Маша Старолесская – Загадка кричащей мумии (страница 6)

– И как вы находите лекцию, мисс Глумова? – поинтересовался профессор.

– Восхитительно! Потрясающе! Но… скажите, неужели Географическое общество и в самом деле не имеет средств, чтобы снарядить вашу экспедицию? Ведь это… Ведь это… – Дарье хотелось сказать «кощунственно», но она от волнения не смогла подобрать правильное слово.

– У совета Общества свои резоны, – вздохнул Хэмптон. – Сейчас их влекут пирамиды майя. Они думают, что тайны Египта могут и подождать. Подождать, пока их разграбят дикари и невежды! – Он грозно воздел перст к небу и погрозил кому-то незримому.

Дарья вздрогнула.

– Но не беспокойтесь, моя дорогая. Мы ещё поборемся за нашу экспедицию. Я верю, что истинные друзья науки поддержат нас.

– И сколько нужно, чтобы вы смогли начать?

Профессор Хэмптон лукаво посмотрел на неё – или это только показалось? – и назвал сумму в фунтах.

По пути домой Дарья молчала. Василий пробовал разговорить её, язвительно проходясь по слушателям лекции, но успеха не имел.

– Если б я не знал тебя, решил, что ты влюбилась в этого старикашку, – подытожил он.

– И ничего он не старикашка, – устало ответила Дарья, а сама подумала, что брат в чём-то прав.

Она и правда чувствовала себя как влюблённая, чей предмет воздыханий бросили в долговую яму. И теперь надо срочно вытащить его из этого бедственного положения. Только вот как?

Одна за другой потянулись бессонные ночи. Дарья лежала, прикрыв глаза, и думала, думала, думала. Побледнела, стала плохо есть и в считаные дни превратилась из полнокровной девушки, мечты купца первой гильдии, в собственную тень.

Идею с фиктивным браком она отмела в первую очередь. Приданого, несомненно богатого, хватит не только на экспедицию. Но как жить дальше? Раскопками профессора Хэмптона жизнь не кончится, надо будет как-то крутиться дальше. А ну как дело не выгорит, останется она, младшая дочь ситцевого короля, на бобах. Да и надо найти подходящего жениха, а это время, время…

Идея потребовать свою долю в наследстве уже сейчас была отвергнута по тем же соображениям.

Дарья в красках представила себе семейный совет. Бабушку, строгую и прямую, как натянутая струна, говорящую отцу: «Драть её надо было, Савва, как сидорову козу. Где это видано, чтоб купеческая дочка в её летах в девках сидела? Я в её годы уже тебя на коленях тетешкала». Мать, вздыхающую: «Вот, Савва, полюбуйся. Ты ей всё потакал, всё смеялся, мол, наша порода. И что теперь эта порода удумала?» Дядьёв и братьев, твердящих наперебой, что надо бы её окрутить с приличным человеком, чтобы всю дурь из головы выбить. А Иван ещё и своего любимого управляющего, лысоватого вдовца с тремя детьми, для этого предложит. Оч-чень перспективный жених, зря нос воротишь.

Нет, такое удовольствие семье она доставлять была не намерена.

Третья идея – продать что-то из драгоценностей, подаренных ей в прошлые годы, хоть бы и те самые часики со скарабеем, – долгое время казалась ей удачной. Но и тут всё было чревато скандалом, если вскроется правда. А правда в таких случаях вскрывается всегда, причём совсем не вовремя.

И, наконец, можно было пасть в ноги к родителям и сказать, что она хочет отправиться на богомолье. Да не куда-нибудь, а в Святую землю. Долететь на дирижабле до Яффы, а там вместо Иерусалима по морю двинуться в Александрию. И уже оттуда объявить профессору, что нужная сумма у неё есть, а значит, экспедиция спасена…

К чести Дарьи, она, дитя многих поколений людей, крепко стоявших на земле, положительных, понимала несбыточность своих прожектов.

Приходили ей в голову и другие мысли: взять деньги в долг. Да только у кого? Верочка, подруга сердечная, готовилась к свадьбе, у неё каждая полушка была на счету. Лидочка, вдохновившаяся в гимназии идеями Маркса, коротала дни в Мезени Архангельской губернии и сама отчаянно нуждалась в деньгах.

Но даже если бы ей удалось собрать нужную сумму, как она расплачивалась бы по счетам?..

Родные, видя, как Дарья тает на глазах, приглашали лучших докторов, которые приезжали в дом Глумовых, осматривали больную и прописывали ей то пиявок, то ледяные ванны, то порошки, то массажи, от которых потом сладко ныл низ живота, и ничего не могли поделать с загадочной напастью. В ней винили стихи и книги, тайную влюбленность, разные дурманы, модные среди молодёжи, и самое женское естество. Дарья не проронила о причине своих страданий ни слова. Пока у неё не было плана, как раздобыть деньги для экспедиции, она готова была молчать, кротко снося все попытки лечения.

Её спас Василий. После той достопамятной лекции он уехал на ткацкую фабрику в Серпухов и несколько недель провёл там, вникая в тонкости ремесла. Как и было заведено у Глумовых, каждый из сыновей имел право заниматься, чем душа пожелает, лишь бы оно шло на пользу семейному делу. Были в их роду и знатные химики, которые придумывали новые краски для тканей, были и те, кто пеклись о рабочих, памятуя, что только их трудом прирастают глумовские капиталы, были дельцы, открывавшие свои лавки и магазины по всей империи и за её пределами. Василия с детства очаровывали большие машины, ткацкие станы, печатные валы, превращавшие белое полотно в узорное. Теперь он, отучившись на инженера, получил в управление фабрику и уже подумывал о покупке новых станков и прочих преобразованиях.

Так что всё, что случилось дома, пока он был в отъезде, стало для него настоящим сюрпризом. Весьма скверным сюрпризом. Увидев Дарью в столовой, он не сразу признал её. Она догадалась об этом по странному взгляду, которым Василий долго и пристально рассматривал её изменившиеся стати. Правда, в отличие от остальных брат не стал охать, цокать языком и иными способами демонстрировать сочувствие, а после обеда подсел к ней побеседовать и словно в проброс спросил:

– Околдовал тебя, что ли, этот профессор?

Дарья тряхнула головой и ответила:

– Нет.

Тон, которым говорил Василий, ей не нравился, но это был единственный человек, с которым можно было поговорить о том, что её волнует.

– Ты же Глумова, дорогая моя сестрица. Должна понимать, что такие, как этот… старикашка, ловко обводят вокруг пальца простаков. Что он там говорил про «вписать своё имя на скрижали науки»? Денег просил, а у самого запонки брильянтовые на манжетах так и сверкали. Ты не заметила, слушала его, рот открыв. А я всё примечал. А ты теперь извелась вся.

Дарья вздрогнула. Слова брата задели её сильнее, чем ахи и вздохи родни. Горько было признавать, что Василий прав.

– Не в профессоре дело, – начала она дрожащим голосом. – А в том, что мне никогда не побывать там, в Египте. Не увидеть его своими глазами.

– Почему же? – Брат пожал плечами. – Выйдешь замуж, так и отправляйся в свадебное путешествие. Любуйся своими пирамидами и сушёными покойниками сколько вздумается. А семейных капиталов на всякий вздор не трать!

– Но это же… Неужели ты не понимаешь? Это же возможность сделать что-то самой, пусть не своими руками, но… Прикоснуться к этому.

– Так я и говорю, выходи замуж, садись на пароход, и там хоть всё руками обтрогай, никто слова не скажет.

Василий посмотрел на неё с усмешкой. Она закрыла лицо руками, стараясь не расплакаться.

– Ладно, понял, – сказал он спокойнее. – Сколько хотел этот профессор? Он же сказал тебе?

Дарья кивнула и назвала цифру, калёным железом выжженную у неё в мозгу. Она уже приготовилась к отказу, но тут Василий после недолгой паузы сказал:

– Сумма, конечно, большая, но если обсудить с профессором условия, может, из этого и выйдет толк.

ГЛАВА

IV

Лондон, 1934 год

– Мы нашли гробницу Аменнахта в конце января. – Сэр Генри посмотрел вверх и влево, будто там можно было прочесть дату. – Если точнее, 26 января 1905 года. Даже помню, что это был четверг, потому что на следующий день у рабочих был выходной, и всё встало. Точно, четверг. – Он снова посмотрел вверх и влево. – Хэмптон ещё помчался на почту давать телеграмму нашей покровительнице, потому что потом было бы поздно. До сих пор помню, как его паромобиль с диким лязгом и треском мчался по пустыне. Песок столбом, клубы пара, дым! Было в этом что-то демоническое…

Механикус потоптался лапами по креслу, дёрнул ухом, как обыкновенный кот, и спросил:

– А как была обнаружена эта гробница?

Учёный поднял на него удивлённый взгляд:

– Так же, как и все остальные. Рабочие расчищали очередной участок от камней и песка, увидели запечатанную дверь гробницы в скале, тут же их бригадир-раис позвал Хэмптона…

– Я имею в виду, вы знали, что где-то там, в толще песков, скрывается именно… – перебил его кот.

– Нет. Точно нет. – Сэр Генри помотал головой. – По крайней мере, я не знал об этом. Да и кто мог предполагать, что мы не просто найдём очередные мумии, а раскроем еще одну страницу из истории Персидского завоевания Египта? Именно «кричащая мумия» с жуткими следами мучительной казни пролила свет на то, что происходило в Южном оазисе в середине четвёртого века до Рождества Христова…

Он уже приготовился оседлать любимого конька, но Механикус быстро пресёк эту попытку:

– Итак, вы говорите, рабочие обнаружили запечатанные двери. Что же было дальше?

– Ничего. Долгое время не было ничего! – Учёный принялся загибать пальцы. – Вот смотрите: в четверг гробница была найдена, в пятницу раскопки не велись – все наши рабочие были в мечети, да и мы предавались неге, вместо того чтобы заниматься собственно наукой. В субботу утром, когда мы уже готовились расчистить двери до конца и вскрыть их, профессор Хэмптон задержался в городе. Мы ждали его чуть не до полудня. Я тогда успел сделать набросок этих самых дверей. Вы его знаете, он потом разошёлся по книгам и журналам. – Сэр Генри показал на очередной акварельный набросок, где была запечатлена дверь гробницы. Точнее, её часть, освобождённая от песка и щебня. – Профессор Хэмптон вернулся и… таким злым я не видел его никогда. Он рвал и метал, проклиная тот день и час, когда «связался с этой русской». Называл её сбесившейся барынькой, дилетанткой и другими словами, недостойными джентльмена. Оказалось, наша меценатка и покровительница пожелала самолично присутствовать на вскрытии гробницы. А это значило, что нам пришлось бы ждать не меньше недели, теряя драгоценное время… А потом возиться с капризной барышней, которая, несомненно, будет везде совать свой носик, требовать разъяснений, давать бесценные советы… Короче говоря, не успела ножка мисс Глумовой шагнуть за порог отцовского особняка, как я уже возненавидел её хозяйку жгучей ненавистью. Это сейчас, в наши дни, никого не удивишь женщиной на раскопе. В широте познаний прекрасный пол ничуть не уступает мужчинам, а кое в чём и превосходит нас, проявляя свойственные женщинам наблюдательность и внимание к деталям. Но тогда, тридцать лет назад, их можно было пересчитать по пальцам…