Мацей Дудзяк – Томек на Аляске (страница 11)

— Ну что ты, Тадек, мир идет вперед. Наверное, твой почтенный отец и представить себе не мог, что его сын станет таким путешественником, как ты, а ведь ты им стал, — заметил Томек.

— Да чтоб вас кашалот хвостом накрыл! — отрезал Новицкий, усаживаясь на один из ящиков. — Всё, молчу. Хочу только снова благополучно встать на землю.

— Внимание! Взлетаем! — раздался голос Ларссена.

Снаружи послышался нарастающий рёв мощных двигателей, через мгновение перешедший в ровный гул. Все ощутили плавный, но отчетливый толчок.

— Томми, Томми! Мы летим! — восторженно крикнула Салли.

Они посмотрели в иллюминаторы, сделанные из тонкого стекла. Фигуры, дома быстро превращались в миниатюры и теряли цвет. Они стремительно набирали высоту, поднимаясь в кристально чистом воздухе.

— Мы пойдём довольно низко, хотя аппарат способен на большее. Сто пятьдесят, от силы двести метров. — Отто Ларссен неожиданно появился в небольшой двери, отделявшей рубку от пассажирского отсека, и коротко бросил: — За полётами — будущее человечества!

— Надеюсь, что и за посадками тоже, — мрачно добавил Новицкий.

Дирижабль набирал скорость, оставляя за окнами столицу Аляски. Они шли плавно, убаюкиваемые рокотом пяти мощных двигателей, размещенных в гондолах. Несколько долгих мгновений все четверо друзей в немом восхищении вглядывались в гладкую поверхность очередного безымянного озера — его берега, за редким исключением, были плотно окутаны хвойным бором, который карабкался к безымянным вершинам, укрытым шапками снега и льда. Как и обещал капитан, они не поднимались выше двухсот метров, и потому над ними всё время простирался свод из более или менее перистых облаков.

Путешествие протекало лениво, даже скучно. Губернатор позаботился не только о необходимом в экспедиции снаряжении, но и превосходно снабдил камбуз. Новицкий по большей части дремал, а в перерывах «закидывал что-нибудь на зуб», как он называл поглощение гор холодной оленины.

Салли и Томек то и дело расспрашивали Красного Орла о подробностях его работы на американское правительство, а капитан Ларссен не покидал своей рубки.

День стремительно клонился к вечеру, и отблески северного солнца бросали последние краски на горные пики и тонули в озерных глубинах. Томек в отличный бинокль наблюдал за фантастическими формами и цветами, расстилавшимися по воде.

— Мои братья атабаски[49] с окрестностей озера Илиамна говорят, что в глубинах некоторых озер обитает Беш, — внезапно произнес Красный Орёл.

— Ты имеешь в виду некоего духа-чудовище? — с легкой иронией спросил Томек.

— Нет! Это животное. — Орёл был непреклонен. — Мой брат знает легенду о шотландском чудовище из озера Лох-Несс?

— Простит меня мой брат, если я его обидел. Конечно, я слышал, — примирительно ответил Томек.

— Это не просто легенда! Старина Джош Макгуайр, шотландец до мозга костей, с которым я немало поплавал между Гамбургом и Ливерпулем, клялся всем святым, что в детстве несколько раз видел это чудище в озере Лох-Несс. — К разговору присоединился Новицкий.

— Смотрите, смотрите туда! — внезапно крикнула Салли.

Внутри «Фортуны» воцарилась тишина. Снаружи уже почти совсем стемнело, а северный горизонт озаряли мерцающие сполохи зелёно-серых огней. Казалось, вся стена северного горизонта колышется, словно театральный занавес.

— Это полярное сияние, — коротко заметил Новицкий.

— Aurora borealis в Северном полушарии, а в Южном — aurora australis[50], — добавил Томек.

— Право же, Томми, я австралийка, но никогда не видела такого явления. — Салли выглядела огорченной.

— Ну что ты, дорогая. Australis не означает, что оно бывает в любой части Австралии. Речь скорее идет о Южном полушарии, — терпеливо объяснил Томек.

— Ох, Томми, вот я глупышка. Мне нужно обязательно побольше об этом узнать! — не унималась Салли.

— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Прежде чем вы устроите нам здесь ночной ученый диспут, я, как неофициальный руководитель экспедиции, объявляю отбой. — Новицкий прервал дискуссию супругов. — Судя по тому, что говорил капитан Ларссен, завтра мы должны быть в окрестностях Доусона. Пожалуй, это единственное достоинство этого летающего чудища — не надо трясти кишками по лесным ухабам, — добавил он, укладываясь спать и подложив ладонь под голову.

— Ты прав, Тадек. Пора спать. Кто знает, что принесет завтрашний день, — вторивший ему Томек, обнимая Салли за плечи.

Через несколько минут трое друзей уже крепко спали. Только Красный Орёл сидел на корточках и напряженно о чем-то размышлял. Какая-то деталь, которую он никак не мог сейчас припомнить, не давала ему покоя. Наконец, утомленный событиями дня, он последовал примеру друзей.

***

То, что вырвало всех четверых из сна в тот час, когда северная ночь стремительно уступает место холодному утру, можно было назвать одним словом: ад. Грохот, дым и запах неконтролируемо горевшего газа смешивались с криками экипажа, доносившимися с нижней палубы. В этом гаме слышались призывы капитана Ларссена сохранять спокойствие и держаться за кресла. Томек, все еще обнимавший Салли, дополнительно пристегнул себя кожаным ремнем к небольшому металлическому поручню. Так же поступил и Новицкий с Красным Орлом. Они чувствовали, что теряют высоту, а «Фортуна» кренится набок, сваливая все незакрепленные предметы на одну сторону.

Из рубки доносился повелительный голос Ларссена:

— Сбрасывать газ! Сбрасывать газ! Сбрасывать газ!

«Фортуна» снизилась, и казалось, на мгновение выровнялась, но после этой обманчивой надежды начала стремительно падать. В дверях рубки появился Ларссен. Он обвел горящим взглядом всю кабину и с одобрением кивнул.

— Да хранит нас Господь! Мы падаем! — крикнул он и снова скрылся в рубке.

Последнее, что запомнил Томек, — это огромные глаза Салли, смотревшие на него с надеждой, что и на этот раз они выберутся из беды невредимыми. Он крепче сжал жену, еще ближе притягивая ее к себе.

— Я люблю тебя, — тихо сказал он.

— И я тебя, Томми.

В этот миг «Фортуна» ударилась о мягкий песок на берегу озера. Томек потерял сознание.

***

Доусон[51]

Говорят, что в самые драматичные мгновения жизни — когда смерть холодным взглядом следит за угасающим дыханием — перед глазами проносится вся жизнь. Говорят…

Горящие обломки «Фортуны» были разбросаны в радиусе нескольких сотен метров от места, куда рухнула пассажирская гондола. Сила удара дирижабля была значительно смягчена мягким илом и мелководьем озера.

Томек с усилием открыл глаза. Все тело онемело, а гул в ушах переходил в пронзительный звон, заглушая крики и возгласы снаружи. Лежа на спине, он попытался выбраться из-под того, что еще несколько минут назад было частью гордого дирижабля. Он приподнялся на локтях не более чем на несколько сантиметров. Из рассеченного лба сочилась струйка крови, заливая глаз. Ему показалось, что могучая фигура, похожая на Новицкого, движется к нему, разбрасывая, словно таран, валявшиеся повсюду обломки «Фортуны». Он почувствовал крепкую хватку на своих руках и доносящиеся будто издалека обрывки слов:

— С то… бой… в по… рядке?! С тобой… всё… в по… рядке, братец?!!! — Это старый моряк с почерневшим от дыма лицом тряс его, внимательно следя, не получил ли Томек серьезных травм.

— Са… лли, Салли? — прошептал Вильмовский.

— С ней все в порядке. Она с Красным Орлом. Вон там! — Тадеуш указал на ближайшую группу елей. — Пара синяков, не больше!

— А остальные? — с тревогой спросил Томек, уже присев.

— Ларссен оценивает ущерб. Если бы не его хладнокровие и это озеро, от нас бы и мокрого места не осталось, — бросил Новицкий.

— Но что могло случиться? Губернатор и Ларссен были так уверены в её надежности. — Томек уже твёрдо стоял на ногах, стряхивая с себя пыль и грязь.

— Как говаривал мой батюшка: рыба плавает, птица летает, а человек по земле ходит! Место человека — на земле!

Томек пропустил мимо ушей последнее утверждение друга, тем более что Салли, оправившись от первого потрясения, с тревогой начала искать глазами мужа и, увидев, что он стоит на ногах, ринулась к нему из-за деревьев.

— Ах, Томми! Томми! Ты жив! С тобой всё в порядке?! — выпалила она, попеременно обнимая и прижимая к себе мужа.

— К счастью, со мной всё хорошо, и слава провидению, что и ты, и Тадек тоже в порядке. Я бы никогда себе не простил, если бы из-за моего решения с вами что-то случилось.

— Да брось, братец! Видно, уж такая нам судьба выпала: то на коне, то на… земле, — вставил Новицкий, выдавив из себя слабую улыбку.

— Но что это за ужасная катастрофа? — допытывалась Салли, вытряхивая из волос остатки травы.

— Это был не несчастный случай! — раздался вдруг голос Красного Орла, который незаметно появился из зарослей у озера. Вороные волосы навахо, припорошенные пеплом, в беспорядке спадали на плечи. Лицо его было испачкано сажей, а в глазах горел таинственный блеск.

— Что мой брат имеет в виду? — спросил Томек.

Орёл молча протянул руку. В ладони он держал нечто, что еще несколько минут назад, вероятно, было фуражкой одного из пилотов. Томек, Салли и Новицкий, не понимая, в чем дело, вопросительно посмотрели на Красного Орла. А тот просунул палец в незаметное поначалу отверстие на тулье.

Новицкий и Томек молча кивнули. Салли, все еще не понимая, в чем дело, спросила: