Мацей Дудзяк – Томек на Аляске (страница 13)
Вот уже несколько минут они плыли по быстрому течению Юкона, с которым соединялось безымянное озеро. Лодка плавно совершила маневр, умело огибая проплывавший мимо огромный ствол дерева. Салли, до сих пор сидевшая немного понуро, вжавшись между тюками, вдруг вскочила на ноги и подбежала к борту. Она всем телом перевесилась за борт, держась руками. Через мгновение она уже глубоко дышала, вытирая мокрые глаза и рот.
— Дорогая, что случилось? — с тревогой спросил Томек.
— Наверное, от избытка впечатлений и этой постоянной качки меня затошнило, — объяснила Салли.
— Последние дни всем нам дались нелегко. Встреча с айсбергом, потом крушение «Фортуны». Ты, наверное, права, это нервы, — сказал Томек, обнимая жену.
— Впереди Доусон! — внезапно крикнул Ярош.
Взорам путешественников предстал город, зажатый между могучей рекой с одной стороны и горным хребтом с другой. Вершины все еще были убелены снегом и льдом. Расположение самого города напоминало свежеиспеченную лепешку правильной формы, где верхний слой, придающий вкус всему остальному, состоял из ингредиентов, призванных угодить самым разным, порой весьма далеким друг от друга, ожиданиям. Главная улица была довольно широкой артерией с двухэтажными кирпичными зданиями. Некоторые из них просто поражали размахом и масштабом, выделяясь на фоне остальных. А в боковых улочках, больше напоминавших тропы, протоптанные лосиными копытами, или лесные просеки, стояли довольно неровно, теснясь или будучи разбросанными в беспорядке, деревянные хибары.
Эта пестрота была результатом поспешного рождения города-эфемера, порожденного золотой лихорадкой, которая охватила весь мир, за несколько месяцев стянув в небольшое шахтерское поселение десятки тысяч жителей. На пике своего расцвета город насчитывал около пятидесяти тысяч человек и был одной из северных метрополий. Как грибы после дождя здесь вырастали отели, банки, филиалы дорогих нью-йоркских универмагов, злачные места и редакции газет. И все это работало на одном топливе — гипнотизирующем и лишающем рассудка. На золоте.
Лодка причалила к берегу. Ярош вместе с тлинкитами и Салли отправились в отель, расположенный в центре города, а Томек и Новицкий решили немедленно сообщить о крушении «Фортуны» в местное отделение Северо-Западной конной полиции[59], а также отправить сообщение губернатору в Джуно.
Ближе к вечеру все участники экспедиции собрались в заведении под названием «Счастливое место»[60], которое еще несколько лет назад могло бы поспорить с лучшими ресторанами Нью-Йорка. Конец эпохи золотой лихорадки за один год лишил владельцев огромных доходов, а город обнищал, потеряв свою самую состоятельную клиентуру. Тем не менее «Счастливое место» все еще могло удовлетворить даже самые взыскательные вкусы гостей, которые, несмотря на ранний час, довольно плотно заполнили просторный зал.
Ярош и Вильмовский договорились, что по крайней мере до Фэрбанкса[61] они продолжат путь вместе. Польский географ в очередной раз поразил всех своими познаниями в естественных науках. Он сыпал, как из рога изобилия, названиями животных, растений и мест. Салли, утомленная тяготами пути, отдыхала наверху, а Красный Орёл вместе с тлинкитами отправился на ближайший склад Компании Гудзонова залива, снабжавший в основном многочисленных в этих краях трапперов и любителей летней охоты. Индеец хотел пополнить снаряжение, утерянное при катастрофе.
Новицкий тем временем отправился в порт, чтобы купить для всех билеты на ближайший рейс вверх по Юкону, в который впадала Танана[62] — река, протекающая вблизи Фэрбанкса. Не прошло и часа, как могучий моряк с кислой миной уселся за столик, где сидели Томек и Ярош. Не говоря ни слова, он опрокинул стаканчик скотча, подсунутый вездесущим официантом.
— К сожалению, это не ямайский ром, — произнес он, отставляя пустую рюмку.
Томек вопросительно посмотрел на друга.
— А во-вторых, братец, на ближайший пароход вверх по реке, который отходит завтра вечером, уже и яблоку негде упасть. Столько там народу!
— Вот так неудача! А когда следующий? — спросил Ярош.
— В том-то и дело, что никто не знает, но не раньше чем через несколько недель, — ответил Новицкий.
— Это осложняет дело. Экспедиция в это время года любым другим транспортом, кроме парохода, — это, во-первых, неизвестно сколько времени, которого у нас нет, а во-вторых, множество непредвиденных опасностей. — Томек вслух размышлял о сложившейся ситуации.
— Надо понимать, что в это время года не только Юкон, но и другие, более мелкие реки, из-за весеннего половодья могут внезапно разлиться вдвое, — объяснил Ярош.
— Не везет так не везет… — Новицкий опрокинул второй стаканчик скотча, услужливо подставленный официантом.
Внезапно появился Красный Орёл. Он с каменным лицом сел рядом с Томеком.
— Все готово. Патроны, пеммикан, несколько ножей, — перечислил навахо. — Тлинкиты стерегут снаряжение.
— Мой брат хорошо потрудился. К сожалению, у нас проблема с дальнейшим путешествием. На пароходе нет ни одного места. — Вильмовский обрисовал ситуацию другу.
В этот момент от соседнего столика поднялся мужчина среднего роста. Он был одет опрятно, если не сказать изысканно, для условий Доусона.
— Прошу простить мою смелость, господа, но я невольно уже некоторое время прислушиваюсь к вашему разговору и мне кажется, что я мог бы помочь найти выход из вашей не слишком комфортной ситуации, — произнес он на безупречном английском, хотя и с едва уловимым французским акцентом. — Простите, я не представился. Я Жан-Клод Риго, уполномоченный представитель Компании Гудзонова залива по вопросам освоения северных территорий.
— Присаживайтесь, господин… Риго. — Томек указал на место слева от себя.
— Благодарю. Прошу звать меня Жан-Клод, — ответил тот. — Господа, я люблю с самого начала вносить ясность. Итак… Завтра выше Доусона организуется последняя в этом сезоне гонка на собачьих упряжках. Компания Гудзонова залива уже много лет выставляет на соревнования свою упряжку. Так должно было случиться и в этом году. К сожалению, мои два каюра вчера бесследно исчезли, оставив меня и Компанию в довольно… скажем так, затруднительном положении.
— Не совсем понимаю, чем мы можем помочь. — Томек не скрывал удивления.
— Что ж, если двое из вас примут участие в завтрашней гонке, оказав мне столь ценную услугу, то я в ответ приглашаю вас всех в ту часть парохода «Мэри Луис», которая отведена исключительно для сотрудников Компании. — Риго, видя изумление на их лицах, добавил: — Господа, речь идет о завтрашнем рейсе, на который билетов уже нет и не будет!
Красный Орёл наклонился к уху Томека и что-то быстро объяснил.
— К сожалению, господин Жан-Клод, никто из нас не каюр, так что… — Новицкий был явно раздосадован ситуацией. Тем более что официант, до сих пор усердно исполнявший свои обязанности по отношению к моряку, куда-то запропастился.
— Мы принимаем предложение! — выпалил вдруг Томек, прервав Новицкого, который с удивлением повернул к нему голову.
— Превосходно! В таком случае, отдыхайте, и до встречи завтра ровно в восемь утра. У вас будет немного времени, чтобы ознакомиться с трассой и подружиться с нашей упряжкой. Доброй ночи. — Риго был очень доволен таким поворотом дела.
Когда они остались одни, Новицкий взорвался:
— Ты что, братец, с ума сошёл?! Ни ты, ни я никогда не правили собачьей упряжкой! Тем более на соревнованиях!
— Мы — нет, но Красный Орёл только что шепнул мне, что много раз пользовался именно этим видом транспорта, работая на американское правительство. Зимой это единственная возможность. — Вильмовский успокаивал друга.
— Ну, не знаю, не знаю… Но одно я знаю точно… — Новицкий перехватил у официанта долгожданный стаканчик скотча. — Это мой последний глоток на сегодня. А вам советую как следует выспаться, — закончил он, многозначительно указав пальцем на Томека и навахо.
Они поболтали еще немного, после чего каждый отправился на покой.
Рассвет следующего дня встретил их северным солнцем, бесцеремонно пробивавшимся под смеженные веки. После быстрого завтрака вся пятерка — вместе с Салли, которая чувствовала себя уже значительно лучше, — отправилась на встречу с Риго. Лишь тлинкиты остались стеречь снаряжение.
— Я был уверен, что вы не подведете ни Компанию Гудзонова залива, ни меня. — Жан-Клод радушно приветствовал всех широкой улыбкой. — А вот и наша упряжка! Все как на подбор, крупные и опытные псы, — добавил он, указывая на девять косматых четвероногих, напоминавших волков. Это были типичные аляскинские собаки, и родословная их недалеко ушла от родословной их лесных братьев. Особенно выделялся вожак стаи, которого Риго многозначительно называл Спиди[63].
Толпа зевак собралась перед конторой Компании Гудзонова залива, чуть выше центра Доусона. Здесь лежал уже слегка подтаявший снег, подмороженный за ночь последними легкими заморозками.
Вся трасса длиной в три мили была размечена цветными флажками и на первом участке вела по легкому подъему — вокруг холма, на склонах которого снег еще держался довольно хорошо.
Салли, Новицкий и Ярош заняли места рядом с Жаном-Клодом Риго. Тот улыбался, взбудораженный атмосферой предстоящей гонки.
— Это довольно необычное состязание, — рассказывал он. — Насколько мне известно, такого больше нигде нет. Каюров двое, и они то и дело сменяют друг друга на нартах. Прошу обратить внимание на нашего лидера[64]. Он только с виду кажется сонным вожаком. — Риго указал на протяжно зевающего могучего хаски, который стоял во главе упряжки.