Майк Гелприн – 13 мертвецов (страница 44)
Не знаю, Генри Олкотт ли проклял его, умирая, или рацион сыграл роль, но в Руфуса вселились бесы. Он убил родителей, и ел их плоть, и намеревался прикончить меня. Чтобы поправить силы и вновь поехать в Лост-Лимит.
Его бормотание становилось неразборчивым. Я тряс его, спрашивая, где конкретно спрятаны деньги компании. Он говорил: „Под… под…“. На этом все. Кузен околел. А я начал всерьез интересоваться фортом под названием Лост-Лимит.
Вы уже смекнули, братцы? Виновен. Я сговорился с Мердоком, и мы решили, что двух ночей нам хватит, а если нет, мы вернемся снова, вернемся с подарками. Круз был трусом, у Родса руки тряслись так, что он бы и кайло не удержал. Вчера мы обманом заманили их в лес и избавились от лошадей. Мы убедились, что Руфус не врал. Демоны рыскают в здешних лесах, и они голодны. Сегодня была очередь Дефта, но Мердок попросил заменить его тобой, Гроб.
Я был честен с вами, ребята, примите это во внимание. Но козырь в рукаве припрятал. Я знаю, как защитить нас от демонов. Как живыми уйти из Ада. Я нужен вам.
Слышите? Они уже здесь».
Вой, рев, лай своры бешеных псов – вот что услышал Пирс. Стул грохнулся об пол. У Эллисона отвисла челюсть. Малка обняла побледневшего старика.
– Они пришли… – ухмыльнулся Мерфи. – Без меня вам с ними не справиться.
– Заткни пасть! – Пирс ошпарил его презрительным взглядом и шагнул к окну.
Сердце галопировало в грудной клетке. Скелет – выше и больше того, которого Пирс уничтожил, – полз по крепостной стене, как паук. Под окном мелькнула безобразная тень. Завопил связанный Мердок. Пирс проникся жалостью к человеку, желавшему скормить его нечисти. Нажрутся ли чудовища Мердоком? Пирс сомневался.
– Ничего, – бубнил Мерфи, заливая кровью простыни. – Я с вами, у меня есть план…
Он сунул под подушку руку и выхватил револьвер, отобранный у Пирса. Ликующая усмешка скривила рот. Но превратилась в оскал, когда пуля тридцать восьмого калибра прошила грудь и расщепила изголовье кровати. Мерфи испустил дух, и вместе с ним газы. Кальсоны наполнились дерьмом.
Мужчины удивленно обернулись. Малка сжимала кольт обеими руками; над стволом вился сизый дымок. Глаза девушки были парой пустынных колючек, кусочками слюды.
«Она уже дважды спасла мне жизнь», – подумал Пирс, сдержанно кивая в знак благодарности.
– К бою, – сказал он Эллисону.
Скелет взбирался по лестнице на четвереньках. Он отличался от своего обезглавленного собрата: плоская морда летучей мыши, вместо носа – шишковатые утолщения, клыки растут не только во рту, но и на щеках.
Пирс рассмотрел все это за долю секунды, воздев над головой лампу. Потом открыл огонь. Свинец отбросил мертвеца в гостиную, тварь заметалась, круша мебель, пробуя выпрямиться под градом пуль.
– Метить в голову! – крикнул Пирс, спускаясь.
Мертвец был изрешечен, но гадкий сосуд с червивым мозгом никак не удавалось прострелить. Пирс палил с двух рук, и оба барабана опустели.
– С дороги! – гаркнул Эллисон.
Пирс отскочил. Эллисон, разжалованный из армии за мародерство и малодушие, водил дулом карабина, но не спускал курок. Мертвец рыкнул, обдав живых смрадом древних могил. Его черные глазищи сверкали. Одним прыжком он очутился перед лестницей и замахнулся смертоносными серпами.
Эллисон выстрелил в упор.
Залп разворотил морду патриарха. Что-то похожее на раздавленных жуков полетело в камин. Дезориентированный мертвец зачерпывал лапами пустоту все медленнее и медленнее. Второй выстрел оставил лишь дымящийся пень на заостренных плечах. Патриарх издох.
– Это то, о чем писали в гримуарах, – произнес Эллисон, озирая чудовище. – Великаны, жившие до Адама. Первые американцы.
Пирсу страшно захотелось курить. Он зарядил револьвер и перешагнул останки патриарха.
– Малка, Дефт, держитесь за нами.
Вчетвером они выбрались на крыльцо.
В самую сердцевину Ада.
Чудовища оккупировали форт. Белесое создание выволокло из конюшни мула и, обхватив тощими конечностями, обгладывало его. Мул судорожно дергал ногами. В сарае дико ржали лошади.
Восьмифутовая образина оседлала Мердока. Вынимала требуху из его брюха и совала в пасть урча. Задняя лапа с пальцами-клешнями погребла под собой лицо покойника. У чудовища была борода из тончайших серебристых прядей и вылупленные круглые глаза.
И надо всем этим кошмаром властвовала оплетенная лентами тумана волчья луна.
Пирс замер со вскинутым оружием. Словно надиктованная извне, пришла мысль. Мертвецы удовлетворялись подачками Олкотта и Мерфи не потому, что умели укрощать аппетит. Лесной бог, холодный, как кричащий космос, ждал, что люди в крепости уподобятся пастве Девенлопа. Давал шанс присоединиться к его мясной вере.
Тротуар завибрировал под подошвами, возвращая в реальность. Уродливая тварь оторвала рыло от трупа Мердока. Алые соки сочились по бороде.
Что-то огромное прыгнуло с крыши прямо на Эллисона. Он и крикнуть не успел. Мертвец сгреб лейтенанта в охапку и, оттолкнувшись, вскарабкался по бревенчатым стенам на гурдицию. Эллисон болтался в когтистых лапах, как гуттаперчевая кукла. Пирс не решался стрелять. Зарычав, мертвец разорвал Эллисона пополам; теперь куски тела были скреплены мотками кишок. Кровь хлынула водопадом, внутренности шлепнулись на карниз лачуги. Патриарх обронил нижнюю часть человека, а верхнюю запихнул себе в пасть. Клыки перемежались саблевидными бивнями, которые вмиг пронзили торс Эллисона. Задрав рыло к луне, патриарх принялся лакать вытекающую из обрубка жидкость.
Ад пировал.
Дефт и Малка куда-то пропали. Пирс попятился, а сожравшее Эллисона чудище приземлилось в паре футов от него. Оно бы снесло Пирсу голову… если бы заинтересовалось человеком. Вместо этого тварь плавно двинулась к крыльцу.
«Ты – от Сатаны, ты – подменыш, а не ребенок».
Воспользовавшись шансом, Пирс выстрелил патриарху в горло. Образовалась дыра с подпаленными краями, но тварь не почувствовала боли. Она оглядела Пирса черными плошками глаз, покрытыми пленкой. Что-то блеснуло на раздвоенном носу. Очки! Старомодные проволочные очки с залитыми кровью стекольцами. Они наполовину вросли в рыхлую морду, погрузились в плоть, как в зыбучий песок.
Пирс выстрелил. Глаз патриарха взорвался. Пуля не вышла из затылка, а срикошетила, уничтожая мозг. Патриарх упал, точно срубленная секвойя.
Бородатый мертвец прервал трапезу. Только сейчас заметив Пирса, он пошел вперед, раскорячившись. Борода подметала тротуар. Стараясь не упустить из виду патриарха, пожирающего мула, Пирс выстрелил в надвигающуюся мумию. Он целил по колену и не промазал. Мертвец зашатался. Вторая коленная чашечка, формой напоминающая осиное гнездо, разлетелась.
Пирс сунул кольт в кобуру, снял с плеча винтовку.
Третий мертвец скакал по двору. Пусть человек перед ним был несъедобен, но его следовало проучить!
Пирс послал в патриарха пулю – тот проворно уклонился. Когти полосовали воздух. Каждый – размерами с нож «Боуи».
Пирс молился бы, но бог в Аду был один. И презирая это лютое безумное божество, Соломон Пирс ринулся на патриарха, за дюйм от смерти ушел в сторону и выстрелом снизу, практически в упор, снес чудищу челюсть. Подошва заскользила по доскам, Пирс упал, перекатился – кулак пробил настил там, где секунду назад была его голова. Щепки обрызгали лицо, колючка застряла в щеке. Тень накрыла Пирса. Мертвяцкая морда обвисла клочьями, но глазищи пылали.
Пирс надавил на спусковой крючок. Череп мумии развалился. Тело еще не плюхнулось ниц, а Пирс уже торопился к подползающему чудищу с размолотыми коленями.
Патриарх зарычал. Пирс зарычал в ответ. Сунул дуло в раззявленный рот и накормил людоеда свинцовыми бобами.
Церковь была безлюдна и темна, но Кассиус Дефт в своем сознании видел ее совсем иной. Солнечный свет заливал залу, а на скамьях смирно сидели призраки. Он помнил их имена и радовался встрече спустя столько лет. Томпсоны, Робертсы, Дойлы. Семимесячный малыш на руках Генриетты Браун. Мистер Трейси, обнимающий красавицу-дочь. Ирма нравилась Дефту, втайне он был влюблен в девочку Трейси и до сих пор не мог забыть вкус ее почек.
Дефт кивнул Ирме, а она улыбнулась ему. Керосин лился из бутыли на пол, на скамьи, сквозь полупрозрачные ноги соседей. Дефт откупорил второй сосуд, рисуя полосу горючей смесью от притвора к кафедре. Лампа, оставленная на помосте, помогала работать.
Вдруг ее огонек испуганно заметался, сужая и всасывая световой круг. Дефт обернулся.
То, что стояло у алтаря, выглядело ветхим и ужасно старым. Кукла из веточек, вымахавшая выше Дефта. Тоненькая шея удерживала голову, раздувшуюся как арбуз. Пряди седых волос клеились к твердой шелушащейся корке скальпа. Парша, грибок покрывали морду троглодита, под давлением выпучились черные глаза, но Дефт узнал это существо. И не притронулся к висящему на плече «Ремингтону».
Вместо этого он неверными шагами двинулся навстречу девочке. Да, это была девочка, пускай и подвергнувшаяся дьявольским изменениям; исполинский ребенок.
Дефт застонал.
Арбузоголовая спрыгнула с помоста. В горле Дефта защипало. Он поднял дрожащую кисть. Отсвет узнавания всколыхнул черную пену в глазницах чудовища.
– Ванесса! – прошептал Дефт.
Девочка пятидесяти семи лет от роду протянула когтистую руку и коснулась его пальцев. Нежно, как в детстве. Будто она сама опасалась, что брат окажется призраком, бесплотным фантомом.