Маша Старолесская – Загадка кричащей мумии (страница 3)
На пороге, озарённая электрическим светом, возникла женщина. Она была одета в белое газовое платье, почти не скрывающее её наготы. Высокую причёску, уложенную на греческий манер, венчал позолоченный лавровый венок.
– Вы пришли, моя дорогая! – Женщина всплеснула руками и поцеловала воздух рядом с её щекой. – Сейчас Захар поможет вам раздеться.
В просторной прихожей, где расторопный слуга помог Дарье снять пальто, смешивались ароматы неведомых восточных благовоний и крепкий запах жареного лука. То и дело трещал дверной звонок: приходили гости, которым, в отличие от неё, не было нужды скрываться от посторонних взглядов. Кажется, на сегодняшний сеанс решилась прийти половина Москвы, не меньше.
Дарья прошла в гостиную. Здесь за большим круглым столом уже устроилось с полудюжины человек.
Она села на свободный стул рядом с седобородым господином в чёрной визитке. Он по-английски беседовал с глуховатой мадемуазель дю Лак, старушкой, похожей на разваренную рыбу. Она часто приходила сюда в надежде поговорить с духом давно почившего брата, но тот не спешил являться на её зов.
Дарья принялась осторожно осматриваться, стараясь при этом не потерять нить разговора. Она прекрасно читала на английском, разбирала всё, что ей говорила шотландская гувернантка, на слух, но сама говорить стеснялась. Ей казалось, что, стоит открыть рот, оттуда градом посыплются камешки иностранных слов.
– … приготовила для нас нечто особенное, – сказала мадемуазель дю Лак. – Хотя лучше бы она позвала сюда моего бедного Густава. Что толку в этих древних жрецах и красавицах? Сами они и дети их детей давно сгинули… А так бы живые порадовались, получив весточку с того света…
– Нам, тем, кто проникает умом сквозь толщу веков, эти жрецы и красавицы могли бы поведать многое. Если они, конечно, захотят прийти к своим никчёмным потомкам. Эти люди знали тайны жизни и смерти…
Дарья слушала, а взгляд её скользил по стенам, затянутым чёрным крепом. В гостиной царил полумрак, озаряемый светом двух электрических ламп. Она знала, когда придёт время, их потушат и зажгут свечи, чтобы не пугать духов, явившихся из мира мёртвых. В двух углах, рядом с окнами, сейчас плотно зашторенными, в курильницах горели благовония. Их дым поднимался, причудливо завиваясь, прямо к потолку. В третьем углу электрофонограф играл одну и ту же заунывную восточную мелодию. Едва она заканчивалась, юноша в тёмной ливрее перемещал иглу и включал его снова.
– И то, что сейчас скрыто под этим покрывалом, – продолжал господин в визитке, – поможет нам приникнуть к источнику знаний, доступному только древним. – Он указал на округлый предмет, стоявший в центре стола на невысокой подставке. От посторонних взглядов его защищала белая льняная салфетка.
Комната продолжала заполняться гостями. Нескольких из них Дарья помнила по прежним сеансам, другие были ей совершенно незнакомы. Воистину, сегодня здесь ожидалось нечто выдающееся!
Наконец пустым осталось только кресло хозяйки дома, больше похожее на королевский трон. Фонограф смолк, погасли электрические лампы, и молчаливые слуги внесли в гостиную три канделябра, больше похожих на еврейские меноры, и расставили их на столе так, чтобы они освещали загадочную подставку. В прихожей ударили в гонг. Его звон тяжёлыми волнами разошёлся в полумраке, и в гостиную вошла хозяйка.
Теперь к её белоснежному платью добавились тяжёлые браслеты и широкое ожерелье, таинственно мерцающие в свете свечей. Она была похожа на жрицу древнего и позабытого культа.
– Мои дорогие друзья, мои открыватели тайн, мои путешественники в мир сверхъестественного! Сегодня мы собрались здесь, чтобы прикоснуться к вечности! – начала она глубоким низким голосом. – Мой любезный друг Лазарь Зубатов сделал нам всем удивительный подарок…
Господин в визитке склонился к Дарье и спросил по-английски:
– Скажите, что говорит наша дорогая хозяйка? Я очень плохо понимаю русский.
Дарья оторопела, но быстро пересказала содержание пространной речи, которую обращала к своим гостям женщина в белом, а в конце добавила:
– Но как вы догадались, что я…
– Вы очень внимательно слушали наш разговор с мадемуазель дю Лак. Я заметил это и решил попросить вас о помощи.
Между тем хозяйка умолкла, будто в ожидании некого знака. В прихожей снова ударили в гонг. Она поднялась с кресла, протянула руку и одним точным движением сорвала с подставки салфетку. По гостиной пронёсся вздох, полный ужаса и восторга. Посредине стола стояла маленькая иссушённая голова мумии. Лицо её было покрыто тонким слоем золота, а глаза мерцали в неровном свете, как живые. Дарья даже ущипнула себя за руку, думая, что это наваждение.
– Это полированный камень, – успокоил её господин в чёрной визитке. – Так делали в эпоху Позднего царства.
Дарья вздохнула и внимательнее присмотрелась к голове, стоящей на подставке. Выражение её лица было совершенно умиротворённым, будто она только что очнулась от приятного сна. Вот и волосы, десятки мелких косичек, спутались между собой…
Хозяйка сделала гостям знак взяться за руки и призвала очистить свой разум от посторонних мыслей и молить дух древней красавицы явиться на их зов. Дарья послушно прикрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Соседка, сидевшая слева, сильно задрожала. Её пальцы, ещё секунду назад тёплые, вдруг похолодели, она начала выкрикивать бессвязные слова, из которых было понятно, что она ощущает дуновение холода, дыхание смерти. С другой половины стола на её выкрики ответил испуганный мужской голос.
Дарья не чувствовала ничего, кроме лёгкого головокружения от духоты и благовоний, а мысли её раз за разом возвращались к несчастной голове мумии. Она не могла не думать о том, что где-то в Египте осталось её бесхозное безголовое тело. Как знать, может быть, его уже перемололи на удобрения или сожгли в паровозной топке. Но, может, оно попало в музей, лежало там в запаснике, и скорбная душа Ба прилетала к нему, садилась на грудь и горько плакала. Она так ясно, так ярко представила себе эту картину, что невольно вскрикнула, почувствовав на лице прикосновение птичьих крыльев.
Звон гонга вернул её к реальности.
– Вы что-нибудь видели? – спросила она у своего соседа.
– Нет, – мужчина пожал плечами, – ничего. Возможно, для этого надо быть впечатлительной юной леди, а не убелённым сединами старцем… А вам удалось что-то увидеть?.. Или почувствовать?
Дарья заговорила, удивляясь, что страх перед английским отступил сам собой. То ли потрясение, которое она только что пережила, оказалось настолько глубоким, то ли этот странный англичанин умел располагать к себе за несколько минут…
– Мне кажется, в этом есть что-то святотатственное, – вздохнула она, глядя в позолоченное лицо мумии. – Так надругаться над телом, оторвать от него голову и выставить напоказ.
– Я думаю, вы знаете, моя дорогая, как обходятся с мумиями сами египтяне. Жгут, толкут для снадобий и красок…
– Которыми потом рисуют наши художники, – подхватила Дарья.
– Может статься, оказаться в далёкой холодной Москве – не самая печальная участь для этой головы. Всё лучше, чем попасть в руки неразумных дикарей, не знающих цены своим сокровищам…
В прихожей, когда Дарья крючком шнуровала свои высокие сапожки, господин в чёрной визитке протянул ей карточку:
– Послезавтра я читаю публичную лекцию. Думаю, вам будет полезно посетить её.
Дарья бросила на картонный прямоугольник быстрый взгляд: такого-то дня, такого-то числа в Музее прикладных знаний состоится лекция профессора Найджела Хэмптона на тему «Культ мёртвых в Древнем Египте» – и почувствовала, как изнутри её наполняет теплом и радостью, будто ей только что назначили свидание. Неужели она только что вот так запросто разговаривала с самим Хэмптоном? Ей показалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди от восторга.
– Я буду, профессор. Я обязательно буду!
ГЛАВА
II
Лондон, 1934 год
– Итак, мы отправились в путь, – задумчиво повторил сэр Генри и принялся перекладывать акварельные наброски, лежащие перед ним на столе.
– Вы знаете, почему профессор Хэмптон выбрал именно Южный оазис?
Учёный в задумчивости замер с листом в руке:
– В те годы все устремились на плато Гизы и в Долину Царей. Буквально просеивали там каждый дюйм через сито. Никто не знал тогда, что главные сокровища скрывались под лачугами древних строителей… – Он наконец положил набросок на стол так, чтобы Механикус мог его рассмотреть. – Получить концессию в тех местах было ой как непросто. И тогда профессор Хэмптон и предложил проект раскопок в Южном оазисе. Вы, наверно, знаете, лет за тридцать до нас там уже были раскрыты руины храма Амона. – Сэр Генри указал лист бумаги, где были изображены величественные колонны, похожие на гигантские пучки папируса, и остатки стен, поражающих своей высотой. – Конечно, по сравнению с Карнаком, Луксором или Эсной он кажется совсем небольшим, сельская церквушка по сравнению с собором Святого Павла. Но он очень интересен своими рельефами и надписями времён Персидских походов в Египет…
– Не кажется ли вам, что у профессора Хэмптона были и другие причины выбрать именно Южный оазис? – проскрипел Механикус.
По крайней мере, сейчас сэру Генри показалось, что голос кота звучал железом по стеклу. Он уже понимал, к чему клонит его собеседник, и, хотя был внутренне готов к непростым вопросам, сейчас испытывал беспокойство.