Майк Гелприн – Мореходы (страница 2)

Боцман раздумчиво почесал массивный, заплывший жирком подбородок.

– Умники из академии и ярмарочные трепачи соврут – недорого возьмут, – пренебрежительно бросил он. – Но тан фон Берт… – Шкалик выдержал предписанную этикетом при упоминании усечённого имени паузу. – Берт фон Бора лгать не стал бы. К тому же кузен фон Манкк… – боцман вновь сделал паузу, – первый помощник на «Макрели», говорил, что островитяне жаловались на какую-то невиданную дрянь, утопившую рыбацкий баркас. Они её называли кракеном. И кузен фон Гейнл… что капитаном на «Голубой акуле», как-то упоминал о морском змее размерами с его каравеллу. Но сам я ни одной подобной твари не видывал, а я в море, считай, уже пятнадцатый год. Правда, может статься, в янийские воды южные твари не заходят.

Рокк кивнул. Янией назывался восточный архипелаг, который мореходы Бора навещали раз в год и к южной точке которого сейчас держал курс «Дельфин». Был дотуда месяц ходу, и особой опасности плавание не предвещало. Аборигены янийских островов отличались робостью, гостеприимством и дружелюбием. Законы мореходов свято чтили, дань платили безропотно, а на торгах не двурушничали, не мошенничали и не пытались всучить негодный товар. Торговались островитяне, правда, отчаянно, но выторговать хорошую цену считалось за честь как в клане Бора, так и на подвластных ему архипелагах.

Для Рокка плавание на Янию было формальностью. Ритуальной процедурой, которой подвергались старшие сыновья танов Бора вот уже одиннадцать веков, с конца Смутных времён и начала новой эры – эры Мореходов. Передавая наследнику власть, уходящий на покой тан хотел быть уверен, что преемник будет чтить мореходство под стать ему самому. Поэтому семья тана и платила семьдесят пять маринов за обучение первенца в Морской академии Бриза. Полученные в академии знания по её окончании закреплялись на практике – в плавании. Нажитый опыт иногда приходилось применять в деле. В случае войны или межклановой карательной экспедиции тан занимал капитанскую каюту на борту флагманского судна и становился адмиралом эскадры.

Последняя война, впрочем, была объявлена, когда Рокка ещё и на свете не было. Отец рассказывал, как пять сотен оснащённых пушечными батареями судов блокировали побережье затеявшего очередной бунт Циклона и заперли гавани. Как готовились к высадке мобилизованные по приказу Бриза десантники-пехотинцы, бывшие земледельцы, торговцы и мастеровые. Ничего хорошего от этой высадки новобранцы не ждали. И мореходы не ждали тоже. В клане Циклон воевать обучались с детства. Смерть в бою почитали за честь, а за малейшую трусость повинного в ней сородича беспощадно карали.

В тот раз до высадки дело так и не дошло. Тан Циклона проявил благоразумие и вместо воинов отправил на побережье послов. Он согласился уплатить Бризу выкуп за убитого месяцем раньше наместника и впредь исправно отчислять полагающуюся по закону десятину. На этом они с таном Бриза ударили по рукам, и восемь эскадр отправились восвояси. Боевые суда освободились от большей части пушек, списали на берег несостоявшихся вояк и вновь стали торговыми.

По словам отца, однако, такое бывало далеко не всегда. История кланов знала случаи, когда мятежи Циклона аканчивались побоищами и резнёй. Но не истреблением. Избавиться от непокорного клана и перекрасить его земли на карте в белый цвет Бриза мечтали многие верховные таны. Ни одному из них это не удалось. Уцелевшее в береговых сражениях циклонское воинство откатывалось в горы, уводя за собой семьи и скот. Горы были неприступны, мятежники неприхотливы, лихи и отважны, а многомесячные осады приводили лишь к излишнему кровопролитию и застою в делах. Поэтому таны Бриза всякий раз подписывали с бунтовщиками мировую, после чего копили злость и ненависть к ним вплоть до следующей заварухи.

Бриз… К верховному клану в стране Бет относились по-разному. Самый многочисленный, владеющий лучшими землями Бриз был, по сути, нахлебником на иждивении остальных кланов. Паразитом, жирующим за счёт десятой доли с прибыли, стекающейся в казну верховного тана со всех сопредельных земель. На землях Бриза же люди жили вольготно и праздно, хребты на верфях, полях, фабриках, в шахтах и рудниках особо не гнули, в опасные плавания не ходили, а в неурожайные годы не затягивали на отощавших пузах ремни.

И в то же время был Бриз благодетелем, без которого не обойтись. Испокон, с того самого одиннадцативековой давности дня, когда первый верховный тан, легендарный Анхель дель Бриз объединил и взял под свою руку разрозненные, враждебные кланы, положив тем самым конец Смутному времени и начав отсчёт новой эры.

Именно там, в белокаменной Бризоли, был центр мира, гнездо цивилизации мореходов. Там писались и утверждались законы, там в академиях и университетах обучались морские и сухопутные офицеры, промышленники, финансисты, оружейники, инженеры, философы, рудознатцы, врачи. Под золочёными сводами столичных театров давали представления актёры и мимы. В библиотеках хранились тысячи и тысячи томов: от забранных в кожаные переплёты древних манускриптов и монографий до печатных изданий трёх последних веков. В помпезных картинных галереях развешивались по стенам полотна знаменитых живописцев прошлого. В иных галереях, попроще – холсты тех, кому стать знаменитостью только лишь предстояло.

Помимо всего, именно в столице с наступлением сезона штилей открывалась и три зимних месяца кипела ярмарка. В Бризоль свозили на гребных шлюпах, галерах и барках товары. Зерно, плоды, фрукты и овощи из славящегося земледелием клана Фён. Холодное и огнестрельное оружие из мастерских и кузниц Мистраля. Ткани из Сирокко и гончарные изделия из Торнадо. Шкуры океанского зверя и промысловую рыбу Пассата. А также не знающие счёта товары, добытые мореходами на землях подвластных архипелагов и островов. Экзотические плоды и пряности, драгоценности и резные изделия, хмельные напитки и курительные травы.

Там, на ярмарке, купцы искусного в кораблестроении клана Бора заключали сделки на продажу едва сошедших с верфяных стапелей судов и на постройку новых судов, под заказ. Там, в ярмарочных павильонах, купцы остальных кланов подписывали торговые соглашения на поставку оптовых партий зерна, скота, оружия, тканей, одежды, посуды, пороха. И, наконец, вечерами, когда пустели торговые ряды, а публика разбредалась по питейным заведениям, отцы семейств нахваливали друг другу отпрысков на выданье. И зачастую заключали межклановые помолвки.

Минувшей зимой Рокк обменялся кольцами верности со старшей дочерью верховного тана Деллой дель Бриз. Летом, в сезон штормов, на ежегодном бризольском празднестве им предстояло сыграть свадьбу. А фигуристой, золотоволосой, сероглазой Делле – ещё и пройти через церемонию смены клана, как любой девушке, взятой в жёны у инородцев.

Рослый, атлетически сложенный, неглупый и нетрусливый Рокк фон Бора при виде гордой красавицы с щедрой грудью и холодным взглядом глаз цвета ненастного неба изрядно робел. Запинался в разговоре, а когда надевал Делле на палец кольцо, от волнения споткнулся на ровном месте и едва не упал. Помимо робости перед будущей женой, никаких иных чувств Рокк к ней не испытывал, а о предстоящей близости думал не с вожделением или желанием, а скорее – со стыдливостью и опаской. Отказаться от женитьбы возможности, однако, не было.

– Власть – это не только благо, – учил отец, – это ещё и бремя, сынок. Тяжкое бремя ответственности перед своими людьми, перед кланом.

Брак с дочерью тана упрочнял союз с кланом Бриз, а значит, способствовал процветанию Бора. Чувства и личные предпочтения наследника танского титула в сравнении с этим значения не имели.

Когда Матушка подобралась к зениту, земля Бет исчезла из виду. Из бакштага «Дельфин» перешёл в фордевинд и резал теперь напополам Великий океан со скоростью десять узлов. На юте трое свободных от вахты матросов затеяли лов, лесу с насаженной на крюк наживкой сбросили в воду.

– В этих местах хорошего тунца можно взять, кузен, жирного, – объяснил подошедшему полюбопытствовать Рокку один из рыболовов. – В прошлое плавание зацепили одного в семьсот фунтов, добрых два часа вываживали. Кок потом трое суток кормил тунцовой похлёбкой с пряностями – объедение…

Матушка, наконец, водворилась в зените. Дневная вахта сменила утреннюю, а вылезший из камбуза кок крикнул, что в кают-компании подано. За стол уселись впятером: капитан, три помощника и почтарь. Он, единственный на борту, был инородцем и вместо светло-голубого морского камзола Бора носил тёмно-синий до пят балахон с распластавшей крылья белой птицей, нашитой поперёк груди. Тёмно-синий был цветом клана Муссон, самого обособленного, замкнутого и таинственного из девяти.

Первенство Бриза в Муссоне не оспаривали и десятину платили исправно. Но, в отличие от прочих, кровь не смешивали и межклановых браков не заключали. Тайные знания, корнями уходящие в Смутные времена, бережно хранили и, не доверяя бумаге, передавали от отца к сыну, из уст в уста. Студиозов в Бриз из Муссона не посылали, но не потому, что люди клана не нуждались в образовании и знаниях, а оттого, что академии и университеты в столице Муссона были свои. Только вот обучали в Мусе не вполне так, как в Бризоли, и не вполне тому.