Маша Шилтова – В постели монстра: Месть невинной (страница 9)
Но она ужасно покраснела и промолчала. Не ответила, когда я её спрашиваю!
– Чего молчишь, сука? Говори, что ты ощущала, когда я тебя наказывал! Иначе будешь сидеть тут грязная, вонючая, без еды и воды!
– Нет, Марат Олегович, пожалуйста! Я скажу! – Из её глаз потекли слёзы, – я просто не умею говорить на такие темы. Это же неприлично. Но я постараюсь… Когда вы наказывали меня, я понимала… что вы просто хотите научить меня, как правильно себя вести… заботитесь обо мне.
Чегооо?
– Ты совсем тупая? Как можно считать насилие заботой? У тебя что, мозги набекрень?
Она захлюпала носом.
– А разве это не так? – Прохныкала она.
– Конечно не так! Когда кто-то о тебе заботится – он не будет бить. А если бьёт – это далеко не забота. Это ненависть. Откуда ты набралась такой хрени?
Мои слова как будто ударили её. Она без разрешения осела на пол и закрыла лицо руками.
– Что вы такое говорите? Этого не может быть! Мой папа ненавидел меня? Нет, он любил меня! Заботился обо мне, и поэтому наказывал.
Мне стало так плохо, что просто не передать словами. Сознание как будто провалилось в вонючее гнилое болото. Меня замутило.
Перед глазами встала картина:
Темнота шкафа. Дверца распахивается, свет слепит глаза. Она стоит с ремнём.
– А ну-ка вылазь, тварь! – Тянет за руку. Волочёт к кровати. Снимает штаны и трусы. Ставит на колени. Заставляет телом лечь на кровать. Бьёт.
Боль. Стыд. Тошнит. Страх. Если вырвет – закроет в подвале. Ненавижу. Ненавижу!
Я встал и, не видя ничего вокруг, вышел из комнаты. Спустился вниз, зашёл в душ, разделся и встал под холодную воду. Я подставлял лицо ледяным струям, смывал со своего тела вонючую болотную грязь.
Я стоял так, пока не перестал чувствовать ничего, кроме холода. И ненависти. Её я чувствовал всегда. К этим тварям. Она не смывалась.
Я оделся и нашёл веревку. Сейчас я тебе покажу, сука. Сейчас ты на себе узнаешь, каково это.
Я вошёл, и она вскрикнула при виде меня. Боишься? Правильно делаешь, мерзавка! Безмозглая тварь! Я направился к ней.
– Говоришь, любил? Наказывал, потому что любил? Сейчас я тебе покажу эту любовь!
Она сидела на том же месте, но при моих словах сделала попытку вскочить. Нет, куда же ты? Я сел ей верхом на ноги и повалил набок, заломив руки за спину. Придавив её своим весом, связал ей запястья и перевернул на спину.
– Пожалуйста, не надо, – прошептала она, глядя мне в глаза.
– А в чём дело? Я же забочусь о тебе, как твой папа! – я стал бить её. Особо не целился – куда попадало. Она орала и вырывалась из-под меня. Давай-давай.
Я слез с неё, поднял и подтащил к кровати. Поставил возле неё на колени и воткнул мордой в матрас. Поднял юбку и заткнул её за шиворот, оголив задницу. Красиво. Сука скулила. Что, не нравится? Я снял ремень и стал лупить её по заднице. Получай, тварь!
Когда я устал от её криков, сказал:
– Проси прощения.
– Простите, Марат Олегович, – куда-то в матрас сказала она глухо.
– Не так! – Я поднял её за волосы, – на меня смотри и говори: «прости меня, Марат, я подлая сука, которая будет гореть в аду!»
Прерывая речь всхлипами, она повторила.
Я бросил её голову и плюхнулся рядом на кровать, чтоб отдышаться. Рыжая не шевелилась. Я вдел ремень назад.
Ради интереса провел рукой по её промежности. Она застонала. Опять. Сука реально ловила кайф от побоев. Мазохистка чёртова.
О, придумал, как ей отомстить за то, что она пыталась меня использовать!
Снова запустил ей туда пальцы и стал гладить. Сучка моментально стала стонать и извиваться, как змея. Я почувствовал запах женского возбуждения и у меня начал вставать. Блин, ну придётся потерпеть, куда деваться!
Я дотронулся до клитора. Она выгнулась, задрав задницу навстречу моей руке. Я стал потирать его, иногда надавливая. Что с ней творилось! Вскрикивала, прижималась к моей руке, открыла ротик, даже попыталась ползти ко мне со связанными руками. Я надавил ей на спину, сказав:
– Лежать! – И стал гладить воспалённые ягодицы.
Она задрожала всем телом и проскулила:
– Марат Олегович! Пожалуйста!
– Что тебе? – Думая, что попросит не трогать задницу.
Не тут-то было.
– Вы могли бы… меня…
– Ну?! Говори!
– Поласкать… сильнее… как тогда?
Да уж. От её слов я завёлся ещё больше. Как и она – кисть моей руки была вся мокрая. Я уже пожалел, что начал всё это. Изо всех сил старался сдерживать себя, чтобы не сорваться и не трахнуть её. В паху ныло.
Засунул два пальца в неё и стал дразнить чувствительную точку. Рыжая так крутила задницей, тёрлась сиськами о кровать, стонала, хныкала, что я не мог больше терпеть. Может хотя бы в рот ей дать? Нет, я и сейчас не смогу скрыть, какой кайф получаю от неё.
Но и просто смотреть на извивающееся тело я не мог. Я расстегнул штаны, достал член и стал делать это сам. Она уставилась на него голодными и немного испуганными глазами и вдруг сказала:
– Можно я, Марат Олегович?
– Нет! – Резко сказал я.
Долго мне стараться не пришлось. Я вытащил из неё пальцы, встал и кончил ей на лицо. Она не ожидала этого, но, в общем, нормально перенесла.
Она смотрела на меня, разгорячённая, ожидая продолжения. Всё, милая. На сегодня ты выполнила свою функцию.
Я вытер руку об её волосы и пошёл к выходу.
Глава 7. Виолетта. Прошлое против настоящего
«В глазах – отчаянье, в сердце – буря.
Зачем поступили с ней так жестоко?
Вспоминает, что было, лицо понуря,
Лёжа в оковах чужих одиноко»
Когда он ушёл, бросив меня связанной, я ещё долго лежала в том же положении. Колени ужасно болели, попа горела. Низ живота прям свело судорогой. Первое время я ни о чём не думала, только о нём. Он не довёл меня до конца, как в тот раз, и я не знала, как избавиться от томительных ощущений. Надеялась, что он вернётся, что он только временно куда-то вышел. Ждала его. Но услышала, как он завёл машину.
Когда я немного пришла в себя, я поняла, что он это сделал специально. Он воспользовался мной, чтобы удовлетворить себя, а меня бросил. Специально, чтобы я мучилась. Стыд и унижение затмили даже боль. Мне хотелось заплакать, но я почему-то не смогла. Было какое-то опустошение в душе.
Я чувствовала себя ужасно. Я не понимала, что со мной происходит. Я ужасно боялась его, понимала, что он ненавидит меня за что-то и может убить. Я ощущала это. Внутри него сидело что-то тёмное, страшное. Как будто его внешность была лишь оболочкой, внутри которой скрывается монстр. И этот монстр выбрал меня жертвой, чтобы утолить свою жажду крови. Так я всё воспринимала.
И, осознавая всё это, я хотела его. Мне хотелось быть его жертвой. Но только живой.
Такого чувства у меня ни к кому не было. Даже к Егору, хотя мне казалось, что он мне нравится. Мы даже поцеловались один раз, но мне не понравилось.
Тогда он встретил меня после пар с букетом подснежников и так ещё смущённо протянул их мне.
– Это тебе. Сам нарвал.