Матвей Лунар – Край кошмара (страница 3)
Вот он, уготованный судьбой мертвец, еще живой на одну-две минуты. Однако для него и для Марка эти минуты кажутся вечностью, секунды сменялись минутами. Мучительная, к сожалению для него, не скоропостижная и безуспешная борьба его тела лишь усугубляла страдания. Через дезориентацию, слабость и спутанное сознание в голове утопленника все-таки вырываются последние фрагменты жизни. В них он видит молодую девушку, свою ровесницу, она улыбается ему и смотрит на него искренним, полным любви взглядом. Несмотря на холодную воду снаружи и внутри тела, он в последний раз почувствовал тепло этой улыбки, слезы заполнили глаза, а яркая боль от утраты человека стала сильнее всего, как будто в довесок ко всему прочему его плоть проткнули несколько острых ножей.
– Надеюсь, мы с тобой еще встретимся. – Прозвучали последние мысли.
Наступила потеря сознания. Всё остальное будет являться только естественным процессом. Сердце рефлекторно стучит барабаном еще несколько минут, постепенно снижая скорость, понимая, что никаких шансов оживить это тело больше нет.
Клиническая смерть.
Мучительная борьба его тела во сне достигла пика. Легкие горели огнем.
Резкий рывок.
Марк не просто открыл глаза – он вдохнул. Но вместо воздуха в горло хлынула вода.
Реальность ударила его не мягкостью матраса, а скользкой твердостью эмали. Он дернулся, инстинктивно пытаясь всплыть, руки заскребли по гладким бортам, расплескивая воду на кафельный пол. Вынырнул, судорожно кашляя и хватая ртом воздух. Вокруг была не мутная зелень водохранилища, а ванная комната. Свет мигал – видимо, лампочка перегорала.
Вода, которая час назад была приятной и теплой, теперь стала ледяной, мертвенно-холодной, как в том проклятом месте. Тело била крупная дрожь. Кожа на пальцах сморщилась и побелела, став похожей на кожу утопленника, которого продержали в воде слишком долго.
Марк сидел в остывшей воде, обхватив себя руками, и не мог понять: он спасся или всё ещё тонет?
В ушах всё ещё звенело – океан не отпускал, оставив внутри солёное эхо. Он прижал ладонь к горлу – ему чудилось, что там всё ещё что-то булькает, будто внутри осталась влага. Пошатнулся, пытаясь выбраться из ванны. Ноги скользили. С огромным трудом перевалившись через бортик, он рухнул на коврик, мокрый, жалкий, дрожащий.
Зеркало в ванной запотело, но сквозь конденсат на него смотрело бледное пятно собственного лица.
– Просто уснул… Я просто уснул и сполз вниз, – прошептал он, выплевывая остатки воды, которая на вкус казалась не водопроводной, а тинистой и затхлой.
Перебравшись, он сидел уже в комнате, тяжело дыша, ощущая, как каждая клетка тела пульсирует болью. Марк долго не мог поверить, что снова дышит воздухом, не водой.
Он пошатнулся, встал, включил свет. Комната будто немного изменилась – свет стал холоднее, стены казались ближе, воздух плотнее. Вернулся в ванную. К зеркалу. Очистил его от капель пара. Провел рукой по лицу – кожа липла от пота, дыхание оставалось сбивчивым. С каждым вдохом возвращалась ясность, но вместе с ней приходило и опустошение. Всё тело было словно выжато изнутри.
Марк включил воду, умылся и долго стоял, опершись ладонями о холодный край раковины. Сон уходил, как прилив, оставляя после себя только слабость и неприятный осадок в груди.
Он не пытался вспомнить детали – их и не нужно было вспоминать, они всё ещё жили в нём.
Только теперь он заметил, как тишина квартиры стала невыносимо громкой. Каждая мелочь – капля из крана, тиканье часов, даже собственное дыхание – раздражала, как будто всё вокруг отказывалось быть спокойным.
Лечь в кровать не представлялось возможным. Это казалось бессмысленным, тело было слишком напряжено, а голова, наоборот, пуста. Мысль о сне не отпускала, как ноющая боль от занозы в пальце под ногтем. Ощущение реальности происходящего, что это не сон, а воспоминание, которое произошло с ним, а шок помог это забыть.
К утру он уже знал, что нужно сделать. В телефон можно было и не заглядывать, новостей так рано там точно не будет. Это, в принципе, и не требовалось. Достаточно просто увидеть то место, где всё произошло.
Серый рассвет стоял на улице, влажный воздух с горьким запахом сырой земли. Нависший туман тонкой пеленой укрывал малозаметные детали окружающей архитектуры. Город только просыпался, редкие машины выглядели уставшими, как будто разделяли с Марком недосып. Быстрый шаг, но не без цели, ноги сами знали, куда нужно идти. Водохранилище находилось на окраине города, за промышленной зоной. Там редко кто-то бывал, кроме разве что рыбаков и самоубийц, для которых это место было самым лучшим для скоротечной смерти без лишнего шума. Он помнил это место хорошо, хотя не понимал, откуда. Узкая дорога, заросшая камышом, ржавая табличка, предупреждающая, что купание здесь запрещено, покосившийся настил у берега. Всё это до боли казалось знакомым – в точности как во сне, только без мутного света и без холода, впивающегося под кожу.
На краю воды, полузасыпанный в песке и иле, лежало тело. Сначала Марк увидел только силуэт, бледную массу, не двигающуюся, с разбросанными вокруг вещами. Потом детали будто наложились одна за другой: куртка, мокрый воротник, темная шапка, зубчатая линия ремня. Руки, висящие безжизненно вдоль тела, казались слишком тонкими, как у куклы, потерявшейся в ветре. Лицо было обращено к небу; губы бледны, глаза закрыты. Из носа и рта – следы воды, высохшие, как ниточки соленой скатерти. Марк ощутил, как мир вокруг сузился до звука собственного дыхания. Ноги подкашивались. Холод прошел по коже не от ветра, а изнутри, от одного только понимания: здесь лежит человек. Живой оттенок мира – разговоры птиц, шум машин вдалеке – вдруг стали беззвучным фоном, который не имел никакого отношения к тому, что сейчас происходило. Он подошёл ближе, но хватало и одного взгляда, чтобы понять: это не просто обессиленный или уснувший у воды. Тело лежало слишком спокойно, слишком окончательно. Марк почувствовал рвотный позыв и отшатнулся. Он отвернулся от тела, и его взгляд упал на собственные дрожащие руки. Он вспомнил, как точно так же держал руку матери в больнице. Такая же бледная, холодная, почти восковая, с синеватыми прожилками. Только ее рука тогда еще слабо сжимала его пальцы. А этот… У этого не было никого, кто бы держал его. Пустота, что накрыла его после ее ухода, показалась ему сейчас почти физической – такой же холодной и вязкой, как эта утренняя вода. Руки тряслись, телефон почти выскользнул. Неряшливым движением запихнул обратно в карман. Он не мог вспомнить, как дошёл сюда, только помнил, что шел. Всё остальное растворилось в одном, громадном ощущении пустоты и вины. Почему ему казалось, что это знакомо? Почему внутри застряла картинка, точь-в-точь совпадающая с тем, что он видел во сне? Он опустил взгляд на кошмарную, мокрую землю. Чьи-то шаги – удалённые, призрачные, заставили его содрогнуться. Сердце навязчиво колотило. Он вслепую нашёл в кармане телефон, пальцы дрожали, но номер набрался автоматически: голос на другом конце линии отвечал механически, как вдалеке.
«На берегу… тело…» — проговорил едва слышно, и слова его звучали чужими. Словно не сообщал о событии, а исповедовался: подтвердил, что то, что было в его голове, случилось наяву. Он стоял, не двигаясь, пока диспетчер просил уточнить адрес. Губы едва шевелились, язык будто онемел. Марк посмотрел на табличку со ржавыми буквами – часть цифр съел временем налет. Он продиктовал, потом долго слушал, как в ответе что-то трещит, гудит, и повесил трубку, не дожидаясь конца.
Всё, что оставалось, – стоять и ждать. Он машинально отступил подальше от воды. Берег под ногами хлюпал, ботинки тонули в грязи. Ветер шевелил камыши, и в каждом движении этих тонких стеблей ему чудился шёпот. Он пытался не смотреть на тело, но взгляд сам возвращался – будто магнитом тянуло к нему. Теперь было заметно и другое: лицо не просто бледное, а до неузнаваемости искаженное от страха, глаза полураскрыты, а в них застыло что-то – ни боль, ни ужас, а осознание. Как будто этот человек знал, что умрёт. Смирился.
«Это была не просто улыбка». Марк вспомнил еще одну деталь из сна. Он чувствовал, как ее рука, маленькая и прохладная, лежит в его ладони. И, как вспышка, в сознание Марка ворвалась ее фраза, произнесенная так легко, в какой-то дурацкий момент: «
Полицейские вышли из машины не спеша. Молодой парень в форме первым подошёл, осмотрелся, махнул напарнику. Второй достал блокнот. Они оба переглянулись с усталостью тех, кто уже видел это десятки раз.