Мастер У – Паладин. Академия Лаплас (страница 6)
Неожиданно парень, все это время крепко сжимавший руку Розы, послушно следовавшую за ним, понял, что не может сдвинуться с места. Тащить старуху вдруг стало невозможно. Он повернул голову, и сердце его сжалось от ужаса: в женщину мертвой хваткой вцепился Паук.
‒ Ты, мелкий наглец! Думал, я не замечу? – прошипел он, занося сухую жилистую руку.
Рэй одним широким прыжком настиг советника и что было сил толкнул к стене обветшалого здания, возле которого недавно ел яблоко. Юноша взревел, выхватил висевший у него на поясе нож, и вонзил Пауку в ладонь правой руки. Лезвие вошло внутрь по самую рукоять, пригвоздив мужчину к стене.
Злость, на мгновение затуманившая разум Рэя, отступила. Он сделал пару неуверенных шагов назад. Советник несколько секунд стоял молча. Затем открыл глаза, которые, казалось, стали абсолютно чёрными.
– Я найду тебя, мальчишка… и ты мне за всё ответишь. И она…– Паук перевел взгляд на Розу, которая, шатаясь, поднималась на ноги, ‒ ответит тоже.
От его слов парень ощутил какой-то животный ужас, но неистовый вопль стражника тут же отрезвил его. Юноша подбежал к старушке и, подсадив её к себе на закорки, скрылся в узком переулке.
Бедный толстяк даже не понял, что произошло. После столкновения с паладином он не успел опомниться, как острая боль от ломающихся костей судорогой прошлась по телу, не давая двигаться и дышать. Страшиус был в ярости. Крепче сжав руку, он пресек жалобные крики солдата. На землю повалилось бездыханное тело. Вместо лица у солдата теперь было нечто, больше напоминающее расплывшийся на жаре фарш. Борр взмахнул своей булавой еще раз, и едкий дым затмил собой свет утреннего солнца.
***
Пробежав несколько сотен метров и убедившись в отсутствии погони, Рэй остановился. В ушах звенело, ноги стали ватными, а тело требовало отдыха. Он опустился на землю, и прислонился спиной к прохладной стене. Посмотрел вверх, жадно глотая ртом затхлый воздух переулка. Жаркая волна страха откуда-то из живота поднялась наверх, и его стошнило.
‒ Это от переутомления, ‒ над ухом раздался скрипучий голос.
Парень вытер губы и ошалело взглянул на Розу. Старуха достала из кармана совершенно чистый носовой платок и протянула ему. Затем нежно коснулась его щеки своей худощавой рукой. В ее глубоких серых глазах слабоумие граничило с нечеловеческой добротой. Убедившись, что с бывшим подопечным всё в порядке, она отряхнулась и проверила содержимое внутреннего кармана плаща. Рэй даже не удивился, обнаружив, что Роза все-таки умудрилась стащить бутылку спирта. Счастливая улыбка озарила морщинистое лицо старухи. Теперь она была уверена в том, что ни один из её подопечных не подхватит какую-нибудь заразу.
‒ Дети… они часто ранятся. Помнишь, ты ведь тоже постоянно падал. А я вот ‒ раз! И всё обработаю. Обработаю, и всё пройдет, ‒ женщина шмыгнула носом и подмигнула Рэю.
‒ Да, я помню, Роза… я помню.
Махнув рукой на прощание, старуха натянула капюшон, спрятала бутылку и побрела в сторону трущоб. Глядя ей вслед, парень впервые за долгое время затосковал. Глаза его заблестели от подступивших слёз ‒ сегодня он навсегда уедет из Мирталиса, и вряд ли им доведётся встретиться ещё хоть раз.
‒ Роза! ‒ крикнул он. ‒ Тебе нужно покинуть этот город! Слышишь?
Но женщина уже скрылась за поворотом.
‒ Если ты здесь умрёшь, это будет несправедливо, ‒ прошептал юноша.
***
‒ Ты что, совсем страх потерял?! ‒ молодой Локс сорвался на крик.
Центральная площадь полнилась людьми. К массивным мраморным колоннам был пришвартован имперский дирижабль. Механизмы, поднимающие в воздух результат гномьей работы, шумели так, что стражник совершенно не мог разобрать, чего хочет этот разодетый в белый шёлк парень.
Ещё раз проверив списки и убедившись, что человека по имени Икар Локс в них нет, солдат напряг голосовые связки и отчеканил, перекрикивая рёв моторов:
‒ Прошу отойти! Никак не могу пропустить вас на борт, господин!
Покрепче перехватив алебарду, стражник на всякий случай направил её в сторону нарушителя.
Аристократ был шокирован. Гость самого Страшиуса, наследник одной из самых влиятельных семей Истхолда сейчас ничего не мог сделать. Сначала Икар растерялся, но гордость взяла верх. Он отмахнулся от выставленного в его сторону оружия и попытался-таки пройти на борт дирижабля, который уже через час должен был отправить новобранцев в первую академию Авалона.
Бедный стражник слегка опешил. Ему впервые пришлось столкнуться с подобной наглостью. Однако закон есть закон, и в данный момент он был вовсе не на стороне юного господина. Собравшись, солдат решительно сжал в руках алебарду и древком оттолкнул парня, возможно, слегка переборщив с силой, отчего не ожидавший такой прыти Икар не сумел устоять на ногах. Белоснежный костюм вмиг окрасился в цвет дорожной пыли.
Вытаращив глаза, Локс одним прыжком вскочил на ноги и кинулся на обидчика, но расквитаться с ним блондину не удалось. На полпути аристократа перехватил подоспевший вовремя патруль. Солдаты скрутили Локса, прижав лицом к земле. Он тщетно извивался, пытался ругаться, угрожал и даже звал на помощь. Гул механизмов гигантской машины заглушал все его крики. Когда аристократ наконец затих, его подняли на ноги и хорошенько встряхнули, чтобы привести в чувства. Мысли Локса были полны гнева и обиды. Так с молодым господином ещё никто не обращался. Пока Икар лихорадочно соображал, как ему поступить, на площади появился отряд из пяти храмовников и, разгоняя собравшихся зевак, уверенным шагом двинулся к дирижаблю.
Храмовники – элита имперской армии. Не обладая склонностью к магии, эти солдаты получали титул избранных воинов, закаляя тело и дух в боях. Им поручали сопровождение и охрану особо важных персон и объектов. Они нередко становились личными охранниками паладинов. Храмовники были живым олицетворением слова «рыцарь», и каждый мальчишка мечтал когда-нибудь встать в один ряд с прославленными героями.
Конечно, если этот мальчишка не был из семьи господ, как, например, Локс, который всегда смотрел на них свысока. Для него не было различий между рядовым имперцем и простолюдином, который надел на себя чуть более крепкий доспех, кому-то что-то там доказав. И всё же Икар понимал, что в сложившейся ситуации, чтобы получить желаемое, нужно ненадолго изменить свои взгляды. Или хотя бы их не афишировать.
Когда отряд храмовников подошел достаточно близко, блондин, всё это время покорно стоявший в плену гвардейцев, бросился в сторону своих спасителей. Не добежав до них всего пару метров, аристократ споткнулся о неровно выложенную кладку мостовой и повис, словно орден, на серой мантии командира. Суровый взгляд рыцаря встретился с слезившимися от отчаяния глазами молодого Локса.
‒ Вы… ‒ Икар захлёбывался собственным негодованием, – вы должны помочь мне. Я… Объясните им, что б их… что я… это какая-то ошибка! Понимаете вы или нет?! Во имя всех святых, командир, разберитесь!
Приподняв юношу за плечи, глава отряда отстранил его от себя и, поправив мантию с белым крестом на спине, жестом приказал подчиненным окружить незнакомца. Сам храмовник направился к городским стражникам, которые при его приближении подравнялись и вытянулись в струнку, готовясь отдать честь. Рыцарь приветствовал их коротким кивком головы и поинтересовался:
‒ Что у вас тут происходит?
Солдаты что-то долго объясняли, активно жестикулируя и указывая то на список пассажиров имперского дирижабля, то на Локса. Когда они закончили, храмовник обернулся и приказал подвести блондина ближе.
‒ Дорн!
‒ Да, господин! – отозвался молодой рыцарь, до этого шедший рядом с главой отряда.
‒ Как часто ты встречал засранцев, которые пытались нарушить закон и тайком пробраться на дирижабль?
Немного подумав, Дорн ответил:
‒ Господин, мы таких каждый год ловим… и не сосчитаешь.
‒ Хм-м… Что ж, ты прав, Дорн, ты однозначно прав! А таких, которые крадут чужую одежду, при том весьма дорогого пошива… – на этих словах храмовник, схватив Локса за грудки, оторвал его от земли, – и под именем отпрыска знатного рода внаглую прутся к центральному входу? А потом ещё пудрят мозги страже, пытаясь выдать свою очевидную ложь за истину! Такие, Дорн, тебе встречались?
‒ Такие… таких ещё не встречал, – хохотнул парень.
‒ Ну вот, полюбуйся, ‒ командир слегка встряхнул Икара, судорожно болтавшего в воздухе ногами.
Рыцари ответили дружным смехом.
Разжав кулак, командир отпустил аристократа, и тот с глухим стуком упал на землю. Раздосадованный блондин не спешил подниматься и лишь со страхом взирал на крепкого мужчину с суровым лицом. Теперь судьба Локса была в руках тех, кого он презирал всю свою беспечную жизнь. Ещё вчера любой из этих ничтожеств был готов пожертвовать собой ради его безопасности. Но сейчас… сейчас никто не верил в знатное происхождение юноши. Он был для них всего лишь наглым проходимцем. Икару, вероятно, впервые в жизни стало страшно. Осознавая возможные риски, он принял единственно верное решение – помалкивать и ждать.
‒ Подайте списки новобранцев в имперскую гвардию! Позвать взводного!
Стражники мигом отправились на поиски. Это были самые долгие минуты в жизни молодого Локса. Презрительный взгляд командира и его подчиненных обжигал сильнее, чем палящее солнце Истхолда в жаркий летний день. Не выдержав напряжения, Икар уткнулся взглядом себе под ноги, пока не услышал смутно знакомый голос. Сердце его пропустило удар. К ним неспеша приближался тот самый офицер, который вчера занимался регистрацией. Старик протянул бумаги храмовнику и встал рядом, не удостоив взглядом извалявшегося в песке блондина. «Не узнал меня, старый хрыч? Ну ничего, сейчас ты всё вспомнишь!» ‒ усмехнулся про себя Локс. Пробежавшись по записям, командир нахмурил брови. Его тяжёлая рука легла на меч с изображением позолоченной львиной пасти на рукояти. Переведя взгляд на юношу, он процедил: