Мастер У – Паладин. Академия Лаплас (страница 4)

Излюбленными местами таких бродяг были базарные площади, расположенные у четырех крепостных стен: северной, южной, западной и восточной. Там наблюдалась особенно кипучая борьба за жизнь. С утра до ночи шли бесконечные торги, перекрикивались покупатели и продавцы, пытающиеся одурачить друг друга. Народ громкой бурлящей волной вливался в торговые ряды и так же быстро испарялся в сети бесконечных улиц, освобождая место для нового потока. Мелкие воришки прибывали на свой промысел ближе к полудню, потому что в густой смердящей толпе поймать их было практически невозможно. А скрывшись в переулках затхлых трущоб, они становились неуловимы для блюстителей порядка, которые, к слову, не очень-то усердствовали в работе.

За всё время своего существования Мирталис не обзавелся ни единым признаком мало-мальски приличной архитектуры. В этом месте не было ничего прекрасного и утонченного, кроме замка стража города, который был обнесён высокой каменной стеной. Вход в крепость, увенчанную тремя шпилями, охранялся гвардейцами. Сам вельможа, или толстый хряк, как его прозвали в народе, на людях бывал редко и спокойно вёл праздную жизнь за вратами замка, доверив управление своим жадным до денег и власти советникам.

За четыре года жизни в этой клоаке великой империи Рэй сумел в совершенстве освоить ремесло вора и даже обзавелся некоторым подобием жилища. Конечно, порой ему приходилось покопаться в помойных ямах, чтобы выудить оттуда что-нибудь съедобное или необходимое в быту. Однако бывали дни и получше: когда подворачивалась мелкая работенка. Тогда, получив в награду за труд пару медяков, парень отправлялся в таверну и наедался там от души. Он, не скупясь, тратил заработанное, ведь жители Мирталиса никогда не откладывали на черный день. Завтра здесь наступало далеко не для всех.

Сейчас воришка, стараясь не обращать внимания на громкое урчание в животе, спешил на ночлег, ведь грядущий день обещал быть тяжелым: он отправится в расположение имперской армии, где два года будет обучаться военному ремеслу. Свернув направо и миновав череду полуразвалившихся лачуг, юноша шмыгнул в подвал дома с покосившейся крышей. Здесь парень обустроил свое укромное жилище. Небольшое помещение с отсыревшими стенами можно было осветить при помощи лишь одной свечи, которую Рэй умело экономил, ведь достать такую вещь было непросто. Он выудил из кармана металлическую пластину и ловким движением чиркнул ею о камень, выбив искру. Ветхое жилище озарилось слабым свечением. Юноша протянул руку вверх к решетчатому окну, нащупал снаружи ведёрко и аккуратно втащил его внутрь. Умыл лицо скопившейся в ведре дождевой водой и, не раздеваясь, плюхнулся на соломенную подстилку, накрытую старым тряпьем. Она пахла пряностями восточного базара, через который парень проходил каждый раз, направляясь домой.

Он потянулся к поясу, чтобы проверить, на месте ли нож ‒ последний подарок отца. Тот вручил его Рэю перед самым отъездом, когда, дав немного денег проезжавшему мимо купцу, «избавился от лишнего рта в семье». Так мужчина объяснил свой поступок. Но юноша знал, что после случившегося несчастья старик просто не мог больше смотреть сыну в глаза. Ржавое серповидное лезвие клинка пришлось очень кстати для этого гнусного городка, каждый житель которого ежедневно вел неустанную борьбу за собственную жизнь.

«Мама, уже завтра я стану гвардейцем. Обещаю, ты будешь мной гордиться», ‒ успел подумать парень, прежде чем провалиться в глубокий сон.

***

‒ Пшёл вон отсюда! Нелюдь-поберушка!

‒ Вонючий зверолюд… сполоснись, а то за километр несет.

Двое стражников в кожаных доспехах, из-под которых проглядывала дешёвая медная кольчуга, вышли на утренний обход базарной площади. Главные часы отбили пять утра, и сердце Мирталиса забилось, разгоняя в разные стороны народ по улочкам-артериям.

Мелкий торговый городок был пристанищем для представителей всевозможных рас, населявших Авалон. Плохое знание языка империи здесь не играло большой роли, ведь язык спроса и предложения был прост и понятен всем, даже безграмотным зверолюдам.

В лавке ящера продавался дешевый эль. Он пришелся по вкусу солдатам, которые не желали растрачивать своё и без того скудное жалование в кабаках поприличнее. Всячески притесняя мелкого лавочника, еле-еле сводившего концы с концами, наглецы экономили еще больше: пойло доставалось им почти даром. Сюда-то ранним утром и заявился городской патруль.

Рэй, привыкший выходить спозаранку, уже давно измерял шагами базар в поисках дешёвого провианта. Путь предстоял не близкий, и ему не слишком-то хотелось трястись в тесной повозке на пустой желудок. Облокотившись о пыльную серо-коричневую стену, парень дожевывал только что добытое яблоко и наблюдал за тем, как его старые знакомые совершают свой ежедневный ритуал.

Коренастый стражник, напоминавший набитую соленьями бочку, копошился под прилавком. Он пытался определить вкус напитка по цвету бутылки. Рэй тихонько усмехнулся: «Вот идиот… ни одной прозрачной склянки ещё не достал. Все из цветного стекла. Зато делает вид, будто истинный ценитель хмельного. Разглядывает, присматривается, рожу вон какую серьезную состряпал». Его напарник, похожий на длинную косматую швабру, отчитывал торговца за нечистоплотность. Он поносил скорчившегося от страха ящера последними словами. И, кажется, даже выдумал несколько новых ругательств, когда вспоминал всю родословную рептилии.

Парень не испытывал к владельцу лавки ни капли жалости. За долгие годы существования бок о бок с человеческой расой зверолюды многому от них научились. Особенно это касалось ящеров. Слезящиеся от страха глаза, дрожащий голос, трясущиеся лапы ‒ всё это было лишь иллюзией. Молча наблюдая, как рептилия покорно сносит оскорбления солдата, юноша точно знал, что сегодня ночью, когда солдаты напьются до беспамятства, это хитрое создание хорошенько пройдётся по их карманам.

«Пожалуй, он вернёт раз этак в пять больше, чем сейчас потеряет», ‒ отметил про себя Рэй.

Когда-то и его, наивного двенадцатилетнего мальчугана, обхитрил такой вот «несчастный» и забрал все деньги, которые отец оставил сыну на пропитание. Правда, у того зверолюда хвост был наполовину обрезан. «Наверняка попал под горячую руку командира стражи. Да и поделом ему!» ‒ юноша со злостью сплюнул на землю. Однако, на самом деле, он считал себя отчасти виновным в той досадной ситуации. Не стоило глупому мальчишке в первый же день садиться играть в кости с опытным разводилой.

Прорезая толпу несчастных оборванцев, к солдатам маленькими шажками приближалась тощая фигура. Подойдя ближе, она откинула плотный капюшон темного балахона. На плечи упали жидкие волосы, измазанные чем-то зеленоватым. Рэй без труда узнал посетительницу: «Роза? Как не вовремя». Увидев старуху, он сразу вспомнил о тех временах, когда только прибыл в Мирталис. Оставшись без денег, мальчик оказался у покосившейся лачуги на самой окраине городских трущоб. Найти её было несложно. Каждый день сироты стягивались к порогу сердобольной женщины. Среди них были и те, кого не могли прокормить родители-бедняки. Ходили слухи, что раньше Роза была служанкой в доме обеспеченного вельможи и обучала его наследников, пока… пока загадочный случай не заставил её стать нянькой для всех сирых и убогих. Рэй не знал, что именно тогда случилось. Честно говоря, это его никогда не интересовало, ибо в жизни юноши хватало и своих проблем.

Старуха принялась разглядывать товар. Тонкие морщинистые пальцы с обломанными ногтями скользнули по прилавку. Она остановила свой выбор на небольшой бутылке из зеленого стекла.

‒ Вот, дайте, пожалуйста, для деток, ‒ проскрипела женщина.

Роза всегда имела при себе бутылочку крепкого спиртного, которым обрабатывала бесконечные детские раны. Сорванцы, попадавшие к ней, часто появлялись на пороге в крови: один по неосторожности угодил в капкан, расставленный для лис и зайцев, для другого неудачно закончилась игра с друзьями, а третий просто напоролся на торчащий из земли камень. Грязь, царившая на улицах Мирталиса, унесла не одну детскую жизнь.

‒ Роза, растопчи твой прах! ‒ фыркнул на нее тощий гвардеец. ‒ Не до тебя сейчас, не видишь, что ли?

‒ Да-да, пшла вон, бесполезная старая карга… ‒ пробухтел толстяк откуда-то из-под стола. В закромах лавки он откопал вяленый кусок сала и теперь жадно уплетал его.

Женщина, казалось, не обращала на них никакого внимания. Её голубые, по-детски живые глаза скользили от одного конца прилавка к другому. Она упорно повторяла:

‒ За два медяка дадите? Это деткам нужно. Дадите за два?

‒ Да откуда у тебя два медяка, старая ты перечница… Уходи отсюда! Нам быстро нужно тут всех прочесать, а не то… ‒ тощий явно был чем-то обеспокоен и тычками поторапливал своего приятеля.

Напарник засунул остатки мясного деликатеса поглубже в глотку, чтобы не пришлось слишком долго жевать, и, схватив Розу под локоть, попытался спровадить вон. Однако тщедушная на вид старушка оказалась довольно сильной. Она решительно отмела все попытки сдвинуть её с места и повторила:

‒ Деткам нужно… понимаете, для деток надо.

Рэй даже не сомневался в упрямстве Розы: «Ну надо же. Не-е-ет, так просто вам, безмозглым, с ней не совладать. Если уж вобьет себе что-то в голову, то не остановится».