Мацей Дудзяк – Томек на Аляске (страница 9)
***
Молодой путешественник вопросительно посмотрел на губернатора, и тот с улыбкой пояснил:
— Как я уже упоминал, господин Рокфеллер лично заинтересован в том, чтобы найти экспедицию Нильсена, и готов, независимо от исхода, выплатить гонорар в размере полумиллиона долларов[35] в обмен на продолжение экспедиции в обход федерального запрета. — Илай Кларк произнес эту фразу на одном дыхании.
Томек почувствовал, как по жилам пробежала волна азарта. Перспектива продолжить путешествие на Север в качестве спасательной миссии была более чем соблазнительной. Не раздумывая, он коротко ответил:
— Я согласен.
— Я был почти уверен, что вы согласитесь, мой дорогой! — воскликнул губернатор. — Господин Рокфеллер готов не только выплатить упомянутый гонорар, но и оказать всяческую помощь в организации и проведении экспедиции, включая… — он загадочно улыбнулся, — транспорт на Север. Вы слышали о дирижаблях?
— Это большие аэростаты с двигателем.
— Верно. Их конструктор, Фердинанд фон Цеппелин[36], — друг господина Рокфеллера и также пользуется его средствами для испытания этого современного вида транспорта. Судя по телеграмме, которую я сегодня получил, завтра он должен ждать вас здесь, в Джуно.
— Невероятно. Летать как Икар… — Томек был явно взволнован, хотя за годы полных опасностей путешествий и научился владеть своими эмоциями.
— Такова Аляска двадцатого века! Невозможное становится реальным. — Губернатор торжествовал. — Со своей стороны я предлагаю вам помощь в виде проводника. Это индеец, но он очень хорошо говорит по-английски. Кажется, он даже какое-то время провел в Европе. Он немногословен, но отлично ориентируется на местности. Он, кстати, должен уже ждать вас в отеле «Под Жёлтым Лосем». Итак?
— Итак, на Север!
Коротко прощаясь с Томеком, губернатор пообещал явиться завтра до полудня и помочь с подбором необходимого снаряжения.
***
Вильмовский быстрым шагом возвращался в отель «Под Жёлтым Лосем». В голове его роились мысли, а волнение от предложения Илая Кларка и Рокфеллера выдавало себя румянцем на щеках. Приближался полдень.
Он уже почти подошел к дверям отеля, как вдруг услышал доносившиеся изнутри громкие голоса и крики, среди которых один показался ему особенно знакомым.
— Тадек! — крикнул Томек и с ходу ворвался в главный холл.
Его глазам предстало ужасающее зрелище. Трое мужчин, корчась от боли, валялись на полу. Двое других пытались атаковать Новицкого, прижавшегося к стене с поднятым в руке деревянным табуретом. Рядом с моряком в смертельной схватке с еще двумя нападавшими сцепился какой-то незнакомец. Картину дополняли разбитая мебель и осколки стекла на полу. Томек быстро оценил ситуацию, выхватил свой Кольт модели 1910 года и, не раздумывая, трижды выстрелил в воздух. Оглушительный грохот выстрелов явно отрезвил и нападавших, и оборонявшихся.
— Стоять! Всем стоять! Живо! — крикнул он. На лестнице он заметил испуганное лицо Салли.
— Ну, братец! Как раз вовремя! Эти пташки готовы были упорхнуть без прощания, — с трудом выдохнул Новицкий, все еще готовый пустить в ход табурет.
— Тадек, хватит! Я сказал, хватит! А вы, — он обратился к нападавшим и дулом Кольта указал на дверь, — убирайтесь отсюда! Немедленно!
Бормоча проклятия себе под нос и поддерживая друг друга, вся восьмерка без лишних пререканий двинулась к выходу и через мгновение скрылась за дверями «Жёлтого Лося».
— Что здесь произошло?!
Салли сбежала с лестницы и прижалась к мужу.
— Да так, ничего особенного. Эти джентльмены не желали видеть у стойки того господина, а когда тот не внял их, скажем так, просьбе, хотели вышвырнуть его через закрытую дверь, — доложил Новицкий.
— Но почему? — допытывалась Салли.
— Похоже, они не любят индейцев, — объяснил моряк. — Ну, я должен был вмешаться, потому что те и впрямь готовы были покалечить парня.
— Ты правильно поступил, Тадек. Заступаться за слабых — наш долг.
— …как справедливо говаривал твой почтенный батюшка, — закончил Тадеуш.
Томек мгновение разглядывал индейца, все еще сидевшего на полу. В нем было что-то знакомое.
— С вами все в порядке? — с беспокойством спросил он и подошел ближе.
На мгновение воцарилась тишина.
— Мой брат Нах'тах ни йез'зи и Гремящий Кулак в очередной раз спасают жизнь Красному Орлу[37], — произнес индеец.
— Красный Орёл?! Это в самом деле ты?! — почти одновременно воскликнули все трое.
— Угх! Он самый, мои белые братья.
На Север!
Северный рассвет медленно вступал в свои права, вытесняя дремавшую в это время года аляскинскую ночь. То тут, то там к все более редким голосам ночных обитателей пущи начинали примешиваться утреннее пение птиц и нарастающий рокот леса.
Томек не мог уснуть. Неожиданная встреча с другом, которого он не видел несколько лет, и близкая перспектива очередной спасательной экспедиции[38] на Север напрочь лишили его сна. Особенно сильное впечатление на него произвел рассказ Красного Орла, с которым он провел наедине весь вечер. Не желая будить Салли, под утро он выскользнул из номера и нашел тихий уголок рядом с главным холлом «Жёлтого Лося». Долгое время он не мог собраться с мыслями. Скользя взглядом по стенам, он наткнулся на массивный стеллаж с книгами и газетами. В основном это были старые выпуски «Джуно и Аляска Мэгэзин». Томек безразлично перебирал засаленные номера журнала. Внезапно его внимание привлек почти нетронутый весенний номер за 1912 год, по большей части посвященный новообразованному штату.
Особенно заинтересовала Вильмовского статья некоего Болдуина Харта об истории Джуно. Первым европейцем, добравшимся в эти края, был Джозеф Уидби, штурман корабля «Дискавери», участвовавшего в экспедиции Джорджа Ванкувера[39] в 1791–1795 годах. В начале августа 1794 года, плывя с юга, Уидби заметил небольшой остров посреди фьорда. Кроме короткой записи в судовом журнале об «острове изо льда», никаких других сведений о нем не нашлось. Слухи о Джуно затихли больше чем на сто лет. Лишь во второй половине XIX века, в связи с то и дело вспыхивавшими золотыми лихорадками, об острове заговорили вновь.
В 1880 году некий Джордж Пильц из аляскинской Ситки предложил награду всякому, кто приведет его к золотоносным землям. На его предложение откликнулся Коуи, вождь племени аука, который явился к нему с несколькими золотыми самородками. Пильц отправил в Джуно группу искателей, однако во время первой вылазки они сочли эти места малоинтересными. По настоянию Коуи Пильц вновь направил в район пролива Гастино своих людей: Джо Джуно и Ричарда Харриса, которые, к своему изумлению, повсюду находили самородки величиной с горошину и фасолину. Восемнадцатого октября 1880 года они застолбили участок площадью в шестьсот пятьдесят тысяч квадратных метров и основали там приисковый лагерь. Меньше чем за год лагерь превратился в маленький городок — первый на Аляске со времен ее покупки Соединенными Штатами. Поначалу его называли Харрисбург (по фамилии Ричарда Харриса), чуть позже переименовали в Рокуэлл, в честь лейтенант-коммандера Чарльза Рокуэлла. А в 1881 году город получил свое нынешнее название, образованное от фамилии первооткрывателя и золотоискателя Джо Джуно. В 1906 году, после падения доходов от китобойного промысла и торговли пушниной, значение тогдашней столицы Аляски, Ситки, начало падать, и резиденцию властей перенесли в Джуно. Тогда-то он и получил статус крупнейшего города штата.
— А, вот ты где засел, братец! — Новицкий стоял в дверях, разминая могучие мышцы шеи, затекшие ото сна.
— Не мог уснуть, Тадек. Рассказ Красного Орла о его судьбе после отъезда из родной Аризоны совершенно не дал мне сомкнуть глаз.
— Ну вот, как раз и расскажешь, братец, пока твоя синичка не начала засыпать тебя сотней лишних вопросов. — Новицкий сделал паузу и с улыбкой добавил: — Впрочем, тебе все равно придется пересказывать эту историю еще как минимум трижды.
— Красный Орёл сможет сделать это лично. Именно он и будет нашим проводником в походе на север, Тадек, — объявил Томек.
— Вот так история! Что я тебе скажу, парень… — В голосе Новицкого звучала отеческая забота, от которой он никак не мог избавиться. — Хоть за все эти годы я и должен был давно привыкнуть, что путешествовать с Вильмовскими — значит быть готовым к невозможному, но все же порой удивляюсь.
— Тут я полностью согласен. Эта история и впрямь совершенно невероятна, но больше, чем сам факт нашей встречи на другом конце Америки, меня тревожит судьба навахо.
Новицкий взглянул на часы. Приближалось пять утра.
— Говори, братец, что у тебя на душе, может, полегчает, — произнес моряк, удобно усаживаясь в соседнее кресло.
Томек вздохнул так громко, словно вынырнул из морской глубины.
— Помнишь, Тадек, как после наших приключений в Африке врач прописал мне как можно больше отдыха?[40]
— Черт возьми! Как я могу забыть?! Мы тебя тогда еле откачали, а ведь дело было совсем плохо!
— Вот именно. Мы тогда, как и сейчас, оказались втроем — я, Салли и ты — в Северной Америке, — продолжал Томек.
— Память меня пока не настолько подводит, братец, чтобы ты мне, как малому дитяти, все в подробностях напоминал и объяснял. — Новицкий был слегка раздосадован.
— Я просто пытаюсь сам для себя выстроить все в правильном порядке. Не стоит сердиться, Тадек.