Матвей Лунар – Край кошмара (страница 2)

Эта новая работа, которую он нашел с таким трудом, была просто шумом. Способом оплатить счета за квартиру, которая уже не казалась домом. Будничный ритм все больше отводил его подсознание от сна, утра и беспокойных мыслей. И вот, во время обеда, он, как обычно, листал ленту телефона. Типичные городские новости, забавные видео, фото, под какими-то постами жаркие и во всем своем бесполезном великолепии бессмысленные споры. Он листал, прячась за экраном от гула опен-спейса. Прячась от самого себя, от человека, который раньше вел проекты, а теперь не мог заставить себя вчитаться в цифры.

Лента была минным полем для его состояния. Реклама банка: «Свой дом – это просто!» Он скривился. У него больше не было дома. Мотивирующий ролик от бизнес-коуча: «Найди себя и начни зарабатывать!» Он злобно мотнул пальцем. Он себя потерял.

Местами сводки боевых действий или же повсеместная реклама.

Палец замер. Автоматически запустилось видео без звука. Плохое качество, снято на телефон, дергающаяся камера. Грязь. Развороченная земля. Люди в камуфляже несли кого-то на носилках. Камера скакнула в сторону.

На секунду в кадре появилось лицо. Крупным планом. Молодой парень, весь в копоти и засохшей крови. Он не кричал. Он не плакал. Он смотрел сквозь камеру, сквозь экран телефона Марка, сквозь тысячи километров. И в его взгляде не было ничего. Ни страха, ни боли, ни жизни. Только пустота. Абсолютная, выжженная, мертвая пустота.

Марку стало физически дурно. Этот взгляд был знакомым. В нем было что-то от той черной, маслянистой тени, что он видел внизу, падая с крыши.

Он поспешно, с отвращением, пролистал ленту дальше. У него свои проблемы. Ему не нужно было это. Он отмахнулся от этого образа, как отмахнулся от своего кошмара утром.

И палец наткнулся на следующий пост. Однако. Его сердце сжалось.

ЗАГОЛОВОК

“Мужчина сорвался с крыши многоэтажного дома”

Под ним изображение размытого тела, будто сама реальность стыдливо отводит взгляд.

Желтая лента, как последний барьер между болью и шоу,

Тонкой нитью отделяет трагедию от любопытства.

А вокруг – толпа. Не люди, нет.

Скорее, тени с экранами в руках, глаза их пусты, но на груди мерцают огоньки

Не от сострадания, не от боли, а от вспышек мобильных камер.

Каждый снимок – как гвоздь в крышку чужого гроба,

Забиваемый без звука, без мысли, без следа на совести.

Таков мир.

Не злой – просто уставший.

Не жестокий – лишь равнодушный.

И остаётся лишь два пути: либо привыкнуть к этому холоду, либо научиться не замечать его. Просто чтобы сердце не остановилось от ужаса раньше времени.

Марк задержал дыхание, за одно мгновение он сразу воспроизвел события своего сна, который мрачной тенью наложился на фотографии с места событий. Но через секунду он заставил себя усмехнуться:

– Это просто совпадение. Случайность, – сказал он вполголоса, пряча телефон в карман.

И вернулся к своей повседневной жизни и работе. Остаток дня прошёл в суете. Коллеги обсуждали планы на выходные, кто-то принес торт в честь дня рождения, начальник привычно ворчал на опоздавших с отчётами. Марк сидел за компьютером, старательно сосредотачиваясь на цифрах и таблицах, но всякий раз взгляд непроизвольно цеплялся за экран телефона. Новость с заголовком о падении всё еще висела в памяти, как не до конца закрытая вкладка.

– Нужно время. Со временем это обязательно забудется, главное – не напоминать себе, – отчетливо и с хладнокровием успокаивал он себя.

На удивление, от этой мысли он избавился быстро, прошло два дня, и уже изумлялся самому себе: зачем вообще зацепился за эту новость?

Мир вокруг жил своей жизнью. На работе – те же задачи, дома – те же привычные вечера с ужином и редкими звонками друзьям. Он снова начал шутить, планировать покупки, даже поймал себя на том, что стал легче засыпать. Неделя пролетела, как однообразная череда повторяющихся кадров. Всё выглядело стабильно, а кошмар растворился в повседневности.

Бывали дни, когда всё шло не по плану. Выходные для Марка обычно звучали тихой, безмятежной мелодией, исцеляющей душу после рабочей недели, ворчания начальника и прочих «радостей» жизни. В его семье суббота считалась священной. Мать всегда говорила: «Отдых – это тоже работа, Марк. Самая важная работа – для своего блага».

Но в это утро его усердный «сонный труд» прервал резкий, ненавистный звук. Громогласное сфорцандо молотка по стене отозвалось в голове гулким эхом, заставив распахнуть глаза. Внутри вспыхнуло глухое, животное раздражение. Через секунду шум стих. Марк выдохнул, пытаясь вернуть ускользающий сон и мысленно прощая соседям эту оплошность. Зря. На смену одиночному удару за стеной грянул полноценный концерт. Инструменты ремонта вступили в режиме ринфорцандо, испытывая на прочность его и без того хрупкие нервы. В этом не было ни ритма, ни мелодии – только намеренная, злорадная фальшь, издевающаяся над его желанием покоя.

Осознав, что в ближайшие часы домом будет править перфоратор, Марк сдался. Придется искать спасение в кофейне неподалеку.

День прошел в попытках сбежать от шума. Кафе с запахом пережженных зерен, бесцельная прогулка по парку, где ветер трепал еще голые ветки, магазин с яркими этикетками, от которых рябило в глазах. Марк вернулся домой только тогда, когда окна соседних домов уже погасли, а злосчастный перфоратор за стеной наконец захлебнулся собственной яростью и умолк.

Квартира встретила его долгожданной, почти звенящей тишиной.

Марк бросил ключи на тумбочку и почувствовал, как усталость наваливается на плечи тяжелым, пыльным пальто. Ему хотелось не просто лечь спать. Ему хотелось смыть с себя этот день, этот шум, эту липкую городскую суету.

Взгляд упал на дверь ванной. Давно он этого не делал. В последние месяцы он ограничивался быстрым, функциональным душем – пять минут под струями воды, чтобы просто стать чистым. Ванна казалась непозволительной роскошью, ритуалом из той, прошлой жизни, где было время для наслаждения моментом.

– Почему бы и нет? – прошептал он в пустоту.

Шум набирающейся воды действовал гипнотически. Пар поднимался к зеркалу, затуманивая отражение, стирая черты лица, делая мир мягким и нечетким. Марк добавил немного пены – остатки флакона, который стоял на полке еще с тех времен, когда он жил не один. Запах лаванды и морской соли наполнил маленькое помещение. Он перекрыл кран, и наступила абсолютная, блаженная тишина. Погружение было похоже на возвращение домой. Горячая вода обняла тело, расслабляя каждый зажатый мускул, растворяя напряжение в суставах. Марк откинул голову на холодный бортик, закрыл глаза и глубоко выдохнул.

Тепло. Тихо. Спокойно.

Вода мягко покачивала его, создавая иллюзию невесомости. Мысли, которые весь день роились в голове назойливыми мухами, начали замедляться, таять в этом влажном тепле. Это была идеальная колыбель. Забытый большинством способ остановить время.

«Только на пару минут…» – подумал он лениво.

Реальность начала истончаться. Шум собственного дыхания стал тише, ровнее. Ощущение твердого дна ванны под спиной постепенно исчезало, уступая место чувству бесконечного парения. Ему снилось, что он плывет в теплом, безопасном океане, где нет ни боли, ни шума, ни прошлого.

В какой-то момент тепло начало меняться. Оно не уходило, нет. Оно просто стало… другим. Более плотным. Более тяжелым. Марк попытался сделать вдох во сне, ожидая почувствовать влажный пар ванной комнаты. Но легкие не нашли воздуха. И в этот момент уютная тьма за закрытыми веками взорвалась.

Глава 2. Почему я?

Он снова не в своей постели, не в своей комнате и даже не в своем сознании.

Вокруг – чернота, разрезаемая мутным зеленоватым светом. Вода. Она везде: давит со всех сторон, сжимает его грудь, скользит сквозь всё тело своей массой. Он чувствует, как ноги бьются об пустоту, а руками не может за что-либо зацепиться, они тянутся кверху, туда, где должен быть воздух, но поверхность ускользает, будто насмешливо уходя всё дальше.

Первый вдох – ошибка. В горло ворвалась соленая горечь, жгучая и вязкая, которая обожгла трахею, распухла в груди. Он захрипел, пытаясь выплюнуть воду, но рот лишь раскрывался шире, пропуская новые порции ледяной жидкости. Легкие отчаянно сопротивлялись, вырывали остатки воздуха, превращая его в мутные, серебристые пузыри, что уходили вверх – туда, где еще миг назад светился лунный круг на небе.

От холодной воды его моментально, как током, поразил шок, сердце стало стучать в ритм его паники, так часто, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет прямо через горло наружу. В какой-то момент получилось закрыть рот и начать бороться с позывами вдохнуть воздух, на короткое время вода перестала попадать в легкие, но дилемма: дышать он больше не может. Будто тяжелыми руками нехватка воздуха сжимает всё тело, чувство удушья постепенно усиливается, грудь горит, а мышцы судорожно начинают напрягаться.

Уровень углекислого газа в организме становится слишком высоким, его тело как комната, в которую постепенно вводят яд. Инстинкт дыхания взял вверх, и он вдохнул. В этот момент в него мощным потоком хлынула вода, словно прорвало дамбу. Из-за столь быстрых перемен легкие перестают нормально выполнять свою функцию, кашель, еще больший спазм, нарушается газообмен, кашель, кислород больше не поступает в кровь.