Майк Гелприн – Настоящая фантастика – 2019 (страница 47)
С этим соглашается Брог, который держит ответ после Фарбы. Добавляет, что в Индии, где он работает, люди порой готовы забыть обо всём, если их что-то радует или огорчает. Да и вообще, многие настолько наивны, что не думают о ресурсах.
«Сложность в том, – продолжает Брог, – что внутри человека мы тоже подвластны ненужным эмоциям. Об этом надо предупредить остальных».
«Предупредим, – отвечает Основатель и переводит взгляд на Грота. – Что у тебя в руках?» – спрашивает.
«Тот самый яд, о котором сказала Фарба, – отзывается Грот, держащий склянку с экстрактом базилика. – Из-за него я считаю, что Землю надо покинуть. И как можно быстрее. Если не верите, могу дать понюхать».
«Не надо открывать. Почему Землю надо покинуть?» – удивляется Основатель.
«Базилик погубит наш вид».
Основатель вновь обращается к Фарбе:
«Ты тоже считаешь так?»
«Нет. – Фарба удивлённо смотрит на Грота. – Это же не кофе, запах которого всюду, даже не лук какой-нибудь. Встречи с базиликом вполне можно избежать. Даже если вдохнул, можно выжить – просто сбежать подальше».
«Почему ты считаешь иначе?» – спрашивает Основатель, но Грот не отвечает.
«Не получилось, – думает он, не прикасаясь к импульс-табло. – Тогда выход один».
Грот вспоминает Лию. Её нежные руки, насмешливые глаза. Тётку Настасью, когда та чуть чаем не подавилась на вопрос Грота о том, зачем она это сделала. Парня, бросившегося под колёса ради чужого мальчишки…
Грот со всей силы кидает склянку об пол.
Грот не теряет сознания долго – успевает увидеть обезумевшие взгляды собратьев, замечает, как Направитель и Основатель взбегают по стенке отсека. Потом тела начинают падать. Дольше всех держится Фарба – вцепившись в руку Грота, смотрит с бешеной ненавистью и шепчет: «Сука… Зачем тебе вся планета?! Подавишься, мразь!»
Не только ненависть в её взгляде, но и зависть. Фарба падает, и Грот уже не может терпеть – вдыхает. Респиратора он не взял – идея разбить склянку пришла только здесь. Он не подумал, что Фарба знает о базилике, наде-ялся, что сможет всех напугать, если чуть-чуть приоткроет склянку. Он хотел спасти Землю от своих же собратьев. Почему? Он не знает.
Грот падает и начинает биться в конвульсиях. Лужа экстракта растекается по полу корабля, зависшего в сотне тысяч километров от спасённой от паразитов Земли.
Грот в посадочной капсуле. Корабль йохабцев на автопилоте летит к Солнцу, чтобы сгореть. Сквозь прозрачные стенки капсулы Грот рассматривает Землю – огромный синий шар с красивыми разводами белых облаков и бежево-зелёных континентов.
«Красиво, – думает Грот. – Пусть живёт. Может, однажды кто-то объяснит и моим то, что понимают многие люди, – мир не только ресурсы… – Грот вздыхает. – Почему же я выжил? Почему не захлебнулся в собственной блевотине, как двое в телах людей, не задохнулся, вытаращив глаза, как Основатель и Направитель? Странное растение. В Средние века базилик использовали для изгнания бесов. Не мои ли земляки уже тогда проложили сюда дорожку?»
Капсула плавно опускается на безлюдном морском берегу.
«Почему базилик меня не убил? – думает Грот, ступая на песок. – Для моих сородичей он смертелен, но не… – Грот замирает от пронзившей мысли. – Может… я стал человеком?»
Немного лирики
Дмитрий Лукин. Полёт
Свой восемнадцатый день рождения Олег встретил на облаках. Радости он не чувствовал – только усталость и щемящую грусть. Кончились годы беззаботные, и юность, стало быть, кончилась…
Вроде бы тут не о чем особо переживать. У всех бывает. Но как-то уж больно резко эта взрослость к нему подкатила. Без приглашения, без предупреждения. Обрушилась громом среди ясного неба, и… всё! Здравствуй, приземлённая жизнь!
А так хочется ещё полетать!
Женщины! Всё из-за них! Замуж им надо! Любви. Детей. О небо! Куда торопятся? Почему нельзя повременить годик-другой? Дело-то серьёзное! Так нет же! Стукнуло тебе восемнадцать – добро пожаловать на праздник! И кто придумал эту проклятую Неделю?!
Впрочем, у него есть время до полудня… Женщины подождут. Сейчас бы с небом разобраться…
Изучение воздушных потоков отнимало много сил. Ориентироваться в темноте было трудно, летать быстро – опасно, поэтому на пробы ушла вся ночь. Только когда горизонт на востоке из тёмно-синего превратился в серый, Олег прекратил полеты и, раскинув руки, улёгся передохнуть на первом подвернувшемся облаке (снизу оно казалось чёрным пятном, закрывающим звёзды).
У него опять ничего не вышло.
Эпопея с ночными исследованиями длилась уже две недели, а он всё ещё не мог похвастать результатами. Так… продвинулся вперёд на пару шажочков – и всё. Особенно трудно было внизу, у самой земли. Он даже один раз пожаловался отцу: «Просто засада какая-то! Стоит слиться с потоком, раствориться в нём – так обязательно врежешься в дерево, башню, столб или шпиль. Начнёшь контролировать полёт – потеряешь поток». Задача казалась Олегу нерешаемой. Но он не сдавался. Он всё ещё хотел успеть…
До сегодняшнего утра.
Первая неудача за всю поднебесную жизнь.
Время вышло, решение не найдено, и пора говорить небу «прощай».
Последние два года Олег часто встречал и провожал дни, лёжа на облаках. Отсюда смотришь – рассветы и закаты обретают космические масштабы и превращаются в эпическое зрелище, которым грешно восторгаться между делом. Его надо поглощать целиком. Не спеша. С чувством. С осознанием неповторимости момента. Только так!
Обычно Олег соединял ладони в замок, опускал на них голову и разводил локти в стороны, предвкушая начало грандиозного действа. Он представлял себя единственным зрителем в пустом театре, где (независимо от количества проданных билетов) утром и вечером ставили спектакли (каждый раз новые) на самой большой сцене в мире.
Только вот актёров здесь тоже не было. Одни декорации. Зато какие!
Для полноты ощущений не хватало гигантских штор, открывающих горизонт, и хрустящих разноцветных шариков, но Олег не очень-то расстраивался. Шторы можно было напридумывать, а шарики взять с собой. В крайнем случае, и без них неплохо.
Сколько раз он видел, как свет приходит в город и как уходит из города, как дома один за другим поглощает тьма и как эта тьма уползает под натиском солнечных лучей, чтобы потом снова вернуться и сполна забрать всё, что ей причитается. Иногда граница света-тьмы проходила довольно чётко. Олег даже пытался некоторое время угнаться за ней. Но какое там! И ещё почему-то грело, что когда он здесь, на облаках, то первым встречает свет и последним его провожает, точно тьме тяжело подниматься сюда, и она или немного опаздывает, или, уставшая, старается поскорее уйти.
В городе ночь наступает быстро – не успеешь оглянуться, как она уже звенит и, оглушая, обрушивается на землю прямо со звёзд. Кажется, стоит поднять голову – и увидишь её падение. Уходит она так же быстро: была – и нет. Вся испарилась, рассеялась, растворилась.
Но это на земле, а на облаках всё иначе.
Ночь наползает из-за горизонта огромной чёрной волной, заливает плоский, почти игрушечный город и, поглотив его, катится дальше. Сначала город пугается: фигурки прохожих на улицах исчезают, рыночные торговцы, напоминая букашек, разбегаются по домам, карет и телег становиться меньше. Но затишье длится недолго. Постепенно город приходит в себя: в домах зажигается свет, повсюду загораются огни, улицы снова наполняются прохожими – и жизнь продолжается ещё несколько часов. Потом – глубокий сон и сказочное пробуждение. Правда, чтобы увидеть прохожих, Олегу приходилось покинуть облако и подлететь поближе к земле, но это уже мелочи.
А сегодня было не до «театра». Рассвет не будоражил, не увлекал. Олег на него даже не смотрел. Если уж тебе суждено превратиться в приземлённого, то последние лётные часы глупо тратить на развлечения. Раскинул руки в стороны, уткнулся лицом в белый высотный туман – и ничего больше не нужно.
Всё началось ясным июньским днём, когда родители привели его в столичную школу полётов…
Огромный зал, уставленный вышками разной конструкции, а под ними – сети. Красные, синие, зелёные, чёрные, белые… Одни натянуты туго и напоминают стальные решетки, другие провисают, как гамаки. Куда ни посмотришь – всюду сети: на полу, под потолком, на окнах, между стенами… Даже дорожки в зале – и те отгорожены сетями!
– Зачем это всё? – с нескрываемым ужасом спросил он, дёргая за штанину первого попавшегося дядьку и указывая ему на сети.
– Здесь учатся летать, малыш, а сети, чтобы не разбиться, – с улыбкой ответил дядька, оказавшийся главным в этой школе, и потрепал Олега по волосам.
– Летать?! Здесь?! Это невозможно!!!
– Страшно, трусишка?
– Как птице в силке! – серьёзно ответил Олег. – Разве можно научиться полёту – в сетях?
– Победители Воздушных Игр научились. Все они вышли из этих стен. Из этих сетей.
Дядька загадочно улыбнулся и наклонился к Олегу: