Мацей Дудзяк – Томек на Аляске (страница 10)

— Ах ты ж! Вылитый твой почтенный батюшка!

Томек сделал вид, что не слышит, и продолжал:

— Помнишь, как для восстановления сил я получил от господина Гагенбека[41] из Гамбурга задание нанять группу индейцев для цирковых представлений в Европе?

— Помню, конечно, — кивнув, подтвердил Новицкий. — Припоминаю также, что Красный Орёл и несколько других апачей, нанятых в ту группу, уехали в Европу.

— И вот тут-то и начинается рассказ навахо[42]. — Томек прикусил нижнюю губу. — Скажу совершенно честно, Тадек: если бы я тогда знал то, что знаю сейчас, я бы никогда не позволил ни одному индейцу отправиться в Европу и участвовать в цирковых представлениях.

— Хочешь сказать, братец, что наш старина Гагенбек надул краснокожих? — Моряк был явно удивлен словами друга.

— Если бы дело было только в деньгах, Тадек! — с возмущением повысил голос Томек. — С ними обращались как с цирковыми животными! Красный Орёл рассказывал, что, сидя в клетке, размалёванный, как клоун, в ничего не значащие цвета, одетый в чужое тряпьё, он должен был изображать диких и кровожадных индейцев!

— Поверить не могу, что Гагенбек допускает такое. Может, он не знал? — наивно спросил Новицкий.

— Ты и сам прекрасно знаешь, Тадек, что на предприятии Гагенбека ничего не происходит без его ведома, — коротко отрезал Вильмовский. — Да, до меня доходили слухи, что такое случается, но я никогда не осознавал, какому унижению подвергаются эти люди.

— Ты прав. Скажем прямо: сначала белые отняли у них землю, обрекли на нищенское существование, а теперь показывают их на потеху толпе в… зоопарке.

— Но хуже всего то, что люди, которые приходят на такие представления, именно этого и хотят. — Голос молодого путешественника становился все более удрученным. — Они хотят думать, что индейцы, зулусы в Африке или аборигены в Австралии стоят в иерархии эволюции лишь немногим выше диких зверей, на которых мы охотимся.

— …теперь я понимаю, почему здесь так обошлись с Красным Орлом, — почти шепотом добавил Новицкий.

Томек развел руки в вопросительном жесте, глядя на Тадеуша.

— Ты, наверное, в этой суматохе не заметил маленькую табличку с надписью «No dogs and Indians»[43], висящую над входом, — с грустью пояснил моряк.

Томек почувствовал, как в нем закипает гнев.

— Видишь ли, братец, — заговорил Новицкий, наблюдая за эмоциями друга, — так уж этот мир устроен, что…

— Нет, Тадек! Не мир так устроен! — резко перебил Томек. — Это кто-то конкретный его так устраивает. В нашей отчизне — москали, здесь — американцы, а в случае Красного Орла — Гагенбек и отчасти мы…

— И ни сейчас, ни завтра мы ничего с этим не сделаем. У нас есть задача, и только это сейчас важно, — произнес старый товарищ, а затем положил свою огромную ладонь на плечо юноши и сжал так сильно, что на лице того появилась гримаса боли. — Лучше закончи рассказ Красного Орла.

Вильмовский глубоко вздохнул. Поблагодарив друга взглядом, он продолжил.

— Красный Орёл и остальные индейцы уже через несколько недель не горели желанием продлевать контракт с Гагенбеком. К сожалению, оказалось, что расторгнуть его не так-то просто. Это грозило огромным штрафом, что на деле означало продление контракта на неопределенный срок. К счастью, Гамбург — портовый город, а Красный Орёл отлично знает английский. Они нашли корабль, идущий в Нью-Йорк, и… однажды все сбежали. — Томек впервые за весь разговор улыбнулся.

— А чтоб его акула съела! Ай да лис в курятнике! — Новицкий хлопнул ладонью по колену.

— На корабле, идущем в Штаты, он случайно познакомился с высоким чиновником из Бюро по делам индейцев[44], который отвечал за территорию Аляски. После нескольких разговоров чиновник предложил Красному Орлу работу проводника по Аляске. Вот так, вкратце, добрая судьба распорядилась, что наши пути снова пересеклись.

— Вот так история! Но ты ведь не скажешь мне, что наш Орёл, при всем к нему уважении, спаси Господи, чем-то так уж лучше здешних индейцев, которые знают и местность, и язык. — Тадеуш не унимался.

— Ты удивишься, Тадек, — с улыбкой ответил Томек. — Перед отъездом в Америку я довольно подробно изучил всю доступную информацию о коренных жителях Аляски и северной Канады. Оказывается, язык, на котором говорят навахо, — это дине-бизаад[45], южная ветвь атабаскских языков, на которых говорит значительная часть индейцев Аляски. Если к этому добавить прекрасный английский, опыт жизни в Европе и среди белых, то становится ясно, что Красный Орёл выгодно отличается от многих своих соплеменников.

— Мальчишка опять сыплет фактами, как из энциклопедии, — вздохнул Новицкий и, меняя тему, добавил: — Ну, братец! Пора бы и перекусить, а то у меня в брюхе сухопутные крысы уже гонки устраивают.

За завтраком к ним присоединилась еще немного сонная Салли. Она и слышать не хотела о том, чтобы остаться в отеле «Под Жёлтым Лосем», и сразу после еды все трое, захватив свою ручную поклажу, отправились на встречу с губернатором и Красным Орлом. Салли не могла отделаться от впечатления, что чьи-то глаза пристально следят за каждым их движением. Впрочем, она отогнала от себя это назойливое чувство. Позже оказалось, что женская интуиция ее не подвела. Что-то витало в воздухе, а над ближайшим горным хребтом сгущались плотные темные тучи.

***

Дирижабль с изящным именем «Фортуна» был пришвартован на одной из больших полян, которые несколько лет назад огнем и топором были отвоеваны у пущи золотоискателями, пускавшими лес в основном на строительство убогих хижин и на дрова.

Казалось, все жители Джуно и окрестностей высыпали на поляну — пестрая толпа плотно заполнила все ее уголки и низины. Губернатор Илай Кларк в сопровождении Красного Орла уже ждал у самого дирижабля, который даже на скептиков производил ошеломляющее впечатление. И хотя серийный LZ 127 «Граф Цеппелин» должен был иметь более двухсот метров в длину и тридцати пяти в диаметре, прототип, предоставленный Рокфеллером для экспедиции на Север, был несколько меньше, а потому более маневренным и требовал меньшего экипажа[46].

При виде троицы друзей по лицу Красного Орла, стоявшего в полушаге за губернатором, скользнула едва заметная тень радости. Илай Кларк встретил всех троих улыбкой до ушей.

— Вот она, Аляска двадцатого века! Вот она, сбывшаяся мечта Икара! — Губернатор говорил возвышенным, почти проповедническим тоном.

Новицкий наклонился к Томеку и язвительно прошептал:

— Только рясы и кропила в лапе ему не хватает.

Салли, услышав шутку моряка, едва не прыснула со смеху и, чтобы скрыть это, быстро прикрыла рот ладонью.

— С Красным Орлом, насколько я знаю, вы уже успели встретиться. — Илай Кларк не терял хорошего настроения. — Полагаю, ваше снаряжение превосходно. Современное оружие и боеприпасы, герметично упакованные продукты, карты, бинокли. Словом, идеальный комплект. Ах да! Вот капитан «Фортуны», герр Отто Ларссен, прямо из Германии. — Губернатор указал на невысокого, худощавого мужчину в кожаной куртке, стоявшего у самого входа в дирижабль.

Ларссен бесстрастно кивнул и с сильным, резким акцентом добавил от себя:

— Приветствую на борту.

— Мне не остается ничего иного, как пожелать вам того, что носит в своем имени наш небесный корабль — фортуны, дорогие друзья! — Илай Кларк наклонился к Томеку и, придержав его за рукав куртки, добавил: — Все посты, фактории и форты[47] в моей юрисдикции оповещены и готовы оказать вам помощь, как только вы о ней попросите. Канадская королевская конная полиция[48] тоже. Доусон ведь уже на канадской стороне.

— Спасибо, и, надеюсь, до скорой встречи, — ответил Томек, последним поднимаясь на борт дирижабля.

Лишь намётанный и чуткий глаз наблюдателя мог бы заметить ничем не примечательную фигуру, чья голова была плотно укрыта под меховым капюшоном. В пестрой толпе, окружавшей дирижабль, таинственный незнакомец мог выдать себя разве что блестящими лакированными туфлями, чьи носки выглядывали из-под длинного, доходящего до щиколоток пальто, отороченного мехом енота.

Взгляд таинственной фигуры внимательно скользил по каждой детали этого необыкновенного события — первого полета дирижабля в столице Аляски. Особенно пристально он изучал пилотскую кабину, отмечая отдельные элементы конструкции.

В тот момент, когда «Фортуну» отшвартовывали, таинственная фигура отвернулась, не дожидаясь, пока корабль поднимется в воздух, и, отказавшись от самой захватывающей части зрелища, двинулась в сторону видневшегося неподалеку внушительного здания. Через несколько мгновений в одном из самых дальних его закоулков послышалось ритмичное и мерное постукивание — удары пальца по деревянно-металлическому рычажку передатчика.

Внутри «Фортуны» было просторно и светло. Капитан Ларссен, занятый своими обязанностями, куда-то исчез. А вся четверка, включая Красного Орла, который обычно сохранял каменное выражение лица, не скрывала своего возбуждения.

— Не скажешь же ты мне, братец, что это нормально, когда человек летает, как голуби моего батюшки на Повисле, — произнес заметно нервничавший Новицкий.

— Угх! Гремящий Кулак совершенно прав, — вставил обычно молчаливый Красный Орёл. — Рыба плавает, птица летает, а человек…

— Летает! — весело прервала его Салли. — Мой брат хотел сказать, что человек летает.