Майк Гелприн – Настоящая фантастика – 2019 (страница 48)

– А если ты упадёшь и убьёшься? Твои мама с папой будут горько плакать. Они скажут: «Что же ты, дядя Коля, сеточку не натянул? Сейчас бы наш мальчик был жив!» Такой вот расклад!

Олег промолчал. Что же тут смешного, если он убь-ётся?

Дядя Коля выпрямился и уже без улыбки произнёс:

– Это для безопасности. И прежде всего для моей. Ты понимаешь?

– Кажется, – неуверенно кивнул Олег.

– И потом, – продолжил тренер, – так удобнее. Когда ученик видит сеть, у него пропадает страх падения и ему легче держаться в воздухе.

– Я думал, вы учите летать, а не падать!

– Полёты невозможны без падений, малыш, – грустно ответил тренер, – даже для тебя. Хотя ты, я вижу, из другого теста, и на тебя скорее сети наводят страх, чем их отсутствие. Я угадал? – Олег молча кивнул. – И зачем такой умный мальчик говорит глупости, а? «Я думал, вы учите летать». Тебе ли не знать, что способность летать – это дар неба. Полету нельзя научить. Но его можно развить, усовершенствовать, возвести на новый уровень. Без этого ты так и останешься просто одарённым пареньком.

Олег призадумался. Быть одарённым пареньком не так уж и плохо…

– Знаешь, – снова заговорил тренер, указывая на сети, – тебе они тоже пригодятся, если ты собираешься добиться чего-то серьёзного, а не просто гонять под облаками. Хочешь, приходи завтра утром. Ты умный парнишка и всё сам поймёшь, а сейчас меня ждут ученики. Такой вот расклад. Придёшь?

– Приду, – ответил Олег, чувствуя непонятную злость. Не на тренера или сети – на себя.

Всю ночь он убегал от гигантского паука.

От этих воспоминаний Олегу всегда становилось легче на душе. Словно он прикасался к сокровищу, которое принадлежит только ему и которое никто не сможет отнять. Наверное, очень трудно жить, когда у человека нет таких сокровищ, думал он.

Сегодня ему исполняется восемнадцать. Через неделю начнутся Воздушные Игры. Придётся отстаивать прошлогодний титул. Но мысли об Играх не вызывали у Олега почти никаких эмоций. Это слишком легко. И непонятно зачем. Он уже всем всё доказал. Наигрался уже.

Его куда больше волновала предстоящая женитьба, на которую отводилось всего семь дней. За это время надо выбрать невесту и сыграть свадьбу. Или потом ждать ещё целый год, прежде чем наступит новая Неделя Юной Любви, предваряя очередные Воздушные Игры.

Невесты у него не было, и значит, он должен её найти. Для этого нужно спуститься с небес на землю, потому что невесты – создания приземлённые – на облаках не живут. И ещё мама говорила, что с этими призёмленными девушками не мешало бы о чём-то поговорить, прежде чем жениться, а вот о чём именно с ними говорить, Олег абсолютно не представлял. Этого мама не сказала.

В небе Олег проводил больше времени, чем на земле. Всю свою жизнь, сколько себя помнил, он летал, а теперь вдруг понадобилось решать земные проблемы такой важности и в такой сжатый срок.

Его приземлённые сверстники (те, что поумнее) готовились к Неделе Юной Любви заблаговременно и основательно: присматривались к девушкам, подыскивали невесту, завязывали отношения. А он тянул до последнего. Какие девушки? Зачем они? У него было небо, и ему не было восемнадцати. Предстоящая неделя казалась Олегу неотвратимым кошмаром. Он твёрдо знал (тут родители постарались на два голоса), что большинство летунов после свадьбы становятся приземлёнными. Исключения встречаются, но очень редко. Если повезёт найти исключительную девушку. С полётом. А таких почти не осталось. Да и как найдёшь, если девушки могут летать только после свадьбы? Олег не искал. Зачем зря время тратить? Это вопрос чистого везения. Угадал – не угадал. Можно вообще погодить с женитьбой, но чего ради? О небе всё равно придётся забыть. Какое небо, если у тебя проблемы с девушками? Нет уж! Всё должно свершиться в срок. Такое удовольствие лучше не растягивать. Женитьба оставляет хоть мизерный шанс.

Он пришёл, как и договаривались, на следующее утро. Это определило его судьбу. С того дня он три года подряд не вылезал из сетей, путаясь в них, как пойманный птенец, а дядя Коля, не унимаясь, придумывал всё новые и новые фигуры, вращения, изгибы, режимы лёта, сводимые в разные комбинации на разных скоростях… И так по шесть-восемь часов в день. Без выходных. Чуть заживут ссадины и синяки – и вперед, бросай книжки – давай снова в сетях кувыркаться.

Одним словом, сети пригодились. Первые месяцы только для Олега их меняли каждые три дня. Поначалу они были мягкими, как перина, но постепенно становились всё жёстче и жёстче, приближаясь к реальным пре-градам.

Только на четвёртом году обучения тренер допустил его к настоящим полётам.

Скоростной полет на низкой высоте между домами, над крышами домов, полёт в лесу на разных высотах, полёт над реками и озёрами, над пожарами, встречи с птичьими стаями, полёты с грузом, пикирование, маневрирование, одновременная смена скорости и направления в нескольких плоскостях. И всё это в условиях разной видимости, днём и ночью, в жару и холод, в дождь и снег…

Ещё через два года программа снова усложнилась: добавились новые дисциплины: воздушный бой, нападение с воздуха на приземлённых, уклонение от нападения с воздуха, спасение призёмленных в чрезвычайных ситуациях, захваты «добычи» (приземлённых обоего пола и возраста) с земли, маскировка, внезапные появления и исчезновения… А чтобы не сойти с ума от полётов, пришлось изучать хореографию и каждый день по два часа пропадать в школе танцев Антона Иртеньева. Олег упирался, но дядя Коля сказал, что без этого об Играх и думать нечего, а потом добавил: «Так совсем от земли отвыкнешь, тоже ни к чему». Пришлось танцевать. Да ещё родители домашних учителей наняли: математика, язык, литература. Дело вроде бы нужное, но времени отнимало много. При всём желании больше пяти часов в день летать не получалось.

А ещё через три года тренировки закончились, и Олег стал самым юным победителем Воздушных Игр в одиночном разряде. Вот уж номер так номер! В школе больше не было нужды. Тренер передал ему всё, что знал сам, и занялся другими учениками.

Начались турниры, показательные выступления, участия в праздниках…

Началась работа…

Он хотел полюбить небо и не мог. Оно манило его, звало, он засыпал на его облаках доверчиво, как маленькое дитя засыпает на руках матери или котёнок – на коленях доброй хозяйки. Оно захватывало дух, окутывало разум пьянящим дурманом так, что голова кружилась от восторга, а потом наоборот – придавало голове кристальную ясность.

И почти каждое утро заставало его то на кучевых облаках, то выше.

Он изучал небо, чтобы его полюбить.

Особенно его радовало летать в грозы. Это было совсем неспортивно. Зато душа неба становилась ближе. Он метался как иголка, пронизывая тучи снизу вверх и сверху вниз. Весь насквозь мокрый и счастливый. Но однажды мать увидела его на фоне молнии… О грозовых полётах пришлось забыть. Теперь каждый ливень он пережидал дома, прилипнув к стеклу и глотая слезы.

В его голове к восемнадцати годам накопилось много вопросов, на которые земля не могла дать ответов. Он хотел найти их в небе. И находил. Но небо задавало свои вопросы, и ответы на многие из них лежали на земле. Это Олегу не очень нравилось, совсем не нравилось. Даже раздражало. Его незнание только росло. Каждый полученный ответ рождал новые вопросы. Тогда Олег понял одну простую вещь: познание – штука опасная, и с ней лучше не шутить ни на земле, ни на небе.

Спроси его кто-то: А ты любишь небо? – и он не ответит, растеряется. Простой вопрос обратит его в бегство. Но даже если никто не спросит… От себя ведь никуда не денешься.

Не потому ли на земле он проводил меньше половины суток? Что тянуло его в небо? Что не давало покоя?

Да, он готовился к Играм, к выступлениям и просто поддерживал форму, но зачем себя обманывать? Для Игр и трёх часов лета в день было бы выше крыши, а он летал по восемь и ещё по четыре ночью, чтобы никто не видел. А последнее время и того больше. К тому же участие в Играх ему виделось весьма туманным. Станет приземлённым – тут уж не до Игр будет. Считай, жизнь сначала придётся начинать.

Олег взмахнул руками и полетел вниз – навстречу земным делам и новому дню.

В общем-то всё должно быть не так уж и страшно. В определённый час, красиво приодевшись, он придёт во Дворец бракосочетаний, дождётся своей очереди, и его впустят в Девичью залу. Там он увидит множество невест. К каждой из них можно будет подойти и поговорить. Той невесте, которая ему понравится, он сделает предложение. Если она согласится, то в конце недели они сыграют свадьбу, если нет – он выберет другую, и так до тех пор, пока не получит согласия.

Это если верить маме, но Олег подозревал, что всё окажется немного сложнее.

Мама отлично подготовила его к торжественному событию: рассказала, как будет проходить церемония от начала до конца, объяснила, как себя нужно вести, надавала кучу полезных советов, которые, впрочем, совершенно забылись, когда порог Девичьей залы остался за спиной…

Мама наложила табу на полёты и на всё, что с ними связано. Даже на его лётное имя. Даже на миниатюрную бело-голубую ленточку – знак неба, украшающий лацкан пиджака. Невеста не должна ничего знать до свадьбы. Она должна полюбить тебя приземлённого. В результате он явился во Дворец бракосочетаний под своим настоящим, никому не известным именем, одетый в приземлённый костюм, и чувствовал себя очень неуверенно.