об изобильном урожае, – ответил я.

– Мы это уже учили на прошлой неделе.

– И на следующей будем учить, – ответил я, – и еще не одну неделю.

– А когда я научусь, как делать исцеляющие мази? Когда узнаю, как превратить врага в насекомое и растоптать его ногой?

– Когда станешь постарше, – сказал я.

– Я уже взрослый.

– И умнее.

– А как ты определишь, что я уже поумнел? – настаивал он.

– Когда ты проведешь со мной целый месяц, даже не заикнувшись о магии или лечебных мазях, – сказал я, встав от костра, – потому что терпение – одно из самых ценных качеств мундумугу. А теперь отнеси мои калебасы к реке и наполни их водой.

Я указал рукой на два пустых калебаса.

– Да, Кориба, – печально откликнулся он.

Ожидая его возвращения, я вернулся в хижину, включил компьютер и послал письмо в Техподдержку, чтобы те подкорректировали орбиту планеты и на западные равнины пришло похолодание, а с ним – дождь.

Покончив с этим, я надел на шею мешочек для трав и выглянул наружу, чтобы посмотреть, не вернулся ли Ндеми. Но вместо моего юного ученика там стояла Вамбу, старшая жена Коиннаге. Она дожидалась меня, едва сдерживая ярость.

– Джамбо, Вамбу, – сказал я.

– Джамбо, Кориба, – ответила женщина.

– Ты хочешь со мной поговорить?

Она кивнула.

– Это все та кенийка.