Матильда Старр – Ты – моя собственность (страница 14)

Он дышал часто и коротко, ноздри его раздувались. Казалось – еще немного и он задохнется. Я не понимала, отчего он злится – так. Неужели было нарушено какое-то правило?

– Но… Я и не хотела… Никуда идти… – пробормотала я, тщетно пытаясь отвести взгляд. Потому что если я его не отведу…То сама задохнусь…пожалуй… – Пришел этот ваш… со шрамом и велел мне пойти… Я не знала…

Боги! И зачем только я оправдываюсь? Король в гневе. Он не слышит ничего, кроме собственной ярости.

– Никто здесь не может говорить вам, куда идти, никто, кроме меня!

И снова он сказал какую-то глупость. А как же девушки-служанки и это вот «его величество ждет вас в библиотеке, давайте наряжаться…»?

В любой другой момент я бы не преминула напомнить ему о его оплошности, но какое-то внутреннее чутье подсказывало, что сейчас этого говорить нельзя. Ничего сейчас говорить нельзя.

Но я все-таки сказала:

– Вы так обеспокоены? Мне грозила опасность?

– Какая опасность вам может грозить в моем замке? – раздраженно бросил король. Но вот уверенности в его голосе не было.

Он молча смотрел мне в глаза. Этот взгляд пронизывал, прожигал, завораживал… Словно им король касался там, глубоко внутри, чего-то сокровенного, так, будто только он один имел на это право… Мне было тесно в объятиях, я почти задыхалась.

– Поцелуйте меня, – велел король.

Это было так неожиданно, что я застыла. И снова промелькнула мысль, что держать свое обещание он не собирается. Впрочем, это ведь не он будет касаться меня, а я его.

Буду? Да ни за что!

– Ну же!

В его голосе нетерпение. И уверенность в том, что я не откажу.

А разве я могу отказать? Я же имею дело с темным! Нет, я бы, конечно, с легкостью противостояла его обаянию, но разве могу я противостоять магии? Не могу…

Я зачарованно потянулась губами к его губам, чувствуя, как сумасшедше колотится сердце. Приникла осторожно, словно пробуя на вкус… Его губы были упругие и нежные, такие приятные, что голова моментально закружилась, по телу растеклась странная слабость, и сладко вспыхнуло внутри. Отрываться не хотелось… Хотелось стоять вот так вот бесконечно долго, и трогать губы губами, и пьянеть от их упоительной гладкости, от неуловимого запаха яблок, чувствуя как каждое прикосновение рассыпается искрами в животе.

Король хрипло выдохнул и слегка отстранился, я невольно потянулась следом, всхлипнув от невыносимого чувства потери. И этот мой еле слышный всхлип словно послужил сигналом к началу.

Его рот смял мои губы в жарком, неистовом поцелуе. Бесстыдном, жадном, глубоком… Безумно возбуждающем. Будто волной штормовой накрыло с головой, поволокло в темный омут, где нет ничего, кроме влажных требовательных губ, дразнящего языка, горячего дыхания на щеке, от которого плавилась кожа. Внизу живота сладко пульсировало, вспыхивало колючими искрами, в висках грохотала кровь. Он целовал меня так, что ноги подкашивались. Так, что нечем было дышать. Так, словно брал меня прямо сейчас, делал своей собственностью, присваивал. Я обмякла в его руках, смирившись с тем, что произойдет дальше. Почти желая того, что произойдет… Да нет, не почти.

Не в силах больше противиться желанию, я ответила на поцелуй. Теперь уже не король прижимал меня к стене – я прильнула к нему, обхватив руками, с томительным стыдом предвкушая, что будет дальше.

Но я ошибалась.

Он оторвался от меня, отодвинулся и уткнулся лбом в стену, хрипло и коротко дыша, словно каждый вздох доставлял ему нестерпимую боль. Его плечи подрагивали, бока ходили ходуном.

– Нынче ночью вы будете у меня в опочивальне, – через какое-то время сказал король. – Служанка приведет вас. И запомните, вы не можете ни с кем говорить, кроме нее, никуда ни с кем уходить. Вы здесь только для меня.

Король ушел, а я, едва держась на ногах, побрела к кровати и обессиленно рухнула на нее.

22

Его поцелуй все еще горел на моих губах, а тело сладко ныло от желания, словно, даже исчезнув, этот мужчина оставил на мне свой след, свою печать. Я уже была готова признать, что мне была приятна и ярость короля, когда он увидел меня рядом с другим, и несдержанность после. Но я не обманывалась в том, что это на самом деле. Магическое влияние темного…

Я не слишком часто его испытывала.

Однажды сестра показала мне, что это такое. Она бы никогда не стала, но я так ее просила… И она сдалась – повелела мне принести столовые приборы в ее комнату – вполне безобидное, хоть и нелепое и бессмысленное действие. Но я бежала выполнять это поручение так, словно бы это было лучшее, что я могу сделать в этой жизни.

Когда морок прошел, я ужаснулась. И тут же потребовала у нее дать обещание никогда, никогда так не поступать. Мирая тогда лишь пожала плечами: «Мне бы и в голову такое не пришло». Да никому бы не пришло!

А через несколько дней подарила мне образок богини, сказав: «Это защитит тебя. И от меня тоже».

Я вздрогнула. Как же я могла об этом забыть! Все мои драгоценности теперь у меня – Аманда не посмела их забрать. Она уж точно неглупа, и прекрасно понимает, что ни носить, ни продать их не сможет. Это слишком рискованно: напав на след украшений, Лаорр сможет добраться и до нее. И гнев его будет огромен.

А это значит, что образок все еще там, в моем саквояже. Я подскочила с кровати и бросилась перебирать свои вещи. Сначала не нашла то, что искала – и в отчаянии закусила губу, стала выбрасывать вещи, трясти саквояж – и образок нашелся. Он зацепился за подкладку. Я прижала украшение к груди, надела на шею… теперь многое изменится. И уже нынешней ночью наша игра с королем будет выглядеть совсем иначе!

Приободренная этой мыслью, я почувствовала себя увереннее. Пусть я не так много выиграю – я по-прежнему несвободна, я по-прежнему заперта в замке темного, у которого, похоже, не все в порядке с головой, но зато теперь я не буду вынуждена его желать и таять, как только он меня коснется.

А если я свободна в своих чувствах и помыслах – рано или поздно я обрету и настоящую свободу.

Я наскоро сбросила вещи в саквояж и закрыла его. И вообще. На что я трачу время? На глупые страдания? И это когда рядом нет служанки и можно вдоволь понаблюдать за заветной дверью!

Я подошла к окну.

На этот раз мне не пришлось долго ждать, прежде чем я смогла увидеть что-то интересное. Человек со шрамом уже был там. Видимо, караулил, ждал дорогих гостей.

Я напряглась: ожидание вдруг стало тревожным. Почему-то на этот раз от гостей я ждала только плохого. И не напрасно.

Когда стали сгущаться сумерки, из проема вышли две женщины. Обе они были наряжены в темные балахоны. Надвигающаяся темнота скрывала их лица, но одну я узнала сразу же.

Аманда. Та, что привела меня сюда. О том, кто такая вторая догадаться было не трудно. Явно еще одна юная девушка – подарок для короля. Мне почему-то стало горько. Я коснулась рукой губ, на которых, казалось, все еще горел его поцелуй. А что я хотела? То, с какой страстью он целовал меня сегодня вовсе ничего не значит. Вернее, значит. Значит, что он никому не позволит коснуться своей игрушки. Но кто сказал, что сам не станет заводить новых?

И неужели я была настолько глупа, что могла предположить нечто подобное.

Женщина и девушка проследовали за человеком со шрамом и скрылись из виду. А я осталась у окна.

Как ни уговаривала я себя, что мне все равно, сердце наполнилось горечью, и почему-то мой оберег от темной магии совсем не помогал.

23

Девушка-служанка явилась с очередным перекусом и приказом собираться в королевскую опочивальню. Мне же кусок в горло не лез. Я все пыталась найти объяснение тому противному щемящему чувству, которое поселилось в моей душе, но никак не могла, пока, наконец, не придумала следующее: причина не в девушке, которую привела с собой Аманда, а в самой Аманде. Именно она вызывает у меня неприятные воспоминания о том, о чем хотелось бы забыть, именно от нее мне становится жутковато. Да-да, это страх, а никакая не глупая ревность. Потому что с кем и как развлекается король – вообще не мое дело, и совершенно точно не может меня задевать. И сегодня, надеюсь, я смогу сама себе это доказать.

Образок – оберег от магии темных – приятно холодил мою кожу. Поскольку один он мог бы вызвать у короля подозрение, то я добавила еще несколько украшений: из вороха драгоценностей выбрала пару колечек, изящные сережки, которые низко спускались, касаясь шеи, и браслет, тонко обнимавший запястье. Король, с присущим ему самодовольством, и не подумает, что я захотела защититься. Напротив, решит, что его игрушка сама увлеклась игрой и захотела принарядиться. Вот и прекрасно. Думаю, он быстро поймет разницу между мной и остальными обитательницами замка. Впрочем, о чем это я… Какая мне разница, что он там поймет. Главное, я не буду чувствовать этого мучительного наслаждения, смешанного со стыдом.

Злая победная улыбка играла на моих губах, когда я входила в королевские покои. Король стоял у окна и листал какие-то бумаги. Вид у него был самый озадаченный. Он точно не был похож сейчас на монаршию особу, которая решила поразвлечься и долго выбирала, какую из наложниц пригласить к себе в комнату. Он обернулся, увидел меня и сразу переменился. Я могла бы поклясться: он рад меня видеть. Что-то такое почти человеческое промелькнуло в выражении его лица. И хотя брови его были по-прежнему нахмурены, но глаза потеплели, а кончики губ едва заметно дрогнули. Его взгляд обежал меня всю от макушки до кончиков туфелек, выглядывающих из-под платья, и задумчиво остановился на цепочке, обвивавшей мою шею. Кожа там моментально покрылась мурашками, сердце подпрыгнуло и жарко заколотилось в груди. О боги! Что же со мной творится? На мне же оберег! Это могло значить одно из двух: либо королевская магия так сильна, что ее не взять никаким амулетом, либо тот самый амулет не работает. Может он и с самого начала был неправильный, кто ж его проверял? В замке было не принято воздействовать темной магией.