Матильда Старр – Ты – моя собственность (страница 15)

Третий вариант я предпочла не рассматривать, иначе пришлось бы признать, что томительное и болезненное чувство, которое я испытываю всякий раз, когда вижу его и когда касаюсь, вызвано вовсе не магией. А это значит, что участь моя куда более печальна, чем я думала ранее. Нет ничего хуже, чем влюбиться в недостойного мужчину – мне ли этого не знать. Но повторить эту глупость дважды…

Король приблизился ко мне. Сейчас он был куда более спокоен, чем утром.

– Вы решили принарядиться для своего короля? – сказал он, не сводя глаз с той цепочки, отчего у меня мутилось в голове, – Простите. Я должен был об этом подумать. Как и любой девушке, вам наверняка нравятся украшения. Завтра к вам явится придворный ювелир, обещаю, недостатка в украшениях у вас не будет.

Любой девушке?! Я не «любая девушка»! И вообще, какая разница птице, что сидит в клетке, чем эту клетку украсят? А вот королю лучше не знать, что мое положение мне не так уж и нравится. Чем меньше он будет меня сторожить – тем больше шансов, что со временем у меня получится сбежать. Я отвернулась и смогла, наконец, нормально вздохнуть и хоть немного собраться с мыслями.

– Благодарю… Это мило… с вашей стороны, – прошептала я.

Он привлек меня к себе, зарылся лицом в волосы и хрипло сказал:

– А поцеловать?…

От звуков его голоса, от горячего дыхания что-то сладко оборвалось внутри. Колени подогнулись, и я непременно упала бы, если б не обхватила его талию обеими руками, прижимаясь плотнее… Даже сквозь кучу одежды я чувствовала жар его тела, мускулистого, твердого, большого. Он приподнял мое лицо за подбородок и наклонился, почти касаясь моего рта своими губами. Почти… И это «почти» сводило с ума. Я словно пила его дыхание, а он пил мое, и было в этом что-то безумно возбуждающее, заставляющее привстать на цыпочки и тянуться, тянуться, чтобы приникнуть, наконец, к этим манящим упругим губам… Словно если сейчас я немедленно его не поцелую, то просто умру. Эта мысль, пробившаяся сквозь истому, меня отрезвила, я даже попыталась отстраниться, но не тут-то было. Он притиснул меня к себе одной рукой, запустив другую в волосы и придерживая затылок, жадно впился в мои губы.

В голове зашумело, по телу моментально растеклась слабость, унося всю решимость и все благоразумие. Поцелуй становился жарче, бесстыднее, глубже. Его язык терся о мой, наступал и отступал, словно обещая упоительное продолжение. Низ живота пульсировал, наливался теплом, тянул сладкой болью. Горячая мужская ладонь гладила спину, сминая легкую ткань платья, поднималась вверх и опускалась вниз, а я не только не возражала, но и покорно выгибалась, подставляясь под новые ласки, и таяла от этих прикосновений, и сама трогала его, где хотела, упиваясь ощущением твердых мышц под пальцами. Чужая рука сильно сдавила грудь, и я застонала прямо в его рот, терзающий мои губы. Он тер через ткань платья мой сосок, и это почти нестерпимое удовольствие отзывалось спазмами между ног, где сразу стало жарко и мокро.

На мгновение король отстранился, хрипло и коротко дыша, и сквозь упоительный дурман я услышала хруст разрываемой ткани, почувствовала как холодный воздух касается тела. «Несдержанный как матрос…» – скользнула по краю сознания странная мысль, но додумывать ее не хотелось. Я трясущимися руками пыталась расстегнуть мелкие пуговички на рубашке короля, поскуливая от нетерпения. Он сгреб меня в охапку и бросил на кровать, и сам упал следом.

24

Холодный шелк коснулся спины, немного отрезвив. Я приподнялась на локтях и открыла глаза. Вид моего тела, распластанного по постели в разорванном до талии платье, бесстыдно обнаженная грудь с торчащими розовыми сосками и задранный до коленок подол привели меня в ужас. Что я делаю? Почему не действует амулет?! Да я похожа на распутную девку, готовую от первой же ласки раздвигать ноги! Мне бы следовало испытывать сейчас ярость и унижение, а не вот это вот умопомрачение!

Я подняла голову и встретилась взглядом с королем. Он лежал на кровати, подпирая голову одной рукой, и странно смотрел на меня, напряженно, выжидательно, словно кот, подстерегающий глупую мышь.

Нет уж, никаких мышей! Я вытянулась на кровати, кое-как прикрывшись обрывками лифа (вряд ли поможет, но вдруг), и приготовилась. Нужно просто лежать, не стонать и не двигаться, позволить королю делать все, что он хочет, и ни за что не выдать себя, не показать, как действуют на меня его прикосновения. Да что там прикосновения, даже взгляды и звуки его голоса. Тогда король быстренько все закончит и потеряет ко мне интерес. И я не успею окончательно загубить свою жизнь, влюбившись в того, кому это совсем не нужно.

Горячее дыхание коснулось щеки, и я застыла, убеждая себя, что все это мне нисколько не нравится. Но почему-то сердце екнуло и забилось в сладком ужасе, а рот сам собой приоткрылся. Но он не стал меня целовать.

Не сводя с моих губ жаркого взгляда, он согнутым пальцем провел от подбородка до ямочки между ключицами, а потом обратно, и снова вниз… Кожа моментально покрылась мурашками, холодок скользнул по спине. Он водил и водил, и это простое поглаживание действовало на меня сокрушительнее изысканных ласк… Я судорожно сглотнула, чувствуя, как наливается сладким колючим жаром низ живота, как все сильнее разгоняется кровь, бухая в висках, как кружится голова… Он отстранился, и я всхлипнула от странной смеси облегчения и разочарования.

Мужские ладони сдавили талию и поехали вверх, к подмышкам, безжалостно сминая остатки лифа. Замерли на мгновение и больно стиснули грудь, пощипывая и выкручивая соски сквозь прорехи в ткани.

– А-а-ах…

Я прикрыла глаза и тяжело задышала. О боги, это было приятно. Это было слишком приятно! Щипки становились все чувствительнее, от каждого словно молния прошивала тело, отдаваясь томительным спазмом между ног. Я чуть выгнулась, еле сдерживаясь, чтобы не застонать. Во всем, что он вытворял, не было ни капли нежности, одна грубость и сила, но как же это возбуждало…

– Раздвинь ноги! – хрипло скомандовали над ухом.

Сердце ухнуло куда-то вниз, дыхание перехватило, по телу прокатилась волна жара, скапливаясь тугим комком в промежности. Сквозь сладострастный дурман вяло промелькнула мысль, что я должна была отказаться и вознегодовать, потому что это неправильно и неприлично. Должна была, да… Но почему-то послушалась… Видимо, я ужасно испорченная.

– Шире!

И снова послушалась. Это было порочно, но так восхитительно… Тело плавилось от острых и пряных ощущений, неведомых ранее, кожу покалывало тысячей крохотных иголочек, а в голове теперь не осталось ни одной мысли, совсем.

– Задери юбку… – вкрадчивый шепот обжег шею.

Я всхлипнула, чувствуя, как болезненно скручивает низ живота какой-то странный голод, почти нестерпимый. И медленно потянула вверх подол платья, обнажая раскинутые колени… белые беззащитные бедра… влажные складочки…

Над ухом прерывисто вздохнули, я зажмурилась и отвернулась. Если король еще хоть немного продолжит эту чувственную пытку, если он еще хоть слово скажет своим хриплым голосом… Я сама на него наброшусь, и будь, что будет…

Через секунду горячее дыхание коснулось промежности, меня словно пламенем опалило, из горла вырвался хриплый крик. Все мысли разом сгорели, осыпались пеплом. Желание, дикое, первобытное скрутило тело, я выгнулась дугой, умоляя о новых бесстыдных ласках. Жадные губы сомкнулись вокруг набухшего бугорка, втянули его в рот, чуть посасывая, с силой прикусили. Боль смешалась с наслаждением, кипящей лавой помчалась по венам. Он мучал, терзал мою влажную плоть, а я лишь упивалась этим. Мои крики отражались от стен и прилетали обратно, и эта какофония усиливала все ощущения стократ, заводя еще больше. Касания его языка, то нежные, то жалящие, укусы, поглаживания, его пальцы, ласкающие так сладко, так откровенно… Перед глазами кружился огненный вихрь, вспыхивал миллионами сладких искр под кожей, обжигал тело нестерпимым, упоительным наслаждением. В животе словно что-то взорвалось, я всхлипнула и провалилась в темноту.

Я еще восстанавливала дыхание и возвращалась в реальность медленно. Будто настоящий мир со всеми его сложностями и проблемами не желал меня принимать, предпочитая оставить в том невыразимом блаженстве, в котором я пребывала, в котором я растворилась без остатка. Будто и не было никакой меня, а если и была, то в каком-то другом виде, сотканная из солнечного света, из звезд и счастья.

– Что происходит? – недовольный голос короля вырвал меня из этого блаженства, словно прервав полет. Я приоткрыла глаза, посмотрела на него сквозь ресницы и невольно улыбнулась: как же он все-таки красив!

– А что происходит? – промурлыкала я, даже не пытаясь привести в порядок одежду. Мне было слишком хорошо, чтобы думать о таких глупостях. – Не происходит ничего такого, чего бы вы сами не сделали.

И только в следующее мгновение поняла: король не пытается казаться строгим. Он действительно зол. Но почему? Я не понимала.

– Вы сговорились с магом? Что он с вами сделал? Признавайтесь!

Я лишь непонимающе на него смотрела: о чем это он?

– Нет, я не…

– Не лгите! Не смейте лгать! До этого я чувствовал всё – каждую эмоцию, каждый порыв души еще до того, как вы сами могли бы его осознать – а сейчас ничего. Словно сквозь вату… – он замолчал на полуслове, словно бы что-то поняв.