Майк Резник – Кириньяга. Килиманджаро (страница 35)

– Нет.

– Тогда мне лучше вернуться и соткать себе новую ткань.

Я кивнул в знак согласия. Она отвернулась и начала долгий извилистый путь с холма к деревне.

– Когда я стану мундумугу, – сказал Ндеми, глядя ей вслед, – я не позволю манамуки спорить со мной.

– Мундумугу тоже должен проявить понимание, – сказал я. – Мванге тут новенькая, ей надо столько всего узнать.

– О Кириньяге?

Я покачал головой.

– О манамуки.

Жизнь почти шесть недель текла своим чередом. Ничего не происходило, кроме коротких дождей.

Однажды утром, когда я собирался спуститься в деревню и обновить наложенные на пугала заклятия, трое женщин поднялись к моему бома навстречу мне.

Это были Сабо, вдова старого Кадаму, Бори, вторая жена Сабаны, и Вамбу.

– Мы должны с тобой поговорить, мундумугу, – сказала Вамбу.

Я сел, скрестив ноги, перед своей хижиной и подождал, пока они рассядутся напротив.

– Говорите.

– Это все та кенийка, – сказала Вамбу.

– Опять? – спросил я. – Я думал, проблема решилась.

– Нет.

– Разве она не преподнесла тебе в дар свое ханга? – спросил я.

– Преподнесла.

– Ты его не носишь, – сказал я.

– Оно мне не идет, – сказала Вамбу.

– Это кусок ткани, – сказал я. – Как он может кому-то не идти?

– Оно мне не идет, – категорично повторила она.

Я пожал плечами.

– Что на этот раз?

– Она нарушает обычаи кикуйю, – сказала Вамбу.

Я повернулся к старшим женщинам.

– Это правда?

Сабо кивнула.

– Она замужняя женщина, но не бреет голову.

– И она разводит у себя в доме цветы! – прибавила Бори.

– У кениек нет обычая брить голову, – ответил я. – Я прикажу ей это сделать. Что касается цветов, то это не нарушение наших законов.

– Но зачем она их разводит? – настаивала Бори.

– Вероятно, она считает, что они красивы, – предположил я.

– Теперь моя дочь тоже хочет выращивать цветы, а когда я ей говорю, чтобы пошла лучше вырастила съедобные растения, она дерзит мне.

– И кенийка сделала для своего мужа Нкобе трон, – вставила Сабо.

– Трон? – переспросил я.

– Она приделала к стулу для сидения спинку и подлокотники, – сказала Сабо. – Кто, кроме вождя, смеет сидеть на троне?! Она что, думает, будто Нкобе заменит Коиннаге?

– Никогда! – прорычала Вамбу.

– И она сделала другой трон, – продолжала Сабо, – для себя! Даже Вамбу не осмеливается восседать на троне!

– Это не троны, – ответил я. – Это стулья.

– Почему она не сидит на табуретках, как все остальные? – возмутилась Сабо.

– Я думаю, она ведьма, – предположила Вамбу.

– Почему ты так думаешь?

– Да погляди на нее, – сказала Вамбу. – Она видела, как приходят и уходят долгие дожди, тридцать пять раз! Но спина ее не согнута, кожа не морщиниста, и у нее все зубы на месте!

– И у нее овощи растут лучше, чем у нас, – сказала Сабо, – а времени она тратит на них меньше. – Она помолчала. – Я думаю, она ведьма!

– И хотя на ней тяжелейшее из всех таху, – сказала Бори, – таху бесплодия, она себя ведет так, словно никакого проклятия и нет.

– И ее новые платья красивее наших, – угрюмо пожаловалась Сабо.

– Да, – согласилась Бори, – и Сабана теперь недоволен мной, потому что его кикои не такое яркое и мягкое, как у Нкобе!

– А мои дочери хотят себе троны вместо табуреток, – сказала Сабо, – а когда я им говорю, что у нас едва хватает дерева даже на костер, они отвечают, что это важнее. Она им головы заморочила. Они больше не уважают старших.

– Все девушки только ее и слушают, будто она не манамуки бесплодная, а по меньшей мере жена вождя! – буркнула Вамбу. – Ты должен выгнать ее, Кориба!

– Ты мне приказываешь, Вамбу? – вежливо уточнил я. Две другие женщины тут же замолчали.

– Она злая ведьма. Она должна уйти, – настаивала Вамбу, ее возмущение превзошло страх неповиновения мундумугу.

– Она не ведьма, – сказал я, – потому что, будь это так, я, ваш мундумугу, уже знал бы об этом. Она просто манамуки, которая пытается научиться жить так, как живем мы, и на ней, как вы уже заметили, лежит ужасное таху бесплодия.

– Если она меньше, чем ведьма, то все же больше, чем просто манамуки, – сказала Сабо.

– В каком смысле больше? – спросил я.

– Просто больше, – упрямо повторила Сабо.

Это полностью отражало суть проблемы.

– Я поговорю с ней, – сказал я.

– Ты прикажешь ей побрить голову? – потребовала Вамбу.

– Да.

– И убрать цветы из хижины?

– Мы поговорим об этом.

– Вероятно, тебе следует посоветовать Нкобе, чтоб он ее бил время от времени, – прибавила Сабо, – и тогда она перестанет вести себя как жена вождя.

– Мне его очень жаль, – сказала Бори.